Последняя Принцесса

Глава 14. Милый мой бывший

Лиссарина испортила Ровенне первый вальс на Пляске Теней. Дэниар двигался отлично и, одетый во фрак цвета стали, выглядел как прекрасный принц из любовных романов, которые Ровенна тайком читала. Не то, чтобы она стыдилась своего увлечения, просто в глазах окружающих ей хотелось казаться более серьезной и рассудительной. Как будто ее не волновали девичьи пересуды, сплетни о богатых холостяках и любовная чепуха.

Когда мимо нее со скоростью ветра пролетела Лиссарина, Ро попыталась ее окликнуть, но то ли подруга не услышала, то ли не захотела отзываться. Она скрылась за дверью, и Ровенна посмотрела в ту сторону, где подруга танцевала. Что ее могло там напугать? Всего лишь какой-то видный мужчина, который медленно пошел в противоположную сторону, к другой двери. Ничего необычного. Наверное, Рин стало дурно, и она выбралась на воздух. Конечно, как хорошая подруга, она должна была бы последовать за ней и узнать, не нужна ли ей помощь, но Дэниар слишком хорошо танцевал, чтобы вот так уйти.

Когда вальс завершился, Дэниар привел ее обратно к тому месту, где они стояли изначально. Осмотрелся по сторонам, но, кажется, не нашел того, кого искал.

— Дэниар, можно задать очень личный вопрос? — Ровенна встала перед ним, сложив руки на груди, и стала такой серьезной, будто собиралась его пытать.

— Не нравится мне такое начало разговора, но да, можете спросить, Ровенна, — улыбнулся он своей обычной улыбкой, в которой девушка все-таки разглядела едва заметную тень грусти.

— Мне показалось или вы испытываете какие-то чувства к моей подруге?

Дэниара спас полумрак комнаты, иначе его красные уши стали бы видны всему белому свету. Улыбка погасла, он отвернул голову в бок и посмотрел в неопределенном направлении.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Почему?

— Кажется, я еще сам не понял, что испытываю и испытываю ли вообще. Иногда я думаю, вдруг я все это себе придумал.

Ровенну не устроил такой ответ. Ей нравилась конкретика, а не философские рассуждения.

— Что ж, разберитесь в себе, пока не поздно, — промурлыкала она, пряча довольную улыбку. Сделала вид, что собирается уходить, и такая нехитрая манипуляция сработала: Дэниар аккуратно взял ее за руку, заставляя остановиться.

— Нет, нет. Раз уж начали разговор, давайте договорим.

— Говорите.

— Да, мне кажется я… — ему стало неловко от собственных слов. — Да, думаю, я очень симпатизирую мисс Эйнар. Выделяю ее среди прочих. Хотел бы познакомиться поближе, чаще с ней видеться…

— Иными словами, влюблены.

— Да, — Дэниар облегченно вздохнул, словно только и ждал, когда же Ро обратит его мысли в слова. — Да. Наверное, это влюбленность. Но очевидно, не взаимная.

— Это вы как поняли? — поинтересовалась Ровенна, насмешливо изогнув бровь. Замешательство и неловкое положение Дэниара поднимали ей настроение. — Неужели у нее спросили?

— Нет, что вы! Мне кажется, если я даже решусь на разговор, то не смогу выдавить ни единого слова. И, если честно, я думаю, ее сердце кое-кем занято.

— А вот это уже интересно, — хмыкнула Ро. — Значит, вы знаете что-то, чего не знаю я, ее лучшая подруга. Кому же она отдала свое сердце?

Дэниар долго смотрел на нее, размышляя, стоит ли делиться соображениями, основанными только на собственной интуиции.

— Лулу, — коротко ответил он и отвернулся.

Ровенна не смогла сдержать смех. Вот уж таких глупостей она никогда не слышала! Если Лиссарина в кого и влюблена, так это в Цирена. Именно про него она постоянно рассказывает, а уж точно не про Люциена, с которым они виделись-то два раза в жизни, при чем один раз был весьма неловкий и второй ­– опасный: когда бы ей успеть влюбиться в него? Уж не за завтраками, обедами и ужинами, которые лорд Люциен пару раз изволил посетить.

— Вы ошибаетесь, Дэниар, — сказала она серьезно, когда просмеялась. — Лиссарина никогда про него не говорит, ни хорошего, ни плохого. Даже подозреваю, что она его недолюбливает. Я-то уж точно знаю, что такие мужчины не в ее вкусе.

— А какие в ее вкусе? — спросил Дэниар с плохо скрываемым любопытством.

— О, это просто, — Ровенна отвела глаза в сторону толпы, вспоминая тех, в кого Рин была влюблена. — Ей обычно нравятся спокойные…

Тут она запнулась. Ее взгляд зацепился за одну фигуру, очень хорошо знакомую фигуру, которую она искала с самой первой минуты пребывания в этом зале. Ромаэль, в белом фраке с синей розой в нагрудном кармане, не мог затеряться в толпе, даже в темноте, поэтому Ро не сомневалась: это он сейчас направлялся к прикрытой шторой двери, ведущей неизвестно куда.

— Леди Ровенна?

Но Ро уже его не слышала. Она подобрала подол платья, чтобы не путался под ногами, и быстрым шагом проследовала за ним. Расстояние сокращалось, но догнать его никак не получалось: их то и дело разделяли люди, не желавшие уступить дорогу. Ро даже хотела окликнуть его, но передумала, когда увидела, как он подозрительно осматривается по сторонам. Ромаэль никогда не вел себя так… беспокойно.

Сердце Ровенны сжалось в тисках неприятного предчувствия и укрепилось в намерении его догнать, посмотреть, куда он идет, и узнать, что скрывает. А выглядел он именно так: словно вор, который что-то взял из богатого дома и теперь пытается сбежать. Быстрый шаг Ровенны перешел в бег, и, сбивая с дороги людей, извиняясь налево-направо, она выскочила за дверь вслед за своим женихом.