Последняя надежда тьмы

Глава 55

Утро началось с того, что меня разбудил свет. Не резкий — мягкий, золотистый, он залил комнату, и я открыла глаза с чувством, что спала долго и тяжело. Тело помнило вчерашнее — слабость в руках, тяжесть в голове. Но кристалл больше не давил на сознание. Он наполнился, и Морта успокоилась. Стены были тёплыми. Свет зажигался без задержек.

Кирана рядом не было. На подушке осталась вмятина, на столике — кружка с остывшим чаем. Я встала, потянулась. В зеркале отражалась бледная девушка с тенями под глазами, но я чувствовала себя лучше, чем вчера. Намного лучше.

Я спустилась вниз. Веррон уже был в столовой.

— Доброе утро, госпожа, — сказал он. — Морта приготовила кашу. Сказала, что вам нужно поесть.

— Спасибо, — ответила я. — Киран где?

— На плацу. Тренируется.

— А Трой?

— Уже на стройке. Он встал затемно.

Я кивнула. Села за стол. Каша была горячей, с мёдом — Морта постаралась. Я ела медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу.

После завтрака я вышла во двор.

Стройка гудела. Я не была там несколько дней — сначала праздник, потом кристалл, видения, обморок. За это время дома продвинулись. Те, что были просто стенами, обрели крыши. Те, что были с крышами, — двери и окна. Ян, который взял на себя руководство, стоял у нового сруба, размахивал руками, объясняя что-то мужикам.

— Герцогиня, — сказал он, увидев меня. — Выглядите лучше, чем вчера.

— Чувствую себя лучше, — ответила я. — Что нового?

— Второй дом готов. Точнее, почти готов. Крыша есть, двери есть. Окна вставили. Печь сложили. Можно заселяться, но я бы подождал ещё пару дней — пусть просохнет.

— А первый как?

— Живут, — он усмехнулся. — Марта сказала, что никогда не спала так хорошо. Даже дети перестали просыпаться по ночам.

Я улыбнулась. Это было то, ради чего всё затевалось.

— А третий?

— Третий — на очереди. Стены подлатали, крышу перекрывают. Если повезёт с погодой, через неделю сдадим.

— Хорошо, — сказала я. — Ты молодец.

Он кивнул и отошёл, крикнув кому-то, чтобы несли доски.

Я пошла дальше. Женщины развешивали бельё, перекликались, смеялись. Дети бегали между шалашами и недостроенными домами, играли в догонялки. Кто-то из мальчишек тащил за собой младшую сестру, которая плакала, но не отставала.

— Герцогиня! — крикнула девочка. Она бежала ко мне, размахивая руками. — Герцогиня, смотрите!

Она протянула мне что-то, зажатое в кулачке. Я разжала её пальцы — на ладошке лежал маленький, ещё зелёный, но уже крепкий росток.

— Что это? — спросила я.

— Из ваших семян! — гордо сказала девочка. — Те, что вы дали. Мы посадили, и они выросли! Ну, почти выросли. Ещё маленькие. Но они живые!

Я смотрела на росток, на её сияющее лицо, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Молодец, — сказала я. — Ты хорошо заботишься о них.

— Я каждый день поливаю! — она кивнула. — И Томас помогает. И другие тоже. Мы сделаем сад. Большой-большой!

— Обязательно сделаете, — сказала я.

Она убежала, крича что-то своим друзьям. Я смотрела ей вслед и думала о том, что, может быть, всё получится. Может быть, мы действительно построим здесь новую жизнь.

На краю стройки я увидела Троя.

Он работал — таскал брёвна, помогал поднимать стропила. Увидев меня, кивнул, но не подошёл. Я заметила, что он избегает смотреть в мою сторону. На его лице — вчерашний след: разбитая губа, синяк под глазом. Люди косились, но никто не спрашивал. Наверное, боялись.

Я подошла сама.

— Трой, — сказала я.

— Герцогиня, — ответил он, не поднимая головы.

— Ты злишься?

Он помолчал. Потом поднял голову. В его глазах не было вчерашней злости. Только усталость.

— Злюсь, — сказал он. — Но не на вас. На себя. Я вёл себя как дурак.

— Ты кричал на меня.

— Знаю. И мне стыдно.

Он отложил бревно, вытер пот со лба.

— Я не знаю, что на меня нашло, — сказал он. — Я просто… я хочу быть полезным. Хочу, чтобы вы мне доверяли. А вы собрали всех, а меня не позвали. Я почувствовал себя чужим. Но это не оправдание. Вы — герцогиня. Вы имеете право решать, кого звать, а кого нет.

— Ты прав, — сказала я. — Имею.

— Знаю. Поэтому… простите.

Он смотрел на меня. В его глазах не было фальши. Только сожаление.

— Прощаю, — сказала я. — Но в следующий раз, если ты повысишь на меня голос, Киран тебя не просто ударит. Я сама.

Он усмехнулся — криво, потому что губа болела.