Последняя надежда тьмы

Глава 54

Сознание возвращалось медленно, будто я всплывала из глубокой воды. Сначала звуки — тихий треск свечей, чьё-то дыхание, далёкий вой ветра за окном. Потом запахи — дым, травяной чай, и что-то ещё, знакомое, родное. Киран. Он был рядом. Я чувствовала его тепло даже сквозь одеяло, которым меня укрыли.

Я открыла глаза.

Потолок моей комнаты. Знакомые трещины на камне, которые Морта не торопилась чинить. Свечи горели тускло — ночь за окном, только луна светила сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Ты меня слышишь? — голос Кирана был тихим, хриплым, будто он долго молчал.

— Слышу, — ответила я. Голос сел, язык не слушался.

Я повернула голову. Он сидел на краю кровати, бледный, с тенями под глазами. Рядом, на полу, свернувшись клубком, лежал Сарг. Его серые глаза были открыты, он смотрел на меня, но не двигался.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже помнила. Кристалл. Видение. Темнота.

— Ты потеряла сознание, — ответил Киран. — Веррон позвал меня.

— Кристалл…

— На месте. Веррон сказал, что он наполнен. Морта успокоилась. Стены снова тёплые.

Я выдохнула. Хоть что-то.

— Сколько я спала?

— Несколько часов, — ответил Киран. — Рик заходил. Волновался. Я сказал, что ты устала.

Я закрыла глаза. В голове крутились обрывки видения. Королева на коленях. Её голос: «Никто не узнает. Я никому не скажу». Отец, бледный, с дрожащими руками. Его крик: «Не получается!» И взрыв. Свет и тьма, смешавшиеся в один ослепительный вихрь. А потом — руины. Кровь. Тишина.

— Киран, — сказала я.

— М?

— Я видела, как умер мой отец.

Он молчал. Я чувствовала, как он напрягся, но не торопила.

— Королева позвала его, — сказала я. — Ребёнок внутри неё… его сила убивала её. Отец хотел помочь. Она умоляла его. Сказала, что никто не узнает.

— Что значит — никто не узнает? — голос Кирана стал жёстче.

— Она боялась. Если бы кто-то узнал, что герцог Ноктариса помогал королеве… это могло быть опасно для него. Для неё. Для всех.

— И что случилось?

Я помолчала. Слова застревали в горле.

— Он не справился, — сказала я. — Сила вырвалась. Королева погибла. И ребёнок. И многие другие. А отец… он умер там же. От своей же тьмы.

Тишина.

Киран не двигался. Не дышал. Я смотрела на него и видела, как меняется его лицо. Бледное стало ещё бледнее. Глаза — темнее. Но он не взорвался. Не закричал. Просто сидел и переваривал.

— Твой отец, — сказал он медленно, — убил королеву. И моего отца. И моего брата.

— Он не хотел. Он пытался помочь.

— Я знаю, — сказал Киран. Голос его был глухим, будто он говорил сквозь воду. — Ты сказала. Он пытался помочь.

Он замолчал. Я ждала.

— Всю жизнь я ненавидел его, — сказал он. — Я представлял его чудовищем....

Он не договорил.

— А теперь? — спросила я.

— Теперь я не знаю, что с этим делать, — ответил он. — Он не был чудовищем. Он был… человеком. Который хотел помочь и не справился. Как и любой из нас мог бы не справиться.

Он провёл рукой по лицу. Я видела, как дрожат его пальцы.

— Я ненавидел его за то, что он убил мою семью, — сказал он. — А он просто… ошибся. Как ошибался я. Как ошибается каждый.

Он замолчал. Я смотрела на него и видела, как рушится что-то, что он строил внутри себя годами. Не стена — иллюзия. Образ врага, который был удобен, понятен, прост. А теперь этого образа не стало.

— Я не знаю, смогу ли я простить его, — сказал он. — Я не знаю, должен ли.

— Не надо, — ответила я. — Он не просит прощения. Он мёртв. Но ты должен знать правду.

— Правду, — повторил он. — Правда в том, что я ненавидел не того человека.

— Ты ненавидел то, что случилось. Это нормально.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. Не злость. Не гнев. Просто — боль.

— Он был отцом, — сказал Киран. — Как мой. Он любил тебя. Как мой любил меня. И он умер, пытаясь спасти чужую жизнь.

Я не знала, что ответить. Сарг, до этого молчавший, поднял голову.

— Война не щадит никого, — сказал он. — Ни правых, ни виноватых. Важно не то, как они умерли. Важно, как живёте вы.

Киран посмотрел на него.

— Ты философ?

— Я волк, — ответил Сарг. — Философы живут дольше.

Я невольно усмехнулась. Киран — нет. Но напряжение чуть спало.

Утром я проснулась с мыслью, что должна рассказать всё тем, кому доверяю.

Я собрала всех в кабинете отца.

Веррон стоял у стены, сложив руки за спиной. Рингар лежал у камина, положив голову на лапы. Сарг и Ярл сидели у двери, прислушиваясь. Рик прислонился к книжному шкафу, скрестив руки на груди. Киран стоял у окна, смотрел на башни, но я знала — он слушает.