Последняя надежда тьмы

Глава 59

Я проснулась сама — от солнца, которое лезло в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы. Но солнце было каким-то не таким — бледным, холодным, будто даже оно чувствовало, что что-то надвигается. Я села на кровати, потёрла лицо. Стены были прохладными, хотя обычно по утрам они оставались тёплыми. Морта тревожилась. Я чувствовала это по тому, как замок дышал — часто, неровно, будто перед прыжком.

Я спустилась вниз. Веррон ждал у лестницы, и его прозрачное лицо было напряжённым — насколько вообще может быть напряжённым лицо призрака.

— Доброе утро, госпожа, — сказал он.

— Доброе. Киран где?

— Проверяет границу. Говорит, что неспокойно.

— Он прав?

Веррон помолчал.

— Морта чувствует железо в воздухе. Так бывает перед битвой.

— Скажи ей, что я справлюсь.

— Она знает. Она верит вам.

Я прошла в столовую, села за стол. Морта подогрела кашу, но я почти не чувствовала вкуса — еда казалась пресной, чай — горьким. Я заставила себя проглотить несколько ложек, чтобы не упасть в обморок посреди дня. Силы нужны были. Я чувствовала — скоро они понадобятся.

После завтрака я вышла во двор. Стройка гудела — стучали молотки, скрипели пилы, кто-то ругался, кто-то командовал. Ян метался между рабочими, раздавал указания, проверял, ровно ли кладут стены. Но даже здесь, среди привычного шума, висело напряжение. Люди работали молча, не перешучивались, не смеялись. Будто ждали. Будто знали то, чего не говорили вслух.

Я пошла к колодцу, но не успела сделать и десяти шагов.

— Айрин, постой.

Трой. Он шёл ко мне от конюшни, и в его походке было что-то новое — уверенность, которой раньше я не замечала. Или не хотела замечать.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Ты сегодня сама не своя.

— Я в порядке.

Он обошёл меня, встал напротив.

— Ты в порядке, — повторил он. — А я — нет.

— Это твои проблемы.

Он усмехнулся — криво, с горечью.

— Помнишь, как мы играли в саду? Ты всегда пряталась за старой яблоней, а я делал вид, что не вижу. Ты смеялась так громко, что мама твоя выходила на крыльцо и грозила пальцем.

Я помнила. Яблоня, зелёные яблоки, которые были кислыми до боли в скулах. Мама в светлом платье, которая ругалась, что я пачкаю подол. Трой с разбитой коленкой, который клялся, что это он упал с дерева, а не я.

— Помню, — сказала я.

— А как ты упала с той яблони? Я чуть сердце не потерял. Думал, ты убилась. А ты встала, отряхнулась и сказала: «Ничего страшного, я живучая».

— Ты тогда сам свалился, пока меня ловил. И ревел.

— Не ревел.

— Ревел. Я помню. У тебя сопли текли.

Он засмеялся — искренне, по-настоящему. На секунду он снова стал тем мальчишкой — беззащитным, смешным, живым. На секунду мне показалось, что я ошиблась. Что Киран ошибся. Что Трой — просто друг, который рад меня видеть, который хочет помочь, который не заслужил подозрений.

— Айрин, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Как вам удаётся держать границу? Я всё думаю — никого столько лет не было, а она стояла. Как?

Я напряглась. Вопрос был не из праздного любопытства. Слишком конкретный. Слишком вовремя. Он прозвучал как удар — резко, неожиданно, разрушая ту тёплую иллюзию, которую он сам только что создал.

— Не знаю, — ответила я. — Это не моя заслуга.

— Но ты же герцогиня. Ты должна знать.

— Морта помогает. И кристалл.

— Кристалл?

— Артефакт. Старая магия. Не спрашивай, я сама не до конца понимаю.

Он кивнул. Слишком быстро. Слишком спокойно. Я видела — он запомнил. Каждое слово. И это мне не понравилось.

— Мне пора, — сказала я и сделала шаг в сторону.

— Подожди.

Он взял меня за руку. Пальцы сжались крепко — не больно, но настойчиво.

— Трой, отпусти.

— Я просто хочу поговорить.

— Мы поговорили.