Последняя попытка

Рождество

Москва, декабрь, 1913 год

– Мне кажется, дорогая, что Алексей Петрович зачастил к нам с визитами.

– Мне трудно судить об этом, Tantchen. Я как-то не думала об этом.

– А вот сейчас, Китти, ты лукавишь – очень даже думала, я полагаю. Вот как щечки зарумянились! Ну, не сердись, Liebling, я тебя прекрасно понимаю, мне тоже было восемнадцать. Конечно, визиты этого господина не выходят за рамки приличий, и я не могу указывать ни ему, ни тебе… И всё же он мне не нравится, дорогая. Есть в нём что-то неприятное…

Вот уж не думала, что тётушке может не понравиться А. Это даже как-то странно. Он всегда так учтив и обходителен. Бывает, конечно, резок в суждениях, когда речь заходит о политике. Говорит странные вещи, даже пугающие. О падении старого мира, о том, что грядёт ему на смену. Я его не всегда и понимаю. Хотелось бы поговорит об этом с кем-то, кто может объяснить мне, что это значит. Наверное, С. бы мог. Но он – единственный человек, с которым я никогда не смогу говорить про А., даже упоминать его вскользь.

Алексей и в самом деле зачастил с визитами. Сейчас, когда в городе предпраздничная суета, и на улицах столпотворение, он предпочитает нашу тихую гостиную и в основном тогда, когда рассчитывает, что тетушки не будет дома.

В первые несколько визитов он и правда был сдержан. Он больше говорил с тетушкой. А если заставал дома и дядюшку Юлия, то вел с ними политические споры. В такие моменты А. всегда оживляется и становится похожим на проповедника. Я же стараюсь смотреть на него, не привлекая внимания.

Но как-то, в один из визитов, случилось нечто такое, о чем я и сейчас вспоминаю со странным смятением. А. явился с визитом как обычно вечером, возможно, рассчитывая дождаться дядюшку и остаться на ужин. Я только недавно пришла со службы, и уже то, что я работаю, удивило Алексея. Когда тетушка вышла, видимо, отдать распоряжение на кухне, А. сел ближе ко мне и каким-то не то доверительным, не то даже заговорщическим тоном спросил меня:

— Так расскажете о том, чем Вы занимаетесь?

Я попыталась рассказать о своей работе, о новых машинах и устройствах. Алексей сказал:

— Нет-нет, мне не нужны эти заученные фразы, расскажите о том, какие занятия Вам действительно интересны, от каких у Вас захватывает дух...

— Но у меня и правда захватывает дух от этого огромного, оживленного и в то же время тихого здания, от машин, которые стали его сердцем, и кабелей, протянувшихся между ними как сосуды...

— Так вот чем Вы занимаетесь — заставляете сердце биться быстрее...

Он взял меня за руку и провел пальцем по тыльной стороне ладони, задержавшись на запястье как будто хотел проверить пульс. Его черные глаза как будто впились в меня, и я не могла оторвать от них взгляд. Казалось, нас притягивает друг к другу, но я услышала за дверью какой-то шум и отступила назад. А он вернулся к камину, как будто его невероятно заинтересовали расставленные на полке безделушки. И когда тетушка вошла в комнату, то услышала лишь обрывок светской беседы.