Последняя наследница Дома Пепла

Глава 20

Год и один день.

Время в Арктии текло иначе, но оно было безжалостно одинаково в одном: залечивало раны, затягивало шрамы, покрывало пеплом даже самые горячие костры.

Каэлван стоял на балконе своей башни, опираясь руками о холодный камень, и смотрел на Мглистые Земли. Утренний туман клубился в долинах, как призрачная армия. Все как всегда. И всё не так.

Год назад она разорвала нить. Прямо во время жестокой схватки она порвала ту самую нить, что связала их в саду туманов. Она разорвала её, чтобы спасти его. Чтобы дать ему свободу от её опасной силы, от вечного шантажа через неё. И ушла. Исчезла. Как будто её и не было.

Первые месяцы были адом. Адом, который он сам для себя и устроил. Каэлван стал тем «тираном», которым притворялся в их последней игре. Только теперь это не было игрой. Это была казнь. Самоказнь. Он давил бунты, которые сам же провоцировал, с беспощадностью, заставлявшей даже ветерана боев Терона отворачиваться. Он разорвал связи с союзниками, заподозренными в связях с Фракцией Равновесия, не разбирая правых и виноватых. Он правил железной рукой, с лицом из гранита и пустотой внутри, которая гудела, зудела.

Его магия, лишённая гармоничного противовеса её силы, снова стала демоном. Но теперь у него не было Алисы, чтобы помочь удержать его. Каэлван сражался с ним в одиночку, по ночам, в своей спальне, куда больше не ступала нога женщины. Иногда он просыпался от собственного крика, с тенью, бившейся в его руках, как живое, тёмное существо. Он чувствовал, тьма медленно точит его изнутри, как ржавчина. Но это было справедливо. Это была цена. Цена за то, что он позволил ей уйти. За то, что не удержал.

Замок стал тихим, как гробница. Без неё, без её смеха (редкого, но такого яркого), без её острых вопросов, без её тихого присутствия в его комнате по ночам — всё потеряло цвет.

Моргана спешно вышла замуж за лорда Дома Ветров, они оба присягнули Каэлвану в безграничной верности и удалились от власти своих Домов. Элван, старый и мудрый, пытался говорить с лордом Теней. Говорил о долге, о земле, о том, что нужно жить дальше. Каэлван не слушал, он отдавал приказы. Он был Повелителем Мглистых Земель, эффективным, жёстким, неумолимым. Но он не чувствовал. Чувства были похоронены вместе с ней в той пустоте, что осталась после разрыва нити.

Однажды вечером, принеся отчёты о зачистке остатков сети Фракции (их головы, включая того человека в сером с мельницы, уже год как украшали пики на стенах зала Советов), Терон не ушёл. Он остался стоять, глядя на Каэлвана с тем же усталым выражением. — Лорд, — сказал он наконец. — Мы победили. Земли успокоились. Угроза уничтожена. Что дальше? — Дальше? — Каэлван не поднял глаз от карты. — Дальше — порядок. Стабильность. То, ради чего всё и затевалось. — Она ушла, чтобы спасти вас! — в голосе Терона впервые прозвучала страсть. — Чёрт возьми, Каэлван, вы же видели! Она пожертвовала всем, что у неё было — своей силой, своим положением, своей... связью с вами — чтобы вырвать вас из лап Морганы и этих тварей! И что вы делаете? Хороните себя заживо в этой каменной коробке! Вы думаете, она хотела этого?

Каэлван замер. Воздух в комнате стал гуще. — Не говори о ней. — Кто-то должен, — Терон не отступил. — Вы ищете её? — Нет. — Почему? Потому что Каэлван боялся. Боялся найти её мёртвой. Боялся найти её живой, счастливой, забывшей его. Боялся, что она посмотрит на него с ненавистью за ту боль, которую они причинили друг другу в конце. Боялся, что его демон, увидев её, вырвется на волю окончательно. — Она сделала свой выбор, — произнёс Каэлван ледяным тоном. — Она разорвала связь и ушла. Каэлван встал так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. Тень вокруг него сгустилась, поползла по полу.

— Я НЕ ЗНАЮ, ЧЕГО ОНА ХОТЕЛА! — его рёв оглушил тишину кабинета. — Она ничего не сказала! Она просто... разорвала! И исчезла! Как будто мы ничего не значили! Как будто всё это... всё это было просто игрой для неё! Он стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, по которым ползли чернильные прожилки его магии. Терон не отпрянул. Он смотрел на своего лорда не со страхом, а с жалостью.

— А может, она не сказала, потому что слов не было нужно? — тихо спросил он. — Может, её поступок и был всем, что нужно было сказать? «Я люблю тебя достаточно, чтобы отпустить». Разве не этого вы боитесь на самом деле? Что она любила вас. По-настоящему. И вы её. — Уходи, Терон. — Лорд...

— Уходи.

Эти слова вонзились в Каэлвана острее любого клинка. Он отшатнулся, как от удара. Опустился в кресло, закрыв лицо руками. Терон ушёл. Каэлван остался один в гулкой тишине, раздавленный тяжестью этой простой, ужасающей правды. Он боялся не найти её. Потому что если она любила его... если всё это было правдой... то что он сделал? Он заперся в своей башне, погрузился в пучину самобичевания и даже не попытался... не попытался её врнуть. Не попытался сказать...

Он встал, подошёл к узкому окну, выходящему на юг. Туда, куда, по самым туманным слухам от Элвана, могла уйти она. В королевство Ларион, славящееся своими садами и учёными. Там, по слухам, появилась некая мастерица, способная вдохнуть гармонию в любой ландшафт. Её называли «Архитектором садов».

Он простоял так до глубокой ночи, глядя на звёзды, такие же холодные и далёкие, как и он сам. А потом принял решение. Как тот, кто, возможно, слишком поздно понял, что проиграл, даже одержав все победы.

На следующее утро он вызвал к себе Терона и Элвана.

— Я уезжаю, — сказал он без предисловий. — Лорд? — Терон нахмурился. — В Ларион. — Он видел, как в глазах Элвана вспыхивает понимание. — Терон, ты остаёшься здесь. Ты — регент. Решай всё, как считаешь нужным. — Надолго? — спросил Терон, его лицо было непроницаемым.