Последняя Струна Луны

Глава 6

Очнулась я, когда Красный гигант уже скрылся за мощными горными пиками. В полутьме разглядела расположившегося на соседней лавке старого советника. Он что-то хотел сказать, но раздумал и тихо выскользнул наружу. А я снова провалилась в сон.

Утро выплеснуло на меня рвущиеся в окошко розовые лучи и азартные крики, доносившиеся снаружи. Воины громко подбадривали кого-то и хором вели счет. Выглянув из повозки я увидела по пояс обнаженного Хёку Лиса, приседавшего с огромным бревном на плечах. Рядом вповалку лежали пятеро обессиленных молодых стражей, похоже выбывших из соревнования. Китайский Геркулес тоже был на пределе, но заметив меня, обрел второе дыхание и под гул болельщиков присел еще двадцать раз.

Подарив герою заслуженные аплодисменты, я быстро оделась и выскочила на чуть подмороженную каменистую землю. Парнишка тут же побежал ко мне и, бухнувшись на колени, начал благодарить за оказанную милость, за спасение, за… За все на свете благодарил. А я завороженно смотрела на то, как впиваются в его колени острые камешки, как дергается на тощей юношеской шее острый кадык, как катятся капли пота по бритой голове. Если воины Огненного берега щеголяли стянутыми в тугой узел длинными черными волосами (любая красавица позавидовала бы), то выкупленный из рабства парень мог пока похвастаться только коротким ежиком. Ничего. Волосы - не уши, отрастут.

А глаза? Как он смотрел на меня! Даже описать не берусь. Так на простую смертную не смотрят. В груди поднялась горячая волна – захотелось обнять и утешить. Как сына. Сына, которого не было, но очень хотелось. И чтоб был похож… Ой, ладно! Пора уже прекратить эти преклонения, но в чужой монастырь со своим уставом не ездят. Пусть все идет, как идет. Потом разберемся с тем, что я могу изменить, а что нет. А пока аккуратно, но настойчиво подняла парня с колен и услала помогать Руолан разбираться с завтраком. Есть снова хотелось до невозможности.

Уточнила у главного стражника, которого звали Лян Кианг (надо запомнить), почему до сих пор не тронулись. Потому что - гладиолус. В смысле, колесо еще не починили. Ну не хочет оно крутиться и все. Но скоро, обязательно скоро поедем.

И точно. Не успело местное светило доползти до зенита, как мы двинулись вдоль сиреневых скал, по безжизненной пустоши. Прощай река, подарившая мне надежду на избавление от синекожести. Но недолог был наш безмятежный путь. В повозке опять что-то сломалось, кажется перетерлась упряжь, пришлось чинить. Пока чинили Ли Хай просвещал меня насчет устройства мира Струн. В общем тащились мы по этой пустоши дня четыре. Все у нас было по схеме: что-то ломается, привал, на привале Ли Хай меня образовывает. И так каждый день.

А потом впереди показались горы. Сразу. Вдруг. Стоило повозке завернуть за крутой поворот нависающей слева каменистой гряды, как впереди возник мощный горный хребет с заснеженными острыми вершинами, теряющимися в фиолетовой дымке, в который мы практически уперлись.

– Великая Посланная должна приготовиться, – предупредил озабоченный Ли Хай. –Дорога через Ветровой перевал тяжела и опасна. Останавливаться не будем даже ночью. Нам нужно спешить. Уже потеряли много времени.

Ну не будем, так не будем. Я-то что? Я в повозке. А вот стражникам не позавидуешь. И так не жарко, а уж на высоте, да при ветре… Словно в подтверждение моих слов на дальних отрогах что-то сверкнуло. Гроза?

Сливовые тени сгущались с отменной скоростью. Отряд уже начал подъем по сузившейся еле различимой в сумерках дороге, когда налетел первый шквал, и началось. Повозку мотало из стороны в сторону. Возмущенные понуканием возницы, уставшие сары фырчали так, что было слышно даже сквозь завывания леденящего ветра. У меня и у малышки Ру (как я уже успела окрестить Руолан) вот-вот должна была развиться морская болезнь. А потом пришла стужа. Не предзимний холодок, игриво подмораживающий первый лед на мелких лужах. Настоящий мороз, от которого птицы мертвым камнем падают наземь.

В повозку кряхтя и невнятно матерясь вполз Ли Хай. Невнятно, потому что зуб на зуб у него не попадал. Обхватив себя руками советник безуспешно пытался унять крупную дрожь. От переохлаждения и неминуемой гибели нас спасала только походная жаровня. Что чувствуют люди снаружи, представить было страшно. А тем временем угли медленно, но верно догорали, подергиваясь серым остывающим пеплом.

- Пеще-е-ера-а-а! – донесся сквозь завывания ветра хриплый, но ликующий крик.

И повозка со скрипом повернула куда-то вправо. Через окна, закрытые ставнями, ничего не удавалось разглядеть. Да и все одно – темень вокруг, что там разглядишь?

Ли Хай взбодрился и полез наружу. Через мгновенье его мощный, не по возрасту голос раздавался уже где-то впереди. Не голос – труба иерихонская! Ну не может такая мощь принадлежать человеку. И тут до меня дошло. Эхо! Пещера оказалась совсем рядом. Прошло еще несколько наполненных ветром и морозом минут, и наступил тишина. Ветер остался где-то за стенами нашего нежданного, но спасительного убежища, а повозка все продолжала двигаться подскакивая на немаленьких валунах. Вероятно, мы попали в целый пещерный каскад. Через три поворота повозка остановилась и я, не обращая внимания, на протесты заглянувшего советника полезла наружу. Ну интересно же!

Пещера, где нашел приют наш отряд, оказалась гигантской. Чуть подрагивающий свет факелов не дотягивался до ее потолка и дальней стены, откуда отчетливо доносился шум падающей воды. Ветер так далеко от входа не забирался, но холод здесь властвовал безраздельно. Не минус – вода не замерзала, но от дыхания шел заметный пар.