Последняя невеста Дракона. Не делай мне больно

ГЛАВА 2. Беседа под луной

ГЛАВА 2. Беседа под луной

На часах полночь, и у меня странное ощущение, будто что-то подобное со мной уже происходило. Едва уловимое и необъяснимое, порождающее тревогу о том, что не смогу удержать, осознать, оставить чувство у себя под рёбрами.

Оно упорхнёт белым мотыльком и раствориться во тьме…

Пламя свечи, лезвие ножа, шуршащий ветвями ветер.

Уже.

Что-то болезненно свербит в сердце. Я облизываю губы, ёжусь и отвожу взгляд от собственного отражения в стали. Пора.

Рядом кувшин с водой, белые лоскуты изрезанной простыни, свеча и нож. Пол так же застелен куском светлой ткани. Ничего нельзя испачкать.

Я устраиваюсь в позе лотоса, подвязываю платье на поясе, чтобы не мешалось, и сверлю взглядом глубокий только зарубцевавшийся шрам поперёк бедра. Начинаю дрожать, могу себе представить как, словно от страха, расширяются мои зрачки. Я плохо переношу боль, особенно подобного толка. Мне неприятно видеть кровь. Каждый раз я уговариваю себя бросить бесплотные попытки достучаться до собственного дара. Смириться уже наконец со своим положением и либо оставить прошлое и попытаться сбежать, либо оставить его и остаться здесь, в тепле… в руках короля.

Звучит ужасно, но мне иногда кажется, что надеется на что-то другое — глупо и наивно. Причём одинаково наивно и кромсать собственное бедро, когда всё, что у меня есть — красота, и ждать принца на белом коне, который вытащит меня из логова дракона.

Чем Луи-Филипп не дракон, под стать Эларису?

Усмехаюсь, пока накаляется лезвие, и провожу им по широкому рубцу, не давая себе больше времени на размышления.

Из глаз тут же ручьём текут слёзы, я с трудом заставляю себя держать зубы плотно сомкнутыми и только тихо поскуливаю. Кожа мгновенно покрывается холодным потом, сердце реагирует неприятными кульбитами, словно ему не по себе стало работать на меня. Я стараюсь глубоко дышать и держаться за свою цель — достучаться до дара, соединить ткани, хотя бы просто остановить кровь. Мне кажется, я только из упрямства не падаю в обморок.

Руки дрожат, я вцепляюсь в ногу, уронив нож.

И с каждым мгновением становится легче. А дальше — только терпеть. Это я умею. Промокаю кровь тряпками, она продолжает стекать, но за ней уж хотя бы видно рану.

Представляю, как ткани соединяются, кровь останавливается, боль исчезает навсегда.

— Пожалуйста… — шёпот валится с искусанных губ. — Пожалуйста…

Сверлю рану взглядом. На мгновение чувствую ещё более яркую боль, тонкую и острую, будто по ране хлестнули ещё раз.

Может, так ощущается сила?

Но никакого эффекта.

Я выдыхаю и валюсь на пол прямо на заранее брошенную позади подушку.

Больше не могу.

Мне говорили, что лучше всего работать со свежими ранами, но в теории я должна залечивать даже многолетние шрамы. Так что у меня есть с чем работать ещё долго. А если не выйдет — придётся пройтись по шраму ещё раз. В том же месте. И так снова и снова.

Ворон говорит, что обычные люди не почувствуют боль, если вскроют старые шрамы, но целители на то и целители, чтобы быть уязвимыми и болезненными, чтобы острее чувствовать боль и страх. Мы так устроены ради баланса и чтобы не натворили дел.

Забавно, потому что дар исцелять я не получила, а его последствия — с лихвой.

Пять лет попыток заканчиваются одним и тем же — обладателю смертельных ран нужно умереть, чтобы я смогла что-то сделать.

— Бестолочь...

Поднимаюсь снова, пропитываю тряпки кровью и оставшимися лоскутами перевязываю бедро. Рука на это уже набита.

Кляну себя за это, но дурацкие мысли снова скачут к королю и его дурацким выходкам и словам. Может быть, он поссорился с супругой и решил отыграться с моей невольной помощью?

При всей моей ненависти к нему есть один нюанс… Он мог хотя бы попытаться взять меня силой всё это время, никто бы его не остановил.

Хотя ему нравится играться, словно разжиревшему коту, может быть, дело только в этом.

Дурацкие мысли. Моя жизнь в королевском замке каждый день по кусочку съедает меня прежнюю, горящую только зыбкой влюблённостью, скорбью, верой в обещание, ненавистью. Всё чаще думаю о том, как буду жить без Элизабет в замке и как буду вести себя с Филиппом.

Что он скажет о моей ране, если её увидит?

Я… совершенно запуталась. И некому меня встряхнуть.

Выдыхаю.

Вспоминаю о кольце и на глазах наворачиваются жгучие слёзы.

Касаюсь прохладного металла, осторожно обнимаю свои колени, морщась от боли.

Мой принц…

Я ведь даже не знаю его, только помню тепло объятий и попытку утешить. Блеск голубых, чистых глаз. Он был красив, но я уже не могу вспомнить подробностей и воображение каждый раз рисует новый образ.

— Я знаю, ты мёртв, ты был убит на войне, — шепчу, чувствуя, что схожу с ума. — А если жив, значит, я тебе не нужна. Или ты в беде, Лун… А я ничего не могу сделать. Я думала — открою силу и сбегу тебя искать. Ведь тогда от меня будет толк, я смогу тебя выручить, но я просто… смазливая деревенская девка.