Последняя осень в Марчвуде

Глава 10

На следующее утро Вивьен провела воспитательную работу с домом, чтобы больше не пускал в дом чужаков. Ей было даже немного совестно, что мысленно она обвиняла Хизер в грязных следах по дому и переставленных вещах. И еще она ужасно злилась. На себя, слишком легкомысленно воспринявшую появление в доме костяной ведьмы. На Каллена и его вечные недомолвки. Даже Чарльзу досталась порция ворчаний и взмахов полотенцем (не всерьез, конечно), когда он, расшалившись, до того раскачался на люстре, что чуть не улетел вместе с ней в стену. В итоге и ему тоже было поручено важное дело – охранять “Сервизы”, если Вивьен и Хизер опять придется куда-то отлучиться, и докладывать обо всех подозрительных случаях.

Надо сказать, к своей роли летучий мышь отнесся очень серьезно, даже перетащил на подоконник ботинок (свою новую любимую лежанку), чтобы с него было удобнее наблюдать происходящее на улице. Это оказалось действительно полезным – теперь Чарльз загодя предупреждал писком и хлопаньем крыльев обо всех покупателях, так что Вивьен встречала всех за прилавком уже с гостеприимной улыбкой. Даже Хизер она старалась не показывать, что на душе у нее было неспокойно.

Но девушка и сама догадывалась, что гложет хозяйку чайной лавки. Или, может быть, тоже думала о том же.

– Разве внутрь может пройти кто-то, кроме нас? – спросила она вечером, когда, утомленные беготней рабочего дня, они домывали посуду после ужина. На кухне висело марево от горячей воды, пахло мылом и веточками мяты, разложенными у окна на льняной салфетке.

Вивьен помешкала с ответом.

– Может, – наконец кивнула она. – Дом может пропустить кого-то, кого хорошо знает или кто смог задурить его.

– Или запугать? – добавила Хизер, беря из рук Вивьен фарфоровое блюдо и насухо вытирая его полотенцем. – Как с тем терновым кустом? Когда вы разговаривали с ним, на мгновение мне показалось что я почувствовала… что-то темное.

Вивьен кивнула еще раз.

– Похоже, ты гораздо более чутка к магии трав, чем я думала, – одобрительно улыбнулась она. – Но ты права. С любой магией можно договориться – или принудить с помощью другой, более сильной. Все как у людей…

Она выключила воду и потянулась к полотенцу для рук.

– Все как у людей, – повторила она самой себе, глядя в окно, где в сгустившихся сумерках горели уличные фонари теплым желтым светом.

“Потому что магия сама по себе безвредна, и становится опасна, только когда ее направляет чья-то воля”, – подумала она, но произносить этого вслух не стала. Хизер не дурочка, и сама уже должна догадываться, что где-то там, в городе, прячется не бесплотный дух, не зловредная трава, а человек из крови и плоти, желающий навредить им. А может, – и Вивьен поскорее отогнала эту мысль, – даже и не прячется, а ходит, не таясь, улыбается, общается с другими жителями Марчвуда… Кто-то, кого она сама хорошо знает, или думает, что знает…

Дни потекли ровно, похожие один на другой. Скрип дверей и перезвон колокольчиков, нескончаемые разговоры о сортах чая и тонком фарфоре рассыпались по дням и неделям, как сахар по скатерти, заполняя собой все свободное пространство и время. Вивьен вновь почувствовала, как растворяется в этой привычной рутине, которую не могли поколебать даже мелкие неурядицы. Разбитая чашка, забытый кем-то зонт в углу, оставленное открытым окно, через которое дождь замочил ковер… Погода становилась все тяжелее, туман соревновался с дождем, кто промочит больше ног и собьет в серость золотые листья, облетевшие с деревьев. Ветер гнал тучи все ниже и каждый день становился короче предыдущего, и Вивьен замечала, что все раньше и раньше задергивает шторы и включает лампы.

И на утро – все то же самое. Звон колокольчика, первые покупатели с сонными лицами и каплями дождя на плечах. В перерыв – выпить чашечку согревающего чая, пройтись по полкам, чтобы смахнуть с них вездесущую пыль, выстроить по порядку чайные банки, вытереть темные следы от обуви, зажечь душистую палочку, чтобы выгнать запах мокрой шерсти с пальто посетителей… Чайники закипали все медленнее, и уже не от костяной магии Хизер, а от холода, который пробирался в комнаты тайком, стоило только выйти за порог. Свежевыстиранное белье и промоченные сапоги сохли дольше, и даже тени, стоило включить лампу, разбегались по углам все медленнее, как будто с неохотой.

Все это складывалось в ровное, тягучее течение жизни, которое притупляло внимание и усыпляло тревоги. Казалось, мир замедлился, задержал дыхание и только ждал, когда кто-то нарушит это зыбкое равновесие. Но покуда этого не случилось, Вивьен наслаждалась этим затишьем.

А вот Хизер с каждым днем становилась все беспокойнее. Довольно быстро освоив работу в магазине и общение с покупателями (обходилось почти без происшествий вроде перепутанных травяных сборов), ученица начала откровенно скучать, хоть и старалась не показывать этого.

– Знаешь, – сказала ей однажды утром Вивьен, с наслаждением вдыхая аромат первой чашки чая. – Думаю, сегодня я сама справлюсь в лавке. Для тебя у меня есть другое задание.

– Правда? – мигом оживилась девушка. – Какое?

– У меня уже давно не доходили руки до уборки на чердаке…

– Убо-ооорка? – разочарованно протянула она. – Серьезно? Вы хотите отправить меня копаться в пыли?

Но все ее возражения испарились, когда Вивьен показала ей чердак.

Он встретил их запахом пыли, старых досок и чем-то сладковато-едким, вроде лаванды, которая пролежала слишком долго, отчего в носу сразу же начинало свербить. Воздух был тяжелый, словно само время не двигалось здесь годами и застыло окончательно. Вивьен щелкнула выключателем, лампа под потолком загорелась на мгновение и с хлопком погасла, от нее потянулась струйка дыма.