Последняя Ночь Года

глава 4.

Утро выдалось серым и вязким. За ночь температура поднялась, снег таял и до рассвета нервные капли срывались с крыши, стуча по оцинкованной жести отлива и заставляли меня просыпаться и вздрагивать.

Спать я толком уже не могла, включила ноутбук и пока комнату наполнял смех зрителей над очередным номером “Уральских пельменей”, варила себе кофе. И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Что ж. Наверное, просто пришла пора все забыть.

Смена началась спокойно, хотя клиентов было больше, чем обычно: дождливым декабрьским утром людям хотелось кофе. А мне все время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Один раз показалось, что среди посетителей торгового центра вроде как мелькнул Макс… но видимо мне показалось.

А вечером, среди дождя и темноты я поняла, что мне страшно. Дождь превратил улицы в серые реки, а вечерние заморозки сделали дорогу домой крайне неудобной. Я медленно брела по улице, кутаясь в свой мохеровый шарф и думая только об одном — не упасть. И это отвлекало меня от страха. Ровно до тех пор, пока я не вынуждена была свернуть в свой двор.

Фонари не горели. Неровно светила лампочка у моего подъезда, но до этого островка света еще нужно было добраться.

Сворачивать в арку было страшно, но другого пути не было. Шорох сзади заставил меня оглянуться. Компания, проходящая мимо, громогласно что-то обсуждала. Когда они прошли и их голоса затихли, улица снова погрузилась в сонную тишину. Ни машин, ни других звуков.

Я шагнула в арку.

Тень была здесь. Я чувствовала ее и тот страх, который она распространяла вокруг себя.

Тень походила странного кальмара. От нее отходили темные отростки, тянувшиеся по стене — тонкие, длинные, с узлами-суставами. Она казалась мне сотканной из темноты, но не была темнотой. И эта самая тень смотрела именно на меня — не мигая, не ослабевая своего внимания… она словно считывала меня, проникала в меня и парализовывала…

— Алиса!

Голос прорвал тьму, сгущавшуюся вокруг меня как кокон — сильный, грубый голос.

— Макс! — вырвалось у меня.

Наваждение спало, но двигаться я все еще быстро не могла.

Макс схватил меня за рукав и вытолкнул туда, к далеко светящейся лампе у подъезда.

— Беги! Ну!

Тень растеклась по стене и резко набросилась на меня. Я почувствовала ее касание — как будто электрический щупалец прикоснулся к моей коже. Как будто тысяча иголок впились в меня, заставляя замереть.

— Беги! — подстегнул меня голос сзади. И я побежала. Как могла. Я выскочила из арки и обернулась.

Макс метнул нож, потом второй. Его движения были резкими, точными и экономными. А потом он выбежал следом за мной, развернулся и метнул еще один нож в выползающее за ним нечто.

«Тень» завыла наконец злым утробным звуком, и вибрации прорезали пространство. Чудовище извивалось, растягиваясь в длинную полосу. Макс подталкивал меня к спасительному подъезду. Его взгляд был напряжён, холоден и сосредоточен.

Почти у самого подъезда он развернулся и метнул еще один нож, и тьма отскочила, шипя и воя. И замерла среди грязного обледеневшего наста.

— Ключ, Алиса! — рявкнул он. — Быстро!

Я вытянула цепочку с ключом из сумки. Чтобы приложить домофонный ключ к валидатору ушло какое-то время. И мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздался спасительный писк, и мы ввалились в теплый душный и такой светлый подъезд.

Дверь за нами захлопнулась — как-то неестественно громко, или мне только показалось?

А потом в дверь что-то ударило — тяжело и глухо. И еще раз. А потом еще, уже слабее.

Макс сжал мою руку и с силой потащил по лестнице. А меня трясло.

— Алиса, давай, еще немного! Какой этаж?

— Т… третий… — пробормотала я. — Квартира справа.

— Ключи, — бросил он, — ну?

Мы почти добрались до двери, я уже тыкала ключом в замочную скважину, как услышала еще удар и звон разбившихся стекол. Я с ужасом оглянулась на Макса.

Он сжимал мое плечо так сильно, что мне уже стало больно. Его самого трясло, от напряжения ли или от слабости, которую он пытался скрыть.

Я провернула ключ последний раз, дверь распахнулась, и мы наконец оказались в тишине квартиры, как в спасительном бункере.

Макс резко провернул ключ и включил свет в коридоре.

Здесь было спокойно. Никаких звуков не доносилось из подъезда — ни воя, ни ударов, ничего. Я смотрела на моего спасителя с суеверным ужасом.

— Ты в безопасности теперь. Ну? Все хорошо, — сказал Макс спокойно. — Отпустишь меня?

Но я не слушала. Я цеплялась за его куртку и никак не могла разжать пальцы.

Я услышала только последний вопрос. И почти заорала:

— Нет! Только не уходи!

— Алиса, — мягко попросил он, — куртку отпусти?

— Нет! Не уходи! — упрямо твердила я.

— Я не уйду. Но куртку ты можешь отпустить?

Он попытался разжать мои пальцы. Но не получилось. И тогда Макс обнял меня, гладил по волосам как маленькую, что-то говорил — тихо, так тихо, что я не могла разобрать слова, да я и не пыталась, я тряслась и рыдала, вцепившись в него и тычась в мокрое кожаное плечо.

Постепенно меня отпустило. Макс опирался на стену и все так же обнимал меня. Я чувствовала, как тряслись его руки, как будто мышцы отказывались слушаться после колоссального перенапряжения. Я отстранилась и наконец посмотрела на моего спасителя. Он был бледен, стоял, закрыв глаза, а на виске вновь пульсировала его странная царапина, кровоточа и выпуская черные тонкие жгутики под кожей.

— Макс? — позвала я.

Он открыл глаза.

— Пойдем в комнату. Чай попьем. Ты ужинал? — я постаралась говорить спокойно, но голос дрожал.

Он смотрел на меня каким-то странным, полунасмешливым-полунежным взглядом, потом улыбнулся криво:

— Все нормально, Алиса. Кофе у тебя есть? Можно мне кофе?

Я включила свет везде, в каждом помещении. Мы ужинали, потом Макс пил кофе — черный американо — пил медленно, маленькими глотками, явно наслаждаясь. Он не смотрел на меня, думал о чем-то своем. А я сидела напротив и боялась, что вот сейчас он допьет и уйдет. И это казалось невыносимым.