Последняя пуля Джо Мелоу

Глава II. Дорога воспоминаний

С первыми лучами солнца Джо поднялся. Ночь отлежала его кости, а холод впился в суставы так, что казалось — сама земля пыталась удержать его здесь, на крыльце, навсегда. Он медленно встал, бросил взгляд на карту с зачёркнутыми городами и сунул её обратно в мешок. На плечо лёг револьвер в кобуре, потёртый кожаный ремень резал грудь. Шляпа опустилась низко на лицо.

Городок ещё спал. На площади старуха кормила кур, а где-то за стенами двора хрипло залаяла собака. Воздух был прохладным, но уже тянуло жарой, которая позже растопит каждый кусок тени. Джо шагнул на дорогу и пошёл, оставляя за собой следы в пыли.

Дикий Запад в эти часы был похож на огромное кладбище. Песок, пыль, редкие кусты и одинокие кактусы — всё недвижно, словно мир задержал дыхание. Только перекати-поле катилось через равнину, срывая с неё молчание. Джо шёл, и в ритме его шагов возвращались воспоминания.

⸻

Тот день всегда начинался одинаково — как удар ножа.
Они с Джозаей сидели у костра. Старые друзья, партнёры, братья не по крови, но по жизни. Они вместе воровали лошадей, дрались в салунах, делили хлеб и пули. И вот однажды пришла та,кто всё изменил.

Грейс.

Её улыбка светилась, как утренний рассвет. Она смеялась так, будто сама жизнь наконец решила подарить ему шанс. В её голосе не было фальши. Для Джо она стала всем. Его сердцем, его домом, его будущим. Он, грубый ковбой, вдруг почувствовал, что значит быть человеком.

А потом — предательство.

Джозая. Его лучший друг. Человек, которому он доверял жизнь. В ту ночь они должны были уйти вместе — от погони, от пуль, от всего, что их преследовало. Но Джозая оставил его истекающим кровью на выжженной равнине. Он забрал Грейс. Увёл её. Оставил его умирать.

Джо выжил. Не по воле судьбы — по проклятию. Его нашли пастухи, выходили. Лицо обожгло порохом и огнём, глаз вытек, оставив белый зрачок, шрам прорезал щёку. Он смотрел в зеркало и видел не себя, а напоминание о предательстве.

С тех пор он шёл. От города к городу.
Он показывал фотографию, единственную, что сохранилась: он и она, ещё счастливая, ещё не преданная. Он сам уже не мог смотреть на это лицо — оно резало сердце, как бритва. Но для других оно было ключом.

Иногда ему отвечали равнодушием, иногда смеялись. Иногда кто-то вспоминал — «Да, видел женщину похожую… с мужчиной высоким, тёмноволосым…» Но всё заканчивалось ничем.

И теперь — снова дорога. Солнце поднималось, превращая землю в медь. Джо снял кулон, щёлкнул крышкой. Лицо Грейс мелькнуло перед глазами. Он зажал его в кулаке так сильно, что костяшки побелели.

— Зачем… — прошептал он. И не было понятно, к кому он обращался: к ней, к другу или к самому себе.

⸻

К полудню дорога вывела его к новому городку.
Сначала — колодец у въезда, окружённый криками мальчишек, что плескались в ведре. Потом — скрип колёс телеги, нагруженной сеном. Вдоль улицы — деревянные дома, лавки, вывеска «Аптека», запах свежеиспечённого хлеба из булочной.

Люди здесь жили, не подозревая, что мир может рушиться. Мужчины в жилетах, женщины в длинных платьях, дети с облупленными коленями. Казалось, жизнь в этом месте текла мирно, как тихая речка.

Джо шагал по улице, и прохожие отводили взгляд. Его шрам, белый глаз, походка человека, который слишком много видел — всё это внушало страх. Но он не замечал. Он держал в руках фотографию.

— Извините, — остановил он первого встречного, седого мужчину с мешком зерна. — Вы не видели их? — он показал снимок.

Тот посмотрел, пожал плечами:
— Не знаю, сэр. Женщина красивая… но нет, не помню.

Джо стиснул зубы и пошёл дальше. У лавки он показал фотографию продавщице. Она нахмурилась.
— Знакомо… — сказала она. — Минутку… Это же… — и вдруг глаза её расширились. — Подождите… это жена мистера Букера.

Слово ударило в сердце, как выстрел.

— Букера? — голос Джо прозвучал низко и глухо.
— Да, Джозая Букер. Наш герой. Человек чести. Его все здесь уважают. Он живёт за церковью, в доме с большой верандой.

У Джо пересохло во рту. В глазах загорелся тот самый огонь, что давно тлел в груди.
Наконец.

Он шёл дальше, и каждое его дыхание становилось тяжелее. Месть, которую он носил в себе годами, наконец обретала плоть. Его сердце колотилось в груди, как барабан войны.

И вот он вышел на окраину. Перед ним раскинулся дом. Белёная веранда, кресло-качалка, дым из трубы. На крыльце — мужчина. Джозая. В руках книга, рядом трубка. Улыбка. Уют. Спокойствие.

И вдруг к нему подбежал мальчишка лет двенадцати, с весёлым лицом и ясными глазами. Он обнял отца за шею. Чуть позже выбежала девочка, совсем кроха, и Джозая поднял её на руки, закружил. Смех звенел, как колокольчики.

Джо застыл. Его рука легла на револьвер. Он поднял курок.
Но палец дрожал.
В груди боролись два зверя: ярость и что-то, похожее на угасшую любовь. Он видел предателя — и видел отца. Врага — и человека, которого когда-то называл братом.

И он не смог выстрелить. Не сейчас.