Последняя надежда тьмы

Эпилог

Полгода спустя

Ноктарис расцвёл. Я стояла на стене, смотрела на дома, которые выросли из пепла, на сады, которые зазеленели там, где ещё недавно была только зола и чёрная земля. Солнце поднималось над башнями, золотило крыши, и воздух был тёплым, прозрачным, пахло мёдом и цветами. Морта чуть слышно вздыхала стенами — спокойно, удовлетворённо. Она была жива, как и мы. Внизу, во дворе, уже кипела жизнь. Женщины развешивали бельё, перекликались, смеялись. Мужчины таскали доски, забивали гвозди, но теперь не для себя — для тех, кто только прибыл. Основные дома были достроены ещё месяц назад. Крепкие, тёплые, с резными ставнями и цветами на подоконниках. Те, кто пришёл первыми, уже обжились, завели хозяйство, посадили сады. А новые жители только начинали. Дети бегали между домами, играли в догонялки, кричали, смеялись. Где-то заржала лошадь, где-то залаяла собака — у кого-то появился щенок, и теперь он носился по всему двору, путаясь под ногами. Жизнь вернулась. Настоящая, живая, шумная. Я улыбнулась.

Киран подошёл сзади, обнял за талию, прижался щекой к моему плечу. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его спокойствие. Он изменился за эти полгода — стал мягче, что ли. Или просто устал быть вечно настороже. Война кончилась. Король мёртв. Угрозы больше не было. Мы могли жить.

— Ты рано встала, — сказал он.

— Не спалось, — ответила я. — Хотела посмотреть.

— На что?

— На жизнь.

Он помолчал. Потом сказал:

— Хорошая жизнь.

— Хорошая, — согласилась я.

Рингар лежал у наших ног, положив голову на лапы, и грелся на солнце. Сарг и Ярл возились внизу, пугая кур, которые теперь жили в сарае у Марты. Сарг, ворчливый как всегда, рычал на Ярла, который стащил у него кость. Ярл делал вид, что не слышит. Дети бегали вокруг волков, гладили их, и волки терпеливо позволяли — даже Сарг, который ворчал, но не отгонял.

— Ты видел, что Ян построил новый дом? — спросил Киран.

— Видела. Красивый.

— Говорит, для своей семьи. Нашёл себе девушку в Мирвелле.

— Правда?

— Правда. Привёз её на прошлой неделе. Марта уже печёт пироги.

Я улыбнулась. Ещё полгода назад Ян был просто плотником, который не знал, будет ли завтра жив. А теперь строил дом для своей будущей семьи. Война кончилась. Жизнь продолжалась.

Слухи о смерти короля разлетелись быстро. Через месяц после битвы в Ноктарис потянулись люди — те, кто не решился прийти раньше, те, кто боялся, кто сомневался, кто ждал, чем всё кончится. Они приходили семьями, с детьми и стариками, с узлами и телегами. Приходили и просили убежища. Я не отказывала никому. Ноктарис был большим. Места хватало всем. Теперь здесь жили не только те, кто пришёл с Кираном и Риком, но и те, кто слышал о победе, кто хотел начать новую жизнь под защитой герцогини, чья тьма сокрушила короля. Основные дома были достроены, но для новоприбывших продолжали возводить новые — Ян и его бригада работали с утра до вечера.

Лира пришла через два месяца. Она привела с собой магов Мирвелла — тех самых, что когда-то не пускали нас, а потом помогли. Они принесли дары — семена, саженцы, травы. И предложили помочь восстановить природу на землях Ноктариса. Их магия, магия природы, оживляла почву, возвращала жизнь туда, где была только зола и пепел. Я смотрела, как цветут сады, как зеленеют поля, и думала о том, что когда-то мы были чужими друг другу. А теперь стали союзниками. Может, даже друзьями.

— Ты изменилась, — сказала Лира, глядя на меня.

— Это плохо?

— Нет. Это хорошо.

Она обняла меня и ушла. Я смотрела ей вслед, и тьма внутри дрожала — не от боли, от чего-то другого. От надежды.

Из Аурелиона приходили вести. Король мёртв, и его родственники делили престол. Они ссорились, воевали, плели интриги. Им было не до нас. Я слушала рассказы торговцев и равнодушно кивала. Аурелион больше не имел значения. Там, где когда-то погиб отец, где умерла королева, где рухнула надежда, теперь была только грызня за власть. Пусть грызутся. Мне было всё равно. Ноктарис был моим домом. И я не собиралась его покидать.

Рик тоже изменился. Он больше не ходил мрачный, не сжимал меч при каждом шорохе. Он улыбался. Не часто, но улыбался. И ухаживал за девушкой, которая пришла в Ноктарис с последней группой беженцев. Её звали Элина. Она была тихой, скромной, с длинными русыми волосами и глазами цвета неба. Рик смотрел на неё так, как раньше смотрел только на Бри. Я видела это и радовалась. Он заслужил счастье. Мы все заслужили.

— Ты видел, как Рик на неё смотрит? — спросил Киран однажды.

— Видела.

— Он влюбился.

— Похоже на то.

— Бри бы хотела.

— Да, — сказала я. — Бри бы хотела.

Я часто думала о Бри. О её смехе, о её улыбке, о том, как она называла меня «соня» и тащила гулять, когда я хотела спать. Её не было. Но она была с нами. В каждом цветке, который распускался в саду. В каждом смехе ребёнка. В каждом новом доме, который мы строили. Я обещала себе, что никогда не забуду её. И не забыла.

Волки резвились с детьми. Я смотрела, как Ярл носится по двору, а малыши висят на нём, пытаясь повалить. Сарг сидел в стороне, делал вид, что ему всё равно, но иногда, когда никто не видел, он позволял детям гладить себя по голове. Рингар лежал на солнце и наблюдал за всеми с ленивым спокойствием вожака, который знает, что его стая в безопасности. Дети не боялись волков. Волки не боялись детей. Они стали частью одной большой семьи. Семьи Ноктариса.