Последняя осень в Марчвуде

Глава 4

На следующее утро Вивьен проснулась от ужасных звуков. Нет, это был не новая утренняя спортивная радиопередача с зарядкой “Верните молодость суставам”, к которой последнее время пристрастился сосед мистер Макферсон (и, судя по всему, считал, что делает большое одолжение всем марчвудцам, включая ее на полную громкость) с кошмарно раздражительным диктором, который тошнотворно жизнерадостным тоном (и это в семь утра, чтоб ему полынь рассыпалась!) под веселую музыку командовал “И-ииии правую руку вверх!” и все такое, причем сопровождалось это мелодией, напоминающей смесь канкана с полькой.

Нет, эти звуки были другого рода – как будто кого-то резали живьем и при этом лупили крышкой от кастрюли (впрочем, надо признать, с неплохим чувством ритма). Вивьен подскочила в кровати, не сразу соображая, какой сейчас час, и где она вообще находится. За окном еще стояла рассветная хмарь, привычная для марчвудской осени, густая, словно дым от чадящего костра. Пытаясь проморгаться от остатков сна, она прислушалась – звуки чуть изменили тональность, и теперь это было похоже на гарцующую лошадь, под копытами которой рассыпали столовый сервиз.

Вивьен, едва накинув поверх пижамы халат, выскочила в коридор, босиком, шипя от касаний холодного пола к ногам. Звук шел из другого конца коридора, прямиком из комнаты ученицы. Она ворвалась внутрь, уже представляя себе худшее – что Хизер-таки призвала какую-то заблудшую душу и та воет, не умея уйти обратно, или что разверзлась пучина в ад, и все тысячи демонов и грешников рвутся наружу.

– Клятая мандрагора, что за ужас здесь происходит?! – воскликнула Вивьен, зажимая уши, когда грохот, треск, писк и вой хлынули на нее, подобно снежной лавине, оглушая и погребая остатки здравого смысла под собой.

Хизер, вскрикнув и выронив из рук джинсы, которые как раз вытряхивала в окно, подбежала к матрасу и зарыла руки в плед, что-то в панике пытаясь под ним найти. Еще мгновение – и наступила блаженная тишина. Казалось, даже сам дом испуганно замер, ошалев от такой перемены.

– Святые травы, что это было? – Вивьен осторожно убрала ладони с ушей, убедилась, что им больше ничего не угрожает, и строго посмотрела на ученицу, уперев руки в бока. – Звучало так, будто кто-то творил ритуал с жертвоприношением старого чайника, а он сопротивляется!

– А это… – девчонка смущенно улыбнулась, – Это была моя музыка!..

– Это что угодно, но только не музыка! Я уже почти составила список всех сущностей, который можно вызвать такими воплями. И ни одна из них не достойна того, чтобы явиться в такую рань, прерывая мой сон!

Хизер, все еще неловко улыбаясь, продемонстрировала ей свой плеер, выуженный из недр постели.

– Простите, что разбудила вас… Но мои наушники намокли в болоте и, кажется, совсем сломались.

Вивьен не знала, плакать ей или смеяться. Еще не ясно, что хуже – костяной дар новой ученицы или ее музыкальный вкус. Она потерла виски, пытаясь прийти в себя.

– Давай договоримся. Можешь слушать свою музыку – но не раньше, чем я выпью первую чашку чая! Даже в аду концерты начинаются не на рассвете!

– А вы бывали на таких? – оживилась Хизер. – В аду, я имею в виду?

Вивьен всплеснула руками и закатила глаза.

– Чары розмарина, я же не в прямом смысле! Впрочем… – она улыбнулась краешком рта, – …если адские выступления и бывают, то они наверняка мало отличаются от концертов “Яда Беладонны”.

– “Яд Беладонны”! – воскликнула ученица с восхищенным попискиванием. – Поверить не могу, вы!..

– Время, Хизер! – сурово напомнила Вивьен.

– О. Да, да, я поняла, я молчу, – она приложила палец к губам, – До завтрака больше – ни звука, обещаю.

Бросив на нее последний строгий взгляд, Вивьен вернулась в свою спальню. В сомнении посмотрела на свое отражение, взлохмаченное и невыспавшееся, в скособоченном халате, криво подвязанном поясом. Посмотрела и на часы (не было еще и семи часов!), на оставленный с ночи серебряный поднос, который ей было лень убирать после разговора с Феннарисом. Вздохнув, она решила, уже все равно нет смысла ложиться обратно и начала переодеваться.

Видимо, не одна она пришла к такому выводу, потому что не прошло и пяти минут, как в дверь тихонько постучали.

– Я приготовлю нам завтрак, – сказала из-за двери ученица.

– Хорошо. Я тоже скоро спущусь. Только…

“Только не трогай серебряную ложечку с оплавленной ручкой”, – хотела она добавить, но ученица уже ускакала, басовито напевая себе под нос. “Зверобой в крови моей, Пепел шалфея – огонь все злей”, – успела разобрать Вивьен.

Нет, определенно, музыкальные вкусы могут стать гораздо большим препятствием.

После утреннего переполоха Вивьен решила, что сегодня ее образу нужно что-то особенно строгое (а то еще разбалует девчонку!), но практичное. Она распахнула дверцы одежного шкафа и после минутных размышлений достала с вешалки темное платье в старомодном духе, без украшений, с идеально отутюженным воротничком и манжетами, с рядом перламутровых пуговиц до самого горла. Весь наряд будто бы говорил – тут вам, мисс Боунс, не хиханьки да хаханьки, сегодня мы будем заниматься делом! Подумав, Вивьен добавила к нему черные сапожки на низком каблуке – в таких можно было и в сад за травами сходить, и через кладбищенскую землю, а волосы привычно зачесала в гладкий низкий пучок.