Последняя попытка

Китти

Подмосковье, начало августа, 1913 год

После долгого перерыва открываю дневник — и не знаю, о чем писать. Событий было мало, и всё казалось мелким и незначительным, но лишь до вчерашнего дня. Субботу и воскресенье провели на даче, наслаждаясь последними тёплыми днями. Кажется, что лето будет продолжаться вечно, но в воздухе чувствуется нечто осеннее – как будто холодный ветерок в жаркий полдень.

В субботу снова приезжал Сергей Дмитриевич, дядюшкин ученик. Солидный господин лет тридцати, необыкновенно серьезный. Таким и представляешь ученого, который занимается теоретической механикой.

Нет, он, конечно, очень славный – лицо такое открытое, улыбка хорошая. И мужественно пытался поддержать мои попытки вести с ним светскую беседу. Но только видно, что он всегда как будто витает в облаках, думает о чём-то своём.

К дачным нашим увеселениям Сергей Дмитриевич относится прохладно: любительский театр, танцы, музыка – всё это его не интересует, однако, приезжает он часто. Разве что велосипедные прогулки и лаун-теннис. Спортсмен он отличный и я бы даже сказала – азартный. В такие моменты лицо его оживляется, он теряет свою серьезность, и тогда только заметно, что он и самом деле славный.

Впрочем, не знаю. Интересного общества здесь нет, любой покажется славным. На дачу я приезжаю только чтобы составить компанию тетушке. Скука здесь страшная, эти вязкие подмосковные дни в поселке с решетчатыми заборчиками тянутся невыносимо медленно. Я хоть на службу могу ездить, мы с другими телефонистками работаем сменами, и сейчас это даже удобно. Дядюшка снова занят своей кафедрой. А как тётушка с приятельницами проводят эти тягучие дни и не сходят с ума со скуки – могу только догадываться.

Думаю, что не слишком весело. Потому что она даже моему обществу радуется так, словно неделю провела в полном одиночестве. А визиты С., который исправно появлялся у нас всё лето, так и вовсе вызывают у тетушки неуместный восторг и мечтательную улыбку — по крайней мере, в разговорах со мной. Чем ей так нравится Сергей Дмистриевич — непонятно. В общих беседах он принимает мало участия, ведет скучные научные диспуты с дядей да иной раз составляет мне компанию на велосипедной прогулке.

Всё это время я считала, что Сергей Дмитриевич бывает у нас потому, что ему важны эти беседы с дядюшкой — они друг друга отлично понимают. Но, видимо, причина всё же была в другом, и теперь я удивляюсь собственной наивности. Потому что в этот раз Сергей Дмитриевич приехал, чтобы проститься с нами – его пригласили работать в Британии. И чтобы объясниться со мной.

Всё вышло как-то неловко. Я совсем не так себе это представляла... Хотя, впрочем, никак не представляла, потому что никаких романтических видов на него не имела. Да и вообще что я смыслю в любви, когда и чувств таких никогда не испытывала. Не считая своей давней первой влюбленности в Митеньку, сына тетушкиной приятельницы, так ведь это было давно. А Сергей Дмитриевич... Я ведь не знаю его почти. Он нравится мне, но только оттого, что он славный, и дядя говорил, что он – талантливый ученый. Достаточно ли этого для любви? И так ли я себе её представляла?

Сергей Дмитриевич, однако, впервые был красноречив при мне. Он говорил, что намного старше меня, ему уже двадцать девять лет. И, разумеется, мне эта разница в возрасте может показаться слишком большой. И что я совсем не знаю его, и он, вероятно, кажется мне скучным книжным червем. Но он просит позволения писать мне. И, возможно, письма позволят мне узнать его лучше. И когда через год он приедет в Москву, мы сможем вернуться к этой беседе.

Я была так поражена этим неожиданным признанием и смущена такой пылкостью, что, кажется, сама того не желая, внушила ему ложную надежду. Хотя, как знать, возможно, и не нужно ничего искать? К чему эти испепеляющие страсти, о которых пишут в романах, если рядом будет достойный человек?

На прощание Сергей Дмитриевич подарил мне подвеску – очаровательную стрекозу с зелеными крылышками. Он сказал, что это – на память об этих чудесных днях. Я пыталась сказать ему, что это не совсем уместно. Но он сказал, что отказа не примет, и я как-то растерялась… Хотя кого я пытаюсь обмануть – мне и не хотелось расставаться с этой изящной вещицей.

И я не знаю, как далеко бы всё это зашло, но тут на сцене появилась тётушка Клара. Уверена, она с самого начала знала о цели визита — давно обо всём догадалась, отсюда и восторги, и мечтательность. Милая тётушка Клара! Она, конечно, желает мне счастья. Не удивлюсь, если нарочно оставила нас вдвоем. Ей Сергей Дмитриевич положительно нравится. Но для меня всё это как-то слишком быстро и неожиданно.