Последняя надежда тьмы

Глава 66

Киран

Я не видел её. Тьма, которую Айрин вызвала, закрыла всё поле — чёрная, плотная, живая. Она клубилась в сотне шагов от меня, пульсировала, дышала, и я мог только смотреть на эту стену, за которой исчезла она. Я не мог пробиться сквозь неё. Не мог понять, что происходит внутри. Жив ли король? Жива ли она? Я не знал. Я только слышал — иногда крики, иногда вспышки света, которые пробивались сквозь тьму, но быстро гасли. И бился. Потому что больше ничего не мог сделать. Потому что если я остановлюсь — я сойду с ума. Потому что если я перестану верить — я упаду и не встану.

Рыцари короля наседали со всех сторон. Их было слишком много — даже после того, как Варгрим разметал их первые ряды, даже после того, как наши мужики с топорами и молотами выкосили десятки, они всё лезли и лезли. Свежие, злые, готовые умереть за своего короля. Они не боялись. Они шли вперёд, натыкаясь на наши мечи и топоры, падали, но на их место вставали новые. Казалось, им нет конца. Казалось, мы сражаемся не с людьми — с самой смертью.

Я рубился с одним, вторым, третьим. Меч пел в руке, и каждый удар находил цель, но они не кончались. Я уже сбился со счёта. Десять? Двадцать? Пятьдесят? Не важно. Важно было только одно — держаться. Не дать им прорваться к замку, где Морта укрывала женщин, детей и стариков. Не дать им добраться до неё.

— Киран! — крикнул Рик, отбиваясь от двух сразу. — Слева!

Я развернулся. Рыцарь в чёрных доспехах уже заносил меч. Его лицо скрывал шлем, но я видел глаза — холодные, пустые, безжалостные. Он не был человеком. Он был машиной для убийства. Я поднырнул под удар, всадил клинок ему под мышку — туда, где доспехи не защищали. Он упал, захрипел, забился в грязи, и я выдернул меч, не глядя на него. Мёртвый или живой — не важно. Важно было только то, что он больше не опасен.

Я шагнул к Рику, прикрывая его спину. Он тяжело дышал, его единственный глаз горел, лицо было залито кровью, но он не сдавался. Он рубился как бешеный — без страха, без жалости. Он не был воином. Он не учился в академиях, не тренировался с детства. Но сегодня он стал им. Больше, чем воином. Он стал защитником.

— Видишь её? — спросил я.

— Нет, — ответил он, отбивая очередной удар.

Сарг появился из темноты, весь в крови — своей и чужой. Его шерсть, когда-то серая, теперь была чёрной от запёкшейся крови. Он рвал глотку очередному рыцарю, отбрасывая его, как тряпичную куклу. Рыцарь пытался кричать, но из горла вырывались только булькающие звуки. Сарг бросил его и шагнул ко мне.

— Их много. Слишком много. Я сбился со счёта. Десятки? Сотни? Не важно. Они всё лезут. — Тяжело дыша, сказал он.

— Знаю.

Я бросился вперёд, рубя направо и налево. Меч вошёл в плечо одному — он закричал, выронил оружие, упал на колени. Вспорол живот другому — он захрипел, схватился за рану, повалился на землю. Отбил удар третьего — мечи столкнулись, искры полетели, я толкнул его плечом, он пошатнулся, и я добил его ударом в шею. Я не считал. Я просто двигался — как учили, как тренировался, как делал всю жизнь. Удар, блок, уклонение, удар. Тело работало само, без мыслей, без сомнений.

Рядом бился Рик. Ярл прикрывал его, отбрасывая тех, кто пытался зайти с тыла. Волк был в крови — своей и чужой, но не останавливался. Он рычал, кусал, рвал, и рыцари шарахались от него, но лезли снова.

— Киран! — крикнул Рик. — Они обходят нас слева!

— Вижу!

Я побежал туда. Сарг — за мной. Рыцари уже прорвали строй наших мужиков, и те отступали, прикрывая раненых. Ян с молотом отбивался от троих сразу, его лицо было рассечено, кровь текла по щеке, но он держался. Его молот крушил доспехи, ломал кости, и враги падали, но на их место вставали новые.

— Держите строй! — крикнул я, врубаясь в рыцарей. — Не отступайте!

— Не отступаем! — ответил Ян.

Я бил снова и снова. Меч вошёл в шею одному — кровь хлынула фонтаном, он упал, захлёбываясь. Разрубил плечо другого — он закричал, отшатнулся, и я добил его ударом в грудь. Отрубил руку третьему — он упал на колени, глядя на культю, и Сарг добил его, вцепившись в горло. Кровь брызгала, смешиваясь с грязью и пеплом. Земля была скользкой — я то и дело спотыкался о тела, но не падал. Я не имел права падать.

Сарг рычал рядом, разрывая врагов. Его клыки находили незащищённые места — шеи, пахи, подмышки. Он был быстрым, страшным, и рыцари шарахались от него, но лезли снова. Они тоже боялись. Но они тоже не имели права отступать.

— Сарг! — крикнул я. — Ты ранен?

— Царапина! — ответил он, но я видел — его бок был рассечён, и кровь текла по шерсти, капала на землю. Он хромал на одну лапу, но не останавливался.

Он бросился на нового врага, и я не стал спорить.

Я оглянулся на тьму. Она изменилась. Стала плотнее, тяжелее, будто давила на плечи. Даже на расстоянии я чувствовал её — холодную, живую, голодную. Она пульсировала, как сердце, и мне стало трудно дышать.

— Ты чувствуешь? — спросил Рик, подбегая. Он вытирал меч о плащ убитого рыцаря, тяжело дышал.

— Да.

— Что это?

— Не знаю.