Последняя Принцесса

Глава 5. Прощай, мамочка

Она бежит по траве, покрытой росой, словно слезами, и каждая капля обжигает босые ноги, как раскаленное железо. Ей очень больно, но она продолжает бежать, зная, что если остановится, туман сгустится вокруг нее и принесет смерть или еще хуже, невыносимые мучения.

За ней кто-то гонится. Иногда она оборачивается, чтобы проверить, смогла ли оторваться, но каждый раз видит два ярко-голубых глаза, сверкающих словно аквамарин. Кричит, старается бежать быстрее, но от этого бежит все медленнее и медленнее. Ужасно холодно, капельки пота текут по лбу, щекам, подбородку. Ее тело – нагое, лишь едва прикрыто седыми волосами. Очень длинными. Не ее волосами.

И когда кажется, что ей не сбежать, а зверь приближается, она вдруг вырывается вперед и туман исчезает. Она оказывается на кладбище, но на улице день, светит солнце, снег сверкает, отражая его лучи. Она делает шаг, и он хрустит под ногой, но теперь она не чувствует холода.

Она не просто на кладбище. Она стоит напротив небольшой, аккуратной могилы под тенью дуба. У его основания – белое надгробие с небольшой каменной короной сверху, в центре имя – «Тристэль Дейдарит», и чуть ниже эпитафия «Навечно любимый». Она касается рукой холодного камня и сметает снег. Щекотно, но не холодно.

Вдруг внизу, на земле, появляется густой серый дым, и на секунду ей кажется, что чудовище из тумана пробралось сюда, в ее убежище. Но нет. Появляется маленькая девочка в белой шубке. По обе стороны миленького личика ­два темно-русых хвостика. В зубах одна из синих варежек, носик сосредоточенно сморщен, огромные светло-серые глаза горят азартом. Она сидит на коленях, царапает что-то на камне острым предметом, похожим на скальпель. Сидит давно, на ее плечах и спине полно снежинок.

Седая девушка наклоняется, внимательно следит за рукой девочки и наблюдает рождение маленького грифона с крылышками и когтистыми лапками. Рисунок неказистый, непропорциональный, но девочка старается так, будто это работа всей ее жизни. На глазах девушки появляются слезы, и грифон начинает расти перед ее взором, оперяясь и превращаясь в настоящее прекрасное существо с туловищем льва и головой орла. Он распахивает крылья, и они сверкают на солнце. Но вот цвет покидает его, он белеет полностью и становится лишь изображением на синем фоне. Герб семьи Дейдарит.

Из горла девушки вырывается крик…

… и Лиссарина закричала наяву, вцепившись пальцами в одеяло. Грудь тяжело вздымалась, по щекам катились слезы, а на лбу проступили капельки пота. Она кричала и кричала, осматриваясь по сторонам, пытаясь понять, где находится, а когда поняла, закрыла рот рукой, чтобы успокоиться.

Оставленная на ночь свеча догорела до основания и потухла. Она никогда не засыпала в полной темноте. Из окна лил лунный свет, позволяя теням резвиться на стенах, и глядя на одну из них, Лиссарина с ужасом обнаружила, что на нее смотрят два больших светящихся глаза, как во сне. Испугавшись, она сделала самое разумное: взвизгнула и спряталась под одеяло. Когда же стало трудно дышать, из укрытия показалась сначала серебристая макушка, затем лоб, левый глаз, который осмотрел комнату на предмет угрозы, и, наконец, все остальное. Страшные глаза исчезли. Ей померещилось.

Кошмары снились ей часто, были ее друзьями с детства, и она знала, как с ними играть. Если приснился дурной сон, вставай с постели и пройдись кружок вокруг дома, прочисть мозги, проветри голову. Но если дом незнакомый, как сейчас, например, можно просто прогуляться до кухни и попить воды. Дорогу, к счастью, она выучила совсем недавно.

Поднялась с постели, надела мягкие домашние туфли и накинула поверх ночной сорочки белый халат. Вылитое привидение. Скользнула за дверь и сразу же поспешила к той лестнице, на которой вчера встретила разговаривающего с пустотой лорда Монтфрея.

Ночью дворец оказался невероятно пугающим. Лиссарина не знала, принято ли в обществе делать так, как они в Армаше, но в своем поместье графиня приказывала тушить все свечи на ночь в целях экономии. Но шторы на окнах не задвигались, поэтому если ночью нужно было куда-то выйти из комнаты, заблудиться было трудно и не страшно. В Рашбарде же наоборот все окна спрятали за толстой тканью, но оставили по паре свечей в каждом коридоре непонятно для чего. По-настоящему хорошо комнаты они не освещали, зато тени, которые отбрасывали предметы, пугали так, что у девушки по спине побежали мурашки. Она вжала голову в плечи и обняла себя руками, настолько неуютно она чувствовала себя среди парада теней.

Но никакие монстры, которых она себе напридумывала, не напали на нее, и путь до кухни не занял много времени, хотя ступала она осторожно. Тихо, как мышь, скользнула за дверь кухни, стараясь не делать много шума. На этом этаже спала прислуга, а ей не хотелось поднимать тех, кому приходится вставать с рассветом, и кто очень ценит сон из-за его нехватки.

На кухне горел один подсвечник с тремя свечами, стоящий на столе, и на этом все. Если бы она не приходила вчера сюда, то не смогла бы разобраться, где может стоять графин с водой. Или забытое кем-то пирожное или пирожок. Должно же ей хоть раз повезти? Она обожала есть сладости ночью, но графиня, трижды поймав ее за этим занятием, заставила съесть три корзинки сладких пирожков. Кассимина помиловала ее только тогда, когда она наелась до тошноты и плакала от отчаяния. С тех пор любовь к пирогам у нее пропала, но это было давно, уже почти пять лет минуло, и сейчас она была не прочь отведать чего-нибудь вкусненького.

И ей действительно повезло. На столе остался один пирог. Сливовый, как оказалось. Сладкий, но с освежающей кислинкой. Лиссарина откусила не раздумывая, словно сто лет не ела. Осмотрела стол в поисках графина, но удивилась еще больше, когда нашла забытый стакан с молоком. Понюхала, не прокисло ли. Нет, свежее. Запила пирог с наслаждением. Нет ничего лучше, чем победить кошмар вкуснейшими сластями.