Последняя осень в Марчвуде

Глава 19

Остаток ночи они отпаивали чаями всю комиссию. Чайники сменяли друг друга, над столом все время стоял пар, а воздух в доме пропитался горечью трав и сладковатым запахом меда. К счастью, члены комиссии оказались лишь измотаны до предела, но вполне живы, и это уже казалось чудом после всего пережитого.

Миссис Тремейн, как ни странно, быстрее всех пришла в себя. В ней словно открылось второе дыхание, и стоило ей сделать пару глотков, как она уже сидела прямо, с глазами, сверкающими от возмущения, и громким голосом, который не давал никому забыть, что чуть было не произошло. Сначала она отчитывала мэра, чья беспечность едва не стоила городу жизни. Потом обрушилась и на лавернельский ковен, пославший их в Марчвуд без всякой подготовки, будто на прогулку. И, наконец, дошла до самой себя. Тут, надо признать, она проявила редкую честность и не пожалела собственную гордость, в пух и прах разнося свою невнимательность.

– Я ведь почувствовала, что у того вина был странный привкус! – возмущалась она.

Мистер Элиот сидел напротив, кивал и молча опустошал чашку за чашкой с таким отчаянием, что, казалось, пытался утопить воспоминания о случившемся в чае.

Мистер Блэк позволил себе только одну чашку с бергамотом, как всегда неизменно собранный. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и выглядел так, будто отдыхал, хотя на самом деле прислушивался ко всему, что происходило вокруг.

Оставшиеся дни праздника все же состоялись. По площади тянулись ряды фонарей, горожане пекли пироги, играли музыканты, дети носились с бумажными фонариками, но вся эта радость казалась теперь самой Вивьен чуть приглушенной. Словно бы марчвудцы, хоть и не ведавшие, какой беды избежали, не просто бездумно веселились, а своими радостью и плясками возносили благодарность самому городу и магии за спасение.

Отсутствие мэра никто особенно не заметил. Его место весьма уверенно занял мистер Блэк, он спокойно ходил среди празднующих, помогал поднять шатры, перекидывался фразами с горожанами. Все принимали его как должное, и выглядело так, будто он всегда здесь и был. Держался он достойно, хотя был мрачнее тучи – сразу после той ночи он обратился к Хизер с предложением вступить в ковен, который собирался возрождать.

Хизер отказалась.

– Чего я там не видела, в этом ковене, – ворчала она, сердито намыливая блюдца. – Лучше уж возиться с посудой, чем с вашей бюрократией.

Она мыла тарелки с вызывающей решимостью, и звон фарфора в ее руках звучал как точка в споре.

Праздничная неделя наконец подошла к концу. Призрачные гости приходили и уходили так же бесшумно, как и явились, а Вивьен почти не сетовала, когда они утаскивали лишний кусочек сахара. Горожане ликовали и ели пироги с тем же аппетитом, как и всегда. Наступил Конец Осени, воздух стал резче, ветви деревьев обнаженнее, и в каждом дворе чувствовалась готовность к зиме, что уже стояла у порога.

Когда город уснул окончательно, Вивьен тихо вошла в спальню Хизер и осторожно потрясла ее за плечо. В доме было еще тепло от недавних чаепитий, но в коридорах уж пахло прохладой и воском, которым они не так давно запечатывали коробки с осенними украшениями.

– Идем, – прошептала Вивьен, не позволяя Хизер даже полностью проснуться. – Я должна тебе кое-что показать.

Они шли по спящему городу, и уже повсюду был снег. Не хлопья, но тонкая, плотная пелена, лежавшая как белая ткань на крышах и ступенях. Город был похож на стол, застеленный белой скатертью, с которого только-только убрали столовые приборы. Улицы отражали свет редких фонарей, луна давала серебро, а шаги сопровождались сухим хрустом. Изредка ветер приносил запах дыма и печеных яблок – признаки того, что кто-то еще не успел уснуть после бурного дня.

– Мы идем опять к той поляне у ручья? – спросила Хизер, беспокойно озираясь.

– Не совсем, – ответила Вивьен коротко. – Терпение, скоро сама все увидишь.

Она повела ученицу в чащу. Деревья стояли плотными рядами, их голые ветви плели над ними сеть из теней, присыпанную белым. Чем дальше они шли, тем тише становился мир, пока не осталось лишь их дыхание и редкий скрип ветвей.

Вскоре они пришли к огромному дереву, старому, что можно было подумать, оно видело, как рождался сам мир. У подножия его белели кости, которые свете луны казались осколками фарфора, заросшие обледеневшей травой.

“Вереск и кости”, – про себя улыбнулась Вивьен.

– Подойди, не бойся, – она подозвала ученицу. – Знакомься – это Три Сестры.

Глаза Хизер округлились, в них читались страх и любопытство одновременно.

– Это значит, что... – начала она, не уверенная, как продолжить.

– Да, – тихо подтвердила Вивьен. – Те самые сестры, что погибли здесь в последнюю охоту на ведьм. То, чем они стали. Подойди, поздоровайся.

Хизер подошла ближе и неловко взмахнула рукой.

– Э-ээ.. Здрасьте...

Она замолчала и прислушалась. Вокруг стояла такая тишина, что можно было услышать биение собственного сердца. Было ощущение, что сама земля в этом месте прислушивается, чуткая, укутанная снегом.

Вивьен усмехнулась.

– Сейчас они спят, – объяснила она. – Но иногда просыпаются. Я должна была тебя познакомить. Возможно, однажды тебе придется обратиться к ним за советом. Или им к тебе – за помощью.