Последняя пуля Джо Мелоу

Глава V. Аннабель

На окраине города, за пыльной дорогой, где начинались рощи платанов и тянулся к небу серый крест, стоял маленький монастырь. Стены его были скромны, краска облупилась, а крыша местами потемнела от времени, но всё равно в нём было что-то незыблемое. Белые стены дышали прохладой и покоем, которых Джо не знал уже долгие годы.

Он вошёл туда, словно в чужую жизнь. Скрипнула дверь, пахнуло воском и сухими травами. Тишина встретила его как старый друг — обняла и утихомирила гул его сердца. Он опустил шляпу в руках, шагнул внутрь.

— Чем могу помочь вам, странник? — раздался тихий женский голос.

Она вышла из боковой арки. Высокая, но хрупкая, в сером одеянии. Её лицо было спокойным, но в глазах таилась усталость, знакомая лишь тем, кто слишком много видел чужой боли.

— Я… — Джо запнулся, будто сам удивился, зачем пришёл. — Я ищу не помощи, а ответа.

Она остановилась напротив.
— Моё имя сестра Аннабель. Иногда ответы приходят не через слова, а через тишину.

Джо горько усмехнулся.
— Тишина? Я прожил в тишине пустыни годы. Всё, что слышал, — это стук собственного сердца, да скрежет своей ненависти.

Аннабель кивнула.
— Тогда скажите, что гложет вас?

Он тяжело опустился на скамью. Тени свечей легли на его изуродованное лицо, и белый зрачок сверкнул, как кусок мрамора. Его руки дрожали, когда он достал кулон и раскрыл его. Взгляд его впился в маленькую фотографию.

— Она. — Голос его сорвался. — Грейс. Моя жизнь. Моё всё. Её забрал мой друг. Тот, кто должен был стоять со мной до конца. Он бросил меня умирать. Он унёс её… а я выжил. И с тех пор я иду за ними, чтобы вернуть хоть что-то.

Аннабель не отводила глаз.
— Вернуть? Или уничтожить?

Джо поднял взгляд. В его глазах бушевала буря.
— Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовал я. Хочу, чтобы в его груди было пусто. Чтобы он остался с одним только проклятым эхо внутри.

Сестра молчала. Потом медленно подошла и положила ладонь ему на плечо.
— Я вижу вашу боль. Но скажите: если вы лишите его жизни, что станется с его детьми?

Эти слова ударили, как плеть. Джо вскочил, шляпа упала на пол.
— Дети! — прорычал он. — Вы знаете, что он сделал со мной? Он забрал мою женщину, моё будущее, мою душу! Он лишил меня всего, сестра! А теперь у него дети! Семья! Счастье! А я что? Я должен смотреть, как он живёт моей жизнью?

Его голос гремел под сводами, как выстрелы в пустыне. Аннабель не дрогнула. Она смотрела прямо в его обезумевшее лицо и говорила тихо:
— Простить — не значит забыть. Простить — значит не разрушить себя окончательно.

Он шагнул назад, словно эти слова были ножом.
— Простить? — его смех прозвучал дико. — Я спал на камнях пустыни, сестра. Я шёл сквозь голод и пыль, теряя людей и города, пока он держал её за руку и смеялся с детьми! А вы говорите мне — простить?!

Он замолчал, дыхание рвалось, глаза блестели.

Аннабель приблизилась и, впервые за всё время, сказала с силой:
— А если, убив его, вы станете хуже, чем он?

Тишина накрыла их. Джо стоял, тяжело дыша, пальцы сжимали кулон так сильно, что металл впивался в ладонь. Внутри него было два голоса: один — крик боли, требующий крови, другой — тихий, едва слышный, но упрямый, что звучал как отзвук давно утраченной веры.

Он закрыл глаза. И впервые за долгие годы из груди вырвался не крик ярости, а всхлип. Настоящий. Глухой.

Аннабель не обняла его, не сказала слов утешения. Она лишь стояла рядом, и её присутствие оказалось достаточно.

⸻

Когда он вышел из монастыря, солнце уже клонилось к закату. Его шаг был тяжёлым, но в нём появилась заминка — как будто человек, который всегда шёл только вперёд, впервые допустил, что можно остановиться.