Последняя попытка

Святки

Москва, 31 декабря 1913 года

В прошлом году друг семьи любезно пригласил нас в ресторан — провожать старый год и встречать новый. Обычно все места в приличных заведениях расписаны заранее, и очень сложно попасть куда бы то ни было, но нам повезло, мы попали в "Альпийскую розу", которая в тот декабрьский вечер больше напоминала тропический сад, столько цветов украшало зал. А ёлка — громадная, украшенная электрической гирляндой! Здесь обычно собираются представители немецких семейств — таких же, как наше, и всё так чинно и степенно, как дома. Но в новогоднюю ночь всё совсем по-другому...

В этом году почему-то нигде не отмечают с былым размахом. В газетах пишут, что даже "Метрополь" будет украшен скромнее. Впрочем, мы все равно остаемся дома. Я этому рада. Не уверена, что хочу провести этот вечер где-либо еще, но точно знаю, какое желание загадаю. Через два дня состоится благотворительный бал в Благородном собрании, и я впервые не могу дождаться этого события — я, которая в гимназические годы считала танцы чем-то недостойным своего внимания.

Москва, 2 января 1914 года

Как глупо было с моей стороны думать, что на балу я могу встретить Алексея. Конечно, получить приглашение ему было не так уж трудно. И я совершенно ясно дала понять, что хотела бы его там встретить. Разве не для того устраивают такие маскарады, чтобы можно было свободно флиртовать и танцевать, не опасаясь строгого надзора. Иначе на них будет царить благонравная московская скука. Барышни будут чинно восседать на стульях, лишь слегка меняя позы, чтобы свет в бриллиантах красиво отражался. А кавалеры — весь вечер говорить о политике да биржевых сделках.

Я впервые попала на такой большой и пышный праздник. Но тетушка рассказывала, что раньше на маскарадах бывало весело, она часто вспоминала, какие праздники устраивало немецкое общество Liedertafel — пышные костюмированные шествия и танцы до упаду.

Почему-то сейчас этого нет. Быть может, прав Алексей, и все действительно безнадежно прогнило и должно в итоге отправиться на помойку истории?

Сегодняшний же вечер оказался подлинной ярмаркой тщеславия, лишенной даже намека на искреннее веселье. Впрочем, возможно, я отношусь к нему предвзято. Алексей не появился, интересных собеседников не было, и вечер был почти безнадежно испорчен.

Мысленно я отругала себя — возможно ли так себя вести, будучи официально помолвленной? Я ведь почти не вспоминала об С. эти недели. Может, дядюшка прав, и я действительно поторопилась. Но тетя Клара считает, что решение было абсолютно верным, и С. — весьма достойный молодой человек (и перспективный — добавляет дядюшка Юлий, ведь не каждый в таком возрасте получает собственную лабораторию).

Дома меня ждало письмо от Сергея — на двенадцати листах, очень милое, но... "Здесь, сегодня, в этой чересчур пустой и унылой комнате, под монотонный шум дождя я вспоминаю о тебе. Я вспоминаю те прекрасные летние месяцы, лучшие в моей жизни, когда я был так счастлив, что казалось, будто я дышу воздухом чудес... Я понимаю, ты сомневаешься, тебе кажется, что мы не сможем близко подойти один к другому, что в повседневности всё будет не таким как в мечтах, но я уверен — этого не произойдёт и мы будем очень, очень счастливы..." Ах, мне бы его уверенность...