Последняя надежда тьмы

Глава 57

Я проснулся от того, что Сарг ткнулся носом мне в ладонь.

В комнате было темно — даже Морта не зажигала свет, будто знала, что я должен проснуться сам. Луна уже скрылась за тучами, и только редкие звёзды мерцали сквозь неплотно задёрнутые шторы. Айрин спала рядом, свернувшись клубком, её белые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным, спокойным — она не слышала, как я сел на кровати, как нащупал рукоять меча, как Сарг бесшумно соскочил на пол. Я замер, прислушиваясь. Тишина. Только ветер гулял по коридорам, да где-то далеко скрипнула половица — Морта вздохнула во сне.

— Что случилось? — спросил я шёпотом.

— Трой уходил в лес, — ответил Сарг. — Вернулся под утро.

Я посмотрел на Айрин. Она спала, не просыпаясь. Я осторожно, стараясь не шуметь, выбрался из кровати, натянул одежду, затянул пояс с мечом. Сарг ждал у двери, его глаза светились в темноте, шерсть стояла дыбом — он был напряжён, готов к чему угодно.

— Идём, — сказал я.

Мы вышли в коридор. Морта зажгла свет перед нас — тусклый, едва достаточный, чтобы не споткнуться. Стены были холодными, и я чувствовал, что замок тоже не спит. Морта знала. Морта ждала. Её дыхание — лёгкий сквозняк, шевеливший волосы — было единственным звуком, который нарушал тишину.

Лес встретил нас тишиной.

Сарг бежал впереди, уверенно, не сбавляя шага. Я шёл за ним, стараясь не шуметь, хотя в этом не было необходимости — лес спал, и даже ветер затих, будто прислушивался к нашим шагам. Деревья стояли плотно, их стволы были тёмными, почти чёрными в предрассветном сумраке. Ветви переплелись вверху, создавая живой шатёр, сквозь который едва пробивались первые лучи солнца.

— Здесь, — сказал Сарг, останавливаясь на небольшой поляне.

Я подошёл. Трава была примятой — не от ветра, не от зверя. Кто-то сидел здесь. Или стоял. Долго. Нервно — я заметил, как трава вырвана с корнем в одном месте, будто тот, кто был здесь, сжимал её в кулаке, пытаясь унять дрожь. На земле остались следы — глубокие, вдавленные, будто человек стоял на одном месте, не в силах двинуться.

— Он был не один, — сказал Сарг.

— Откуда знаешь?

— Запахи. Два человека. Один — Трой. Второй… чужой. Не из Ноктариса. Пахнет железом и дорогой. Солдатом пахнет.

Я присел на корточки, провёл рукой по примятой траве. Она была холодной, влажной от росы. Но в одном месте я почувствовал тепло — будто кто-то стоял здесь долго, не двигаясь, и земля запомнила его. Я закрыл глаза, пытаясь представить, что здесь происходило. Трой и незнакомец. Ночью. В лесу. О чём они говорили?

— Они говорили, — сказал Сарг, будто прочитав мои мысли. — Тихий голос. Трой отвечал. Я не разобрал слов, но тон… он был испуганным.

— Трой?

— Чужой. Трой слушал. А потом сказал: «Я сделаю. Но не сейчас».

Я выпрямился. Внутри всё кипело — холодная, спокойная злость. Я не удивился. Я ждал этого. Но когда услышал — всё равно ударило под дых. Трус. Он предаст. Я знал это с самого начала. Чувствовал. Но надеялся, что ошибаюсь. Ради Айрин. Ради того, чтобы она не плакала.

— Идём, — сказал я. — Надо сказать Айрин.

— Ты уверен? — спросил Сарг. — Она будет в ярости. Или в слезах.

— Она должна знать.

Сарг не спорил. Мы пошли обратно.

В замок мы вернулись, когда небо только начинало светлеть. Морта зажгла свет в коридорах — теплее, чем обычно, будто пыталась согреть нас после холодного леса. Айрин уже не спала — сидела у окна в нашей комнате, смотрела на башни, и её лицо было бледным, усталым, с тенями под глазами. Она не ложилась. Ждала.

Увидев меня, она повернулась.

— Ты где был? — спросила она. Голос был ровным, но я чувствовал — она волнуется.

— В лесу, — ответил я. — Сарг сказал, что Трой уходил ночью.

Она замерла. Её пальцы, лежавшие на подоконнике, сжались.

— И что ты нашёл?

— Следы. Он встречался с кем-то. Не из наших.

Айрин молчала. Я видел, как она переваривает мои слова, как её лицо становится всё более напряжённым, как в глазах появляется что-то, чего я не видел раньше. Не страх. Не гнев. Боль.

— Ты уверен? — спросила она.

— Я видел примятую траву. Сарг чувствовал чужой запах. И Трой сказал: «Я сделаю. Но не сейчас».

Она закрыла глаза. Её губы дрожали, но она сдержалась — не заплакала.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем ему это?

— Не знаю. Но мы должны узнать.

Айрин открыла глаза. В них не было слёз — только решимость. Такая же, как в тот день, когда она вышла из темницы, вся в крови, но не сломленная.

— Что предлагаешь?

— Ничего не говорить ему. Пусть думает, что мы ничего не знаем. Будем смотреть. И ждать.

— А если он что-то сделает?

— Тогда мы будем готовы.