Последняя осень в Марчвуде

Глава 16

Первый день праздника ознаменовался снегопадом, который шел всю ночь накануне и закончился только под утро.

Снег ложился мягкими перьями, будто кто-то всю ночь вытряхивал над городом перину с прорехой. Крыши утонули в пуховых шапках, еще не тронутые отпечатками ног сугробы сверкали, ветви деревьев прогибались под тяжестью снега и разноцветные гирлянды горели сквозь него приглушенно. На фонарях от тепла ламп снег таял быстрее, отбрасывая на землю узорные тени, похожие на кружево.

На главной площади уже назревала атмосфера праздника, подобно вот-вот закипающему чайнику. Воздух, свежий и колючий, разносил по округе ароматы выпечки, хвои, ягод и корицы. Люди спешили с корзинами, отряхивали снег с прилавков, ватага детишек у танцплощадки визжала с восторгом и кидалась снежками, пользуясь вовсю благодушным настроением взрослых.

Вивьен возилась с палаткой, красной с широкими золотыми полосами, развешивая украшения и гирлянды. По краям навеса шла бахрома с тяжелыми кистями, которые хозяйка подвязала лентами с золотыми бубенчиками. Каждое ее движение было размеренным и плавным, округлым, будто она вместе с порядком развеивала вокруг себя атмосферу не только порядка, но и волшебства, задавала ритм этому утру. Даже когда она проводила ладонью по ткани, расправляя складку, это выглядело так, будто она разглаживала и очищала сам воздух вокруг себя.

Пузатый чайник-закипайка уже бурлил на жаровенке, выдувая струйку пара из тонкого носика. Запахи трав клубились, смешиваясь с морозным воздухом и обволакивая все вокруг. В аромате чувствовалась кислинка шиповника, густая черная смородина, сладость меда и горькая нотка полыни. Вивьен вдохнула глубже, будто хотела, чтобы запахи окружали ее не только снаружи, но и наполнили изнутри.

– Еще немного, – пробормотала она, подвязывая последнюю ленту, – и можно начинать.

Но начинать пока не позволял мэр. На танцплощадке, украшенной флагами, он встал перед толпой и с важным видом заложил руки за спину, готовясь к многословной речи.

– Дорогие марчвудцы! – начал он, и толпа вежливо зашумела, раздались даже жидкие хлопки. Дождавшись, когда тишина восстановится, он продолжил. – Сегодня наш славный город…

Далее шло то же самое, что Вивьен слышала каждый год. Славный город, процветание, древние традиции… Она почти не слушала его, глядя вокруг и от нетерпения притопывая ногой, желая поскорее перейти к делу. Но кое-что все же привлекло ее внимание – мэр то и дело косился в сторону, словно пытался смотреть прямо на толпу, но что-то неумолимо влекло его, и взгляд своевольно сползал.

– Что это с ним? – удивилась Вивьен. – Не замечала за ним раньше такого косоглазия.

Каллен, стоявший рядом, ухмыльнулся. Он держал в руках пряник, расписанный белой глазурью, с хрустом откусывая большие куски и не особенно заботясь об аккуратности – крошки глазури опадали на лацканы пиджака, с которым совсем недавно Вивьен мучилась битый час, приводя его в порядок.

– Видишь ту женщину, в шляпе с розами? – он указал взглядом. – Это Камилла Тремейн, из Лавернеля. А вон за ней, с кожаной папкой, мистер Элиот, имя запамятовал. Тоже из Комисси.

Вивьен внимательно посмотрела на них – от прочих Марчвудцев их отличало только кислое выражение лица, как будто бы присутствовать на Празднике их заставили под пытками. Хотя, кто знает, может так и было – скажи сейчас Вивьен ехать куда-нибудь, ну скажем и в столицу, на какое-то грандиозное событие, она бы тоже стояла вот с таким выражением лица и зудела, как ей все не нравится, слишком шумно, холодно, скучно…

– Тогда почему мэр не представит гостей всему городу? – спросила она.

– Ну, – Каллен пожал плечами, слизывая с пальцев остатки сахарных крошек. – Это вроде как должен быть то ли сюрприз, то ли тайное поручение.. Я сам толком не понял, чего они хотели добиться.

Речь подошла к долгожданному концу и толпа, очнувшись от нагнанной мэром дремы, вяло похлопала. В первых рядах Вивьен заметила знакомую шляпу – мистер Блэк, в отличие от своих коллег, ни от кого не скрывался и аплодировал громче всех. Мэр улыбался, широко и немного натянуто, и уходить с трибуны не торопился. Судя по всему подумывал, что бы еще сказать такое одухотворенное, чтобы закрепить свой ораторский успех, но горожане уже расходились.

Праздник закрутился. По площади разносили жареные орехи в шоколаде и глазури, леденцы на палочках, печеные яблоки и крендели в обсыпке из крупной соли. Музыканты разминали пальцы и настраивали инструменты. Площадь становилась все шумнее и радостнее, стряхивая с себя последние следы морозной снежной ночи.

Вивьен разливала чаи в тонкие фарфоровые чашки, заботливо расставляя их на блюдечках с кусочком сахара. Она смотрела, как люди благодарно вдыхают ароматы трав, греют о чашки замерзшие пальцы, и украдкой улыбалась. И все же ее мысли упорно возвращали к одному – гости, пришельцы из потустороннего мира. Обычно они тоже появлялись к самому началу праздника, ожидая его с не меньшим нетерпением, чем марчвудцы. Легкие тени, прохладные шепоты и едва уловимые движения на грани видимости.

Но сегодня до сих пор ничего подобного она не замечала.

– Странно… – бормотала Вивьен, присшлуиваясь к ощущениям. – Они уже должны были быть здесь.

Мимо прошла миссис Тремейн, та дама из комиссии с украшенной цветами шляпой, с Калленом под руку. Судя по поджатым губам и остекленевшему взгляду последнего, ему уже что-то недовольно выговаривали. Вивьен оставалось только посочувствовать ему – Каллен терпеть не мог, когда ему читали нотации.