Последняя пандемия

Глава 5 Прощание

Комната, в которой оказалась Анжелика, очень маленькая, но уютная. Тут тепло и сухо. На простынях лежит роба. Девушка одевает её. Стены звукоизолированы, и оттого тишина одновременно успокаивает и раздражает. Кем бы ни был этот человек, он не хочет причинять боль. Подсознание сразу начинает доверять ему. Но сознание не столь податливо. «Никому нельзя верить» – помнит девушка и осторожно ложится на кровать. Смотря в потолок, она пробегается по своей судьбе. Вспоминает детство. Кажется, что прошлое ей не принадлежит, все, что было раньше, произошло с какой-то другой девушкой, красивой и наивной. 

Вошёл профессор Максим

– Не спишь? 

– Нет, – Анжелика произнесла первое слово за долгое время молчания. 

– Знаешь, попробуй не бояться. Я понимаю, что это сложно, но мне кажется, я близок к тому, чтобы найти лекарство. Если все получится, ты спасешь этот мир. 

– Я и не боялась, – Анжелика все так же смотрит в потолок, – сначала мне казалось что да, а потом у меня словно отобрали это чувство. Эта эпидемия, она что-то делает с нами. Она как будто отбирает у нас все, что мы так… кхе, кхе, – закашлялась Анжелика, – я, похоже, приболела. 

– Ты скоро выздровеешь, – молодой профессор что-то ищет в листах бумаги и хмурится, – твоё имя неразборчиво написано. Как тебя зовут? 

– Анжелика, – отвечает девушка, глубоко вздохнув. 

– Какое кра... – Макс замолкает и испуганно смотрит на девушку. – Мне срочно надо кое-что проверить. 

Макс сломя голову вылетел из комнаты. Дверь тихо закрылась, вернув тишину. Анжелика мысленно пожала плечами. Место, где она сейчас находится, – явно не остров спасения от неизвестной чумы, и хоть в итоге дни существования сочтены, её будут использовать, пока она не превратится в кусок бесполезного мяса. Не о такой смерти она мечтала. Решив пока ничего не предпринимать, Анжелика снова повернулась на бок и отключилась. 

Разбудил её надзиратель сто один. Он противно улыбнулся и поторопил её встать: 

– Тебе пора в свою камеру

Анжелика оглядывается. Добрая женщина и её муж исчезли. 

– Пока ты спала, госпожа Диана отдала концы, – кривит рот надзиратель. – Её муженек носился тут и говорил какую-то несуразицу. Что-то о цене, которую он заплатил и о том, что мы обречены. Дурак. 

– А ты что скалишься? – ощетинилась Анжелика, – рад, что у кого-то горе. Ну и мерзкий же ты человек! Лучше бы ты сдох. Кусок говна, вот ты кто. 

– Тебя не должно волновать, какой я. Ещё раз откроешь рот – снова полетишь в дыру. На этот раз он уже не спасет тебя. Просидишь там неделю, подумаешь о своем поведении.

Приходится послушаться, единственный ее защитник потерял близкого ему человека. Вирус ударил в спину тому, кто захотел его победить.

Вот она снова в казармах. Народу прибавилось, и многие расположены уже внутри коридора. Комнат на всех не хватает. Но это временно. Сразу ясно, кто тут новенький. Какой-то подросток с пирсингом в ухе и татуировками почти по всему телу таращится в одну точку. Анжелика проходит мимо и возвращается в ту комнату, где она была до того, как пошла сдавать анализы. Тут все её немногочисленные вещи. Ничего не происходит, и она лишь сидит в пустоте и думает о том, что смерть уже рядом. Эта женщина, Диана, умерла. Ни о какой безопасности и речи быть не может. Но что могло ее убить, если она и так была больна, как видимо и ее муж? Как и Анжелика. Профессор Максим выбежал тогда с таким видом, словно понял что-то. Что, если он ошибся и тем самым вместо того, чтобы спасти жену, убил ее? Не хочется даже думать, что ее смерть – это просчет. 

Следующий день не принёс ничего хорошего. Едва наступило утро, её отвели на очередные анализы, покормили и отправили на процедуру. Теперь это было иглоукалывание. Бессмысленность экспериментов бросалась в глаза, но ничего не делать было нельзя и потому, думала девушка, делали что-нибудь. Терпеть было проще, чем сопротивляться, из-за чего Анжелика, стиснув зубы, молча переносила все тяготы этого «лечения». 

Потом были ещё десятки разных методов, которые чередовались в бессмысленном порядке. Среди самых страшных были лечение химиотерапией и холодная комната. Смысл последней вообще был непонятен. Каким образом сидя в холодильнике можно выздороветь. А может никто и не пытался её вылечить. Неясно. Но одна процедура её приятно удивила. Это была солёная ванна, в которой она пролежала около пяти часов. Улучшений она не почувствовала, но тем не менее и хуже себя чувствовать не стала. 

Каждый день кто-то умирал и по коридору раз за разом протаскивали мешок с телом. Мертвецов, естественно, не хоронили, посреди плаца в центре этого госпиталя был огромный костер. Каждый вечер его разжигали и скидывали трупы туда. Профессор Максим куда-то исчез и Анжелика о нем как-то странно забыла. Она потеряла счёт дням уже давно и может так бы и умерла в этих стенах, но спустя пару месяцев кое-что произошло. 

Вошёл сто первый и сказал, что её хочет видеть профессор. Вид у надзирателя был недовольный. Когда он говорил, все время цокал языком и подергивался, словно мысли о профессоре били электрическим током. Её провели в какой-то кабинет на самом краю госпиталя в бывший когда то актовым зал. Молодой мужчина сидел за столом и что-то писал в блокноте. Вокруг были тысячи исписанных листов бумаги, сотни плакатов и графиков, доска – забита формулами и статистическими графиками. Макс поднял взгляд на Анжелику. На его лице застыла печальная улыбка. Он сильно высох после их последнего визита. Глаза провалились, а кожа стала пепельно-серой. 

– Знаешь, – начал он, – кем я был до того как стать… тем кто я сейчас? 

– А кто ты сейчас? – спокойно спросила девушка, грустно изучая труды странного профессора. 

– Не знаю, кто-то… 

Анжелика вскинула бровки, изобразив ухмылку 

– Да, да, ты права. Уже и сам не знаю, кто я, – коротко кивнул профессор Максим, – а был я мошенником, плохим человеком. Стратегом всяких серых схем. Но вирус все изменил. Теперь я провожу статистику лечения и формирую стратегии. Правда, меня уже давно перестали слушать, и вместо моих советов они выдвигает свои бессмысленные гипотезы. Одна абсурднее другой. Знай они, как дела обстоят на самом деле... Но я им не скажу о том, что нашёл. – Последнее он произнёс как будто для самого себя.