Последняя Принцесса

Глава 19. Хочу увидеть казнь

Лиссарина закрыла тетрадь и прижала ее к груди, чувствуя, как от нее по всему телу растекается тепло. У нее ужасно болела голова, как будто маленькие тонкие иголочки пытались вырваться наружу через виски, но никак не могли пробиться сквозь кожу. Она закрыла глаза и положила голову на подтянутые к груди колени. Ей следовало многое обдумать, благо времени до казни было предостаточно.

Дневник рассказывал грустную историю, от которой по телу Рин бежали мурашки. Слезы пытались вырваться наружу, но в последние дни она так часто плакала, что их не осталось. Глаза щипало, неприятно покалывало, но слезы так и не пролились. У нее появилось странное чувство. Как будто давным-давно она видела наяву то, что произошло в этом дневнике, но когда она попыталась вытащить это воспоминание наружу, оно словно билось о невидимую стену и не желало выходить.

В любом случае, дневник не доказывал тот факт, что именно она – выжившая принцесса, как сказали Шенсей и Дэниар. И он не проливал свет на тайну чудесного спасения Элетайн. Эрейн, судя по всему, не знала, что ее внучка жива, иначе она бы никогда не решилась убить себя. Но метка на ноге…

Тристэль, Элдриас, Мевора, Симиэль, Элмар, Джейдель, Альвина… эти имена, словно маленькие молоточки, стучали по той самой невидимой стене в ее голове, пытались разбить ее и вырваться. Это причиняло Рин ужасную, нестерпимую боль. Она свернулась на полу калачиком и решила, что не будет ни о чем думать. Это все неважно, раз завтра состоится ее казнь. Она ни капли не сомневалась в правильности своего отказа Дэниару. Неизвестно, что бы с ней стало, роди она этого невероятного ребенка. Прожить всю жизнь с чувством вины – это гораздо хуже, чем быстрая смерть от гильотины.

Она снова запела песню. На этот раз колыбельную, которую знала с детства. Она не была уверена точно, но должно быть мама пела ей ее, когда она была маленькой. По крайней мере, уже в приюте она ее знала, и часто именно эта песенка не давала ей сойти с ума от тоски и одиночества.

Кажется, она все-таки задремала, но мгновенно проснулась, когда кто-то наступил ей на руку. Рин вскрикнула от боли, выдернула руку из-под сапога человека, и некто, потеряв равновесие, упал прямо на нее, придавив ее лицо к соломе.

— Ай, не толкайся! — вскрикнул мальчик возмущенно, и Лиссарина, хоть и перепуганная неожиданным появлением гостей, сразу же узнала его голос. Но этого просто не могло быть. Как он мог здесь оказаться?

— Цирен? — промычала она, отплевываясь от соломы.

— Ой! — мальчик тут же понял, на чем сидит, и стал отползать в сторону. Рин смогла, наконец, дышать, и приподняла голову.

— Цирен, что ты здесь делаешь? — она осмотрела его с головы до ног, убеждаясь, что это не просто сон или галлюцинации от голода. Нет. Не похоже. Мальчик устало улыбался, щеки провалились, а под глазами залегли черные тени. Но это все же был Цирен, и в черных глазах она по-прежнему видела радость и энергию, которую он излучал.

— А когда уже меня одарят вниманием? — с сарказмом уточнил Люциен, единственный стоящий на ногах. — Или я превратился в тень?

Лиссарина резко вскинула голову вверх так, что даже защемило шею. Она быстро поднялась на ноги, совершенно забыв о том, что ее руки в кандалах, но когда цепи звякнули и натянулись, пришлось встать на колени. Она не знала, радоваться ей или плакать. Почему они здесь? Как вошли, если дверь не открывалась? Дэниар сказал, что Лулу заперт. Как же он мог оказаться здесь, да еще и с Циреном? Она не понимала, что происходит.

Люциен встал перед ней на колени, чтобы их лица были на одном уровне, и вроде бы собирался что-то сделать или сказать, но в последний момент скосил глаза на Цирена, с упреком смотрящего на них.

— Ладно, да. Нет времени, — вздохнул Лулу и поднял руки Рин повыше, к свету, чтобы осмотреть кандалы. — Как эта штука открывается?

— Ключом, очевидно, — хмыкнул Цирен. — Которого у нас нет.

— Нет, подождите, пожалуйста, — Лиссарина потерла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. — Я не понимаю. Как вы вошли? Дэниар сказал мне…

— Дэниару нельзя верить, — перебил Лулу. — Тебя что, били? Это ссадина на щеке?

Рин замолчала. Ей не хотелось жаловаться, напрашиваться на сочувствие, но пальцы как-то сами собой коснулись того места, куда ее ударил Дэниар, и Лулу все понял. Опустил глаза, сжал кулаки, но ничего не сказал.

— Рин, ты – принцесса Элетайн, — выпалил Цирен.

— Эй, — вскрикнул Лулу, — нельзя же вываливать на человека такое!

— А сколько еще можно тянуть? Стража может услышать наши голоса, и тогда нас схватят, посадят порознь в другую темницу, и тогда я не смогу протащить тебя сквозь тень. Я и так измотался!

— А по-твоему она возьмет и поверит тебе, если ты, не подготовив ее, расскажешь, что она чудесным образом выжила в бойне в Ульмарском дворце и теперь Дэниар почему-то хочет ее уничтожить?

— А ты что предлагаешь?

— Хотя бы про Эрейн рассказать и дневник…

— Хватит! — вскрикнула Лиссарина, у которой раскалывалась голова от их болтовни. — Хватит препираться, умоляю. Я разваливаюсь на части и громкие голоса мне не помогают. Лулу, почему ты решил, что это именно я? Дэниар сказал, что ты нашел доказательства.

Люциен провел большим пальцем по губе, раздумывая, как бы рассказать эту историю.