Последняя наследница Дома Пепла

Глава 4

Прошла неделя. Семь дней, спрессованных в калейдоскоп из новых звуков, образов, ощущений.

Комнаты северного крыла были роскошны: резная мебель из темного дерева, гобелены с охотничьими сценами, где странные звери с серебряными рогами убегали от преследователей, камины, в которых всегда тлели синие жаркие поленья. Окна спальни Алисы выходили на внутренний дворик, затянутый вечным неподвижным туманом. Вид, который наводил на мысль, что весь мир за стенами замка растворился в дымке.

Обучение было невероятно сложным. Этикет Арктии был не просто то, как правильно держать вилку. Это целый язык жестов, где угол наклона головы означал что-то одно, приопущенные веки - другое, а складка на платье, задрапированная справа налево, к примеру, давала понять мужчинам о доступности дамы. Сам язык Арктии – гортанный, с придыханиями и щелчками, где одно неверное ударение превращало благодарность в угрозу.

История Арктии тоже была не самой легкой. Запутанный клубок из магических войн, заклятых союзов и предательств между Домами, среди которых Дом Пепла был лишь сноской: «исчез в результате седьмого Внутреннего Раскола, причины неизвестны».

Магии Алису не учили. Элван, ставший ее главным наставником, лишь качал головой: «Сначала сосуд должен окрепнуть, иначе сила разорвет его». Каэлван приказал держать ее способности в тайне, пока не будет ясно, что они из себя представляют.

Единственным светом в бесконечных днях обучения были встречи с Сирин и Тероном. Девочка учила Алису разговорному языку через игру, через показ предметов. Алиса, в свою очередь, рассказывала ей обрывками о своем мире – о машинах, которые ездят без лошадей, о высоких многоквартирных домах (коробках, как сказала Сирин), о том, что можно говорить с кем угодно на другом конце Земли. Для Сирин это были сказки, более волшебные, чем любая магия.

Терон, капитан стражи, оказался только внешне суровым, особой строгости его виду придавал шрам, тянувшийся через бровь. Он давал ощущение вечно нахмуренного и серьезного взгляда. Но глаза были лучистыми, ясными и добрыми. Именно Терон, нарушая, вероятно, некоторые правила, начал учить ее основам обращения с кинжалом.

— Леди должна уметь защитить себя, когда стражи нет рядом, – говорил он, вкладывая в ее непослушные пальцы рукоять оружия. – Хотя бы для того, чтобы выиграть время.

Но главным событием каждого дня, которого Алиса одновременно ждала и в то же время старалась оттянуть, была ежедневная отчетность. Ровно в семь вечера ее вели в малый кабинет лорда Каэлвана – не тот просторный кабинет, где они впервые встретились, а более камерное помещение, заваленное картами и свитками. И здесь, в течение часа она должна была отчитываться об успехах.

Именно в этом кабинете во время кратких, но напряженных встреч, росло и крепло то странное напряжение. Оно висело в воздухе, густея с каждым днем.

Алиса, с трудом вспоминая слова, доложила об усвоенных правилах обращения к младшим аристократам. Каэлван сидел за столом, не глядя на нее, что-то помечая на пергаменте острым серебряным пером. — Вы говорите, как будто у вас во рту камень, — равнодушно бросил он, не поднимая головы. — Может, потому что мне его постоянно подкладывают, — выпалила Алиса, и тут же прикусила язык. Он медленно поднял на нее взгляд. В серых глазах не было гнева. Была только усталость. Каэлван отложил перо. — Продолжайте в том же духе на приеме у леди Морганы, и ваша жизнь здесь закончится, не успев начаться. Учитесь льстить. Или, на худой конец, молчать.

Они смотрели в глаза друг другу. В тишине кабинета Алиса снова почувствовала легкую дрожь в воздухе, едва уловимое покалывание на коже. Каэлван отвел глаза первым, снова взявшись за перо, но его пальцы сжались так сильно, что сломали его.

— Все. Можете идти.

Алиса почти выбежала из кабинета, чувствуя, как жар от камина и от его слов преследует ее по коридору.

В другой раз она рассказывала об успехах в языке. Он слушал, откинувшись в кресле, наблюдая за ней. Его взгляд скользил по линии ее шеи, ключице, кружевной линии декольте, по ее рукам, скрещенным на груди в защитном жесте. — Вы неплохо схватываете. Для дикарки, — произнес он, наконец. В его голосе не было оскорбления. Просто констатация. — Спасибо, — сухо сказала Алиса, чувствуя, как под его взглядом нагревается кожа. — Я всегда была хороша в изучении правил игры. — И в их нарушении, — парировал он. Каэлван поднялся и прошелся к камину, остановившись спиной к ней. Силуэт его в простой рубашке был поразительно четким на фоне пламени. Широкие плечи, узкая талия, уверенная, мощная поза. Алиса поймала себя на том, что ей нравится этот вид, и усилием воли отвела глаза. — У Элвана есть для вас новая книга по геральдике, — сказал он, глядя в огонь. — И, Алиса... в следующий раз не надевайте это платье. Зеленый вам не идет. Он делает ваши глаза более тусклыми, а кожу болезненно бледной.

Она замерла. Это была не насмешка. Не комплимент. Это была правда, высказанная с убийственной прямотой. От таких слов сердце билось не от гнева, а от чего-то иного, более тревожного. Алиса подумала, что именно так чувствовали себя ее подчиненные, когда она вела собрания. Говорила правду, даже если она была грубой и болезненной. Но Алиса, оказавшись по ту сторону стола, не пришла в ярость и не обиделась. Она стала уважать Каэлвана за эту прямоту. Она ему была за нее благодарна.

Однажды после особенно изнурительного урока церемониальных поклонов, от которых болела спина, Алиса вернулась в свои покои. Сирин дремала на кушетке, а Терон остался на своем посту у двери в коридоре.