Последняя невеста дракона. Хозяйка проклятой усадьбы

Глава 11

Рейс не проснулся. Но мы сильно его и не ждали, просто занялись приготовлением сыра и потеряли счет времени.

— Двадцать седьмая, — торжественно объявила Мэвис. — Счастливое число. Или несчастливое. Я никогда не могла запомнить.

— Семь — счастливое, — машинально поправила я, высыпая в молоко закваску. — А двадцать семь — это три в кубе. Тоже неплохо.

— Откуда ты знаешь такие вещи? — в голосе призрака послышалось подозрение. — Обычные эльфийские принцессы считают кавалеров и драгоценности.

— Я не обычная, — уклончиво ответила я, помешивая молоко деревянной ложкой. — Я уже говорила.

— Говорила. Но я все еще не уверена, что верю в историю про брата-убийцу и дракона-жениха. Звучит, как дешевый роман.

— Мне бы твой скептицизм, — буркнула я. — Рейс, кстати, подтвердит. Если когда-нибудь проснется.

С верхнего этажа донесся звук, подозрительно похожий на богатырский храп. Рейс, обученный спать вполуха и просыпаться от малейшего шороха, дрых как сурок после ночного дежурства. Видимо, окрестности действительно были безопасны, раз он позволил себе такую роскошь.

— Оставим его, — решила Мэвис. — Меньше ртов, меньше критики. Он, между прочим, в прошлый раз сказал, что мой сыр «напоминает резину от старого сапога». Я до сих пор обижена.

— Справедливости ради, он напоминал.

— Ты на чьей стороне?!

Я улыбнулась, помешивая молоко. Чан был старым, эмалированным, с отбитым краем, но Мэвис уверяла, что именно в нем Марта варила свои знаменитые сыры. Может, дело не в рецепте, а в посуде? Хотя в прошлые разы этот чан выдавал ту же бурду, что и все остальные.

Молоко начало медленно нагреваться. Я следила за температурой — этому научилась методом проб и ошибок. Слишком горячее — сыворотка отделяется неправильно, сыр получается резиновым. Слишком холодное — закваска не работает, и вместо сыра выходит прокисшее молоко с творожными хлопьями.

— Расскажи еще про брата, — попросила Мэвис, наблюдая за моими манипуляциями. — Просто чтобы я понимала, кто может ворваться в мой дом с мечом наперевес.

Я вздохнула. Не хотелось вспоминать, но Мэвис имела право знать. Она жила здесь, она рисковала своим призрачным спокойствием, укрывая меня.

— Вообще, дом мой, — ехидно напомнила я призраку и начала рассказ: — Гилмар всегда был... странным. Когда мы были детьми, он казался идеальным старшим братом. Защищал меня от дворцовых интриг, учил фехтованию, дарил подарки. А потом отец начал поговаривать, что трон, возможно, достанется мне.

— Почему тебе? Разве наследование не по мужской линии?

— Обычно да. Но отец считал, что у меня больше способностей к управлению. А Гилмар... он слишком любил власть.

— И он убил твоего отца?

— Я не знаю точно, — призналась я, помешивая молоко чуть быстрее. — Отец пытался назвать мне имя убийцы, но не успел.

— Печально, — пробормотала Мэвис.

— После смерти отца Гилмар стал королем. Ну и решил сбагрить меня дракону.

— И чем плох дракон? — полюбопытствовала Мэвис. — Я слышала, они богаты, могущественны и в человеческом облике весьма эффектны.

Я фыркнула.

— Во-первых, меня никто не спросил. Во-вторых, этот брак сделал бы Гилмара еще сильнее — родство с драконьим кланом укрепляло его трон. А в-третьих... я не хотела замуж. Ни за дракона, ни за эльфа, ни за кого.

— Свободолюбивая, значит, — ехидно спросила девушка.

— Просто хотела сама выбирать свою жизнь.

Молоко начало подавать признаки жизни — пошли первые пузырьки, по кухне разлился теплый, парной запах. Я убавила огонь, стараясь не перегреть.

— А что ты скажешь, когда они найдут тебя? — тихо спросила Мэвис. — Потому что найдут, Лиса. Васиэль. Как там тебя правильно? Такие вещи не остаются тайной вечно.

— Я знаю, — ответила я, глядя в молоко. — Но пока они ищут эльфийскую принцессу. А я — Лиса Лэг, полукровка, которая ведет хозяйство и варит сыр. Пока сыр, — подняла я палец вверх.

Мэвис фыркнула,

— Ладно, хватит лирики. Смотри, молоко сворачивается!

Я уставилась в чан. Действительно, на поверхности начали появляться первые сгустки. Белые, нежные, похожие на облака.

— Осторожно, осторожно, — забормотала я, начиная медленно помешивать. — Главное не перегреть и не разбить сгусток слишком сильно.

— Да-да, — поддакнула Мэвис, подлетая ближе.

Сгусток разрастался, становясь все более плотным. Я осторожно разрезала его длинным ножом, как было написано в рецепте, стараясь получить ровные кубики.

— Теперь нужно немного нагреть, — пробормотала я, увеличивая огонь. — И помешивать, чтобы зерно не слиплось.

— Зерно? — переспросила Мэвис. — Ты называешь эти кубики зерном?

— Ага.

Минут десять я аккуратно помешивала, чувствуя, как нагревается деревянная ручка ложки. Сырное зерно становилось упругим, отскакивало от стенок чана, не разваливалось. Это был хороший признак.

— Пора откидывать, — решила я.

— Давай, — подбадривающе проговорила Мэвис. — Я в тебя верю!

— Мне бы твою уверенность, — пробормотала в ответ.

Я взяла большой кусок марли, постелила его в дуршлаг, и начала аккуратно переливать содержимое чана. Сыворотка потекла в подставленную кастрюлю, а в марле осталось сырное зерно — желтоватое, упругое, пахнущее молоком.

— Оно... оно выглядит как сыр! — ахнула Мэвис. — Почти!

— Рано радоваться, — осадила я ее, хотя у самой сердце колотилось, как птица в клетке. — Теперь нужно его спрессовать и оставить созревать. Это еще несколько дней.

— Несколько дней?! — возмутилась Мэвис. — Я сто тридцать семь лет жду нормального сыра, а ты говоришь — еще несколько дней!

— Терпение, — улыбнулась я, заворачивая марлю с сырным зерном и укладывая под тяжелую каменную плиту, найденную Рейсом в саду. — Если все получится, через три дня у нас будет настоящий сыр.

— А если не получится?

— Тогда у нас будет корм для ворон. И двадцать восьмая попытка, — весело фыркнула я.

Мы помолчали, глядя на марлевый сверток под камнем. Сыворотка медленно капала в подставленную миску и этот звук отдавался эхом.