Последняя осень в Марчвуде

Глава 1

Утро в Марчвуде начинается так же как, и всегда – со звуков.

Еще ничего не видно за молочной пеленой, еще не успел ускользнуть в свою обитель туман, но звуки уже меняются, просыпаются. Сперва тихонечко, будто опасливо озираясь, постепенно набирая силу и пропитывая густой, влажный воздух. Хлопанье открывающихся форточек. Отголоски радио, наигрывающего неприлично веселую для утра буднего дня мелодию. Первые трели проснувшихся птиц и вторящий им из гаража храп старенького автомобиля, который просить еще пять минуточек подремать.

Каждое утро, сонное, лениво отряхивающееся от предрассветной белесой мглы, обещало новые события, встречи, сплетни. Пролитые второпях чашки на только что отпаренные юбки и брюки. Хрустящие и еще пахнущие типографской краской газеты на стойке у входа на почту. Лаково блестящие и ароматные яблоки миссис Пейдж в плетеных корзинках на рынке, только пару часов назад сорванные с яблони. У кинотеатра повесят афишу нового фильма (его уже показывали за лето раз двадцать, но только сейчас, торопись увидеть в цвете). Если повезет, и в кафетерий “У Тео” завезут новый сорт мороженого. А может быть, наконец запустят тот самый второй трамвайный вагончик, блестящий и звонко гудящий, с бархатными сиденьями цвета фиалки?

Вивьен ненавидела это. Ненавидела каждое утро вставать, чтобы встретить какую-то новую неожиданность – каждый раз неожиданнее другой. И, пережив ее, скрепя сердце ложиться вечером в кровать, не зная, что принесет день следующий. Вивьен вообще была уверена, что те странные люди, что просыпаются с пением птиц уже бодрые и полные энергии, явно ведут род от злых ведьм и колдунов. Не современных, с аккуратными дипломами, сертификатами и ковенами, а таких, какими их рисуют в детских сказках – лохматых, в дырявых шляпах и с бородавками на носу.

Но, увы и ах, утро было неизбежно, как закипающий чайник на плите. И прежде чем встать, нужно сперва убедить себя встать. Открыть глаза. Ну хоть один глазок. Убедиться, что из-за плотных штор просачивается свет настырного солнца, а не от уличных фонарей. Прислушаться, не топчется ли у порога очередной ранний покупатель, вдруг вспомнивший, что сегодня-де он приглашен на чей-нибудь день рождения, а подарка-то так и нет, мисс Вивьен, как же я без подарка, а какая-нибудь красивая чашечка, или мешочек пряных трав для заварки, мисс Вивьен, ну так это отличный подарок! И, если вы спросите – да, такие покупатели действительно бывали частенько, и Вивьен стоило больших сил и парочки минут дыхательных упражнений, чтобы не послать их на все четыре блюдца.

Итак, Вивьен открыла глаза и убедилась, что вставать действительно уже пора. Потянулась, не выбираясь из пуховых объятий одеяла, чувствуя, как расправляется каждая косточка. Хорошо, полдела сделано. Теперь, самое главное, чтобы не попасть в обычную ловушку всех профессиональных лежебок, рывком – вот так, чтобы не передумать и случайно не заснуть обратно – соскочить с кровати и, прыгая с ноги на ногу на холодном полу, быстренько скинуть с себя пижаму и переодеться во что-нибудь более подходящее для дня, полного рабочих и домашних дел, суеты, разговоров с посетителями и соседями. В общем, для всего того, что Вивьен терпеть не могла.

Чтобы с честью и с наименьшими потерями для душевного равновесия провести наступивший день, Вивьен выбрала кремовую блузу с высоким жестким воротником и длинную юбку, с такой же высокой и жесткой талией. В такой одежде не то что прилечь обратно подремать, но даже просто присесть от безделья будет неудобно. У туалетного столика она прошлась пару раз щеткой по длинным, густым и все еще черным – ни одного седого волоска! – кудрям, небрежно заколола их на затылке в стиле “я строгая директриса пансиона, но сегодня я не в настроении, так что катитесь-ка на дно заварника, сударь”, и взгляд ее упал на вскрытый конверт, лежащий на краю стола. Красная сломанная печать багровела пятном крови.

– Ох ты ж сорняк ползучий, – выругалась Вивьен – скорее устало, чем злобно. – А я-то надеялась, мне это приснилось.

Но нет, письмо было реально, а воля декана Школы Травников – не терпящей отказа.

– Ученицу, вы подумайте только, – ворчала она, закалывая на блузе серебряную булавку в виде веточки шалфея. – Сами-то не боитесь, чему я могу ее научить?..

Сколько уже прошло лет, как она сама покинула стены учебного заведения? Пятьдесят два, пятьдесят три… Часы на первом этаже бомкнули, услужливо напоминая. Вивьен поморщилась. Да, да, можно было сколько угодно причитать и ссылаться на слабую память, но время не даст забыть о себе. Ровно пятьдесят пять лет прошло с того дня, как Вивьен получила диплом. И с тех пор не взяла себе ни одного ученика. И вот теперь – время пришло, хочет она того или нет.

Вивьен еще раз сверилась с отражением в зеркале, осталась удовлетворена тем, что увидела, и спустилась вниз, где на первом этаже дома располагалась ее лавка, “Сервизы Вивьен” – лучший (и единственный) во всем Марчвуде магазин чайных сервизов и травяных сборов.

И не сказать бы, что жители Марчвуда как-то особенно любили чай и травяные настои, или были приверженцами изящных чайных традиций и церемоний. Нет, марчвудцы были неприхотливы. Они пили с равной охотой и чай, и кофе, и газировку (Вивьен поморщилась, чувствуя, как одного даже мысленно произнесенного слова начинает сводить зубы, а во рту появляется кислый привкус), пили из стаканов, бокалов, пиал, блюдцев, да хоть прямо из горлышка. Вряд ли они могли бы отличить сорт “Лунный нектар” от “Шепота корней”. И все же…

И все же весь Марчвуд знал “Сервизы Вивьен” и регулярно захаживал в лавку. Иногда чтобы полюбоваться на стройные ряды баночек, блюдечек и флакончиков, аккуратно расставленных на полках, каждый с подписанной убористым почерком этикеткой. Кто-то приходил за очередной чашечкой – изящной, как хрупкий коралл, или округлый и пузатый, как нахохлившийся карликовый сыч. Другие же – за редким сортом чая: “Капля Росы” с жасмином, мягкий, словно первые утренние лучи; успокаивающая “Вечерняя Ива” – идеально перед отходом ко сну; “Медовая Папороть” с легким медовым оттенком и сушеными цветками папоротника для тихого вечера.