Последняя попытка

В море сонных звёзд скольженье

"Чёрные глаза — жара,

В море сонных звёзд скольженье,

И у борта до утра

Поцелуев отраженье"

Р. Киплинг

Москва, январь, 1914 год

Сегодня такой странный, странный день. Но вместе с тем - счастливый и наполненный грустью одновременно. Я счастлива, потому что любовь моя взаимна. И печалюсь, потому что... Ах, сама не могу сказать почему. Всё стало таким зыбким...

Тётя Клара в сопровождении дядюшки отправилась наносить родственные визиты. Она считает их своей обязанностью, я даже не знаю, что должно произойти, чтобы тётушка отказалась от них. К счастью, сегодня я освобождена от необходимости сопровождать её.

Разумеется, все эти двоюродные тётушки, кузены и кузины – милейшие люди. Но я просто не в состоянии упомнить все эти родственные связи. И не могу вникать во все эти семейные дела – помолвки, крестины и проч.

Своя прелесть в таких родственных визитах есть. А как бы иначе я могла познакомиться с А.? Даже просто вспоминать о нем и произносить его имя доставляет мне громадное удовольствие. С этим именем связаны все лучшие воспоминания в моей жизни, и когда я случайно где-то его слышу, я вспыхиваю, и с головой себя выдаю. Но я никогда и ни с кем не говорю о нем, чтобы сохранить эту любовь для себя.

С тётей Кларой мы о таких вещах не говорим. Разве что о предстоящей свадьбе — предполагается, что венчание будет в октябре, когда Сергей сможет снова сюда приехать.

Но хочу ли я замуж? Место телефонистки получить было совсем не просто. Требования к претенденткам высоки, да и жалование платят хорошее – земский доктор получает столько же. И сама работа мне нравится, как будто я причастна к какой-то тайне. Но ведь правила строги: или работа - или замужество.

Но я отвлеклась. Итак, я осталась дома. И… сама не знаю, чем я занималась… Пробовала читать – но мысли вскоре перескакивали на другой предмет. Пыталась окончить акварель, что начала еще осенью, но и тут мои старания были напрасны: несколько мазков кисточкой – и я понимаю, что просто не вижу полотна.

Потом я услышала звонок колокольчика, голос горничной, говорившей, что господа уехали, и дома только барышня. Потом – звук его голоса, и мне показалось, что стук моего сердца заглушил все остальное.

А. пришел попрощаться. Дела его здесь завершены, ему нужно уезжать в Одессу. Обстоятельства не позволили ему побывать в тот вечер на маскараде, и он бесконечно сожалеет об этом. Я знала, что это произойдет, я была к этому готова. К чему я готова не была – это к тому, что чувства мои взаимны. Что же мне теперь делать? Ведь что бы я ни выбрала, это будет предательством по отношению к С. Ведь я же сама столько убеждала себя, что для счастливого брака никакой любви не надо вовсе.

И как бы мне ни было больно, я вынуждена была всё это рассказать. Я говорила, я пыталась объяснить ему свое положение, свои чувства, и черные глаза Алексея становились все более холодными. Это удивительное их свойство, я уже писала об этом. Он сказал мне, что всё понимает:

— Сергей Дмитриевич — прекрасная партия, поздравляю. Уверен, что Вам понравится жизнь в Британии.

Но вдруг как будто что-то разбило этот лёд, и Алексей заговорил совсем иначе — горячо, с жаром, о том, что не может предложить мне ничего, кроме своей любви. Что он не может похвастаться такой же карьерой, как у С., что у него имеются определенные обязательства перед семьей. И потом положение его хуже, а будущее туманно, хотя он намерен добиться многого. Но он всё понимает и не торопит меня. Более того, он уверен, что вскоре мы вернемся к этому разговору. Но пока он просит меня принять маленький подарок – на память о нём.

Я открываю коробочку из синего бархата – и вижу прелестную брошь в виде стрекозы. «Я решил, что она будет прекрасной парой для вашей любимой подвески». Я и в самом деле часто ношу тот кулон, что подарил мне Сергей. И понимаю, что ситуация получается несколько двусмысленной. Но я принимаю подарок — я хочу, чтобы у меня было что-нибудь, что будет напоминать мне об А., о его бездонных черных глазах, темных, как морские волны безлунной ночью. Даже тогда, когда он будет далеко. Даже если мы больше не встретимся.