Последняя тайна доктора Берри.

Глава 3.

Глава 3

Вечер в таверне пах по-другому, чем утро.
Утром — хлеб, молоко, свежий дым.
Вечером — мясо, жир, вино, мокрые плащи и усталость людей, которые прожили ещё один день и не уверены, что хотят обсуждать следующий.
Маргарет стояла у узкого окна своей комнаты и смотрела вниз, во двор, где под навесом висели верёвки с мокрым бельём. Ветер шевелил ткань, и капли срывались вниз, разбиваясь о камень.
Она медленно застёгивала жилет.
Пальцы работали уверенно. Спокойно. Как перед операцией.
Только вместо операционной — задняя комната таверны.
Вместо стерильных инструментов — кипячёная вода, нож, спирт, ткань и знания, которые опережали этот век на десятилетия.
Она поймала себя на том, что улыбается.
— Отлично, Маргарет, — пробормотала она. — Ты мечтала о научной карьере. А получила подпольную медицину. Великолепно.
Она накинула плащ и спустилась вниз.
В таверне было шумно, но уже без утренней суеты. Люди ели, спорили, пили. У стойки кто-то рассказывал новости о флоте и ценах на зерно.
Клэр стояла у двери в кухню и ждала её.
В руках — чистые тряпки, аккуратно сложенные. Волосы убраны плотнее обычного. Лицо — напряжённое.
— Они пришли, — тихо сказала она.
Маргарет кивнула.
— Где?
— В задней комнате.
Маргарет задержалась на секунду.
— Ты ела?
Клэр моргнула.
— Что?
— Ты ела? — повторила Маргарет.
— Да… — неуверенно ответила Клэр.
— Хорошо. Потому что если ты упадёшь в обморок на середине — я тебя прибью, — спокойно сказала Маргарет.
Клэр кивнула. Серьёзно.
— Не упаду.
— Отлично. Тогда пошли.
Задняя комната была ещё меньше, чем Маргарет помнила. Стол, лавка, узкая кровать. Свеча. Запах уксуса — Клэр уже протёрла поверхности.
На кровати сидела женщина. Лет двадцать пять. В руках — мальчик лет шести, худой, с горячим, блестящим лицом.
Мальчик дышал быстро. Губы пересохли. Глаза полузакрыты.
Маргарет подошла ближе.
— Сколько дней температура? — спросила она тихо.
Женщина вздрогнула, будто ожидала грубого мужского голоса, а получила спокойный.
— Три… три дня… он бредит…
Маргарет коснулась лба мальчика.
Горячий. Сильно.
Она посмотрела на горло. Язык. Кожу.
— Кашель?
— Да…
— Сыпь?
— Нет…
Маргарет взяла запястье ребёнка.
Пульс частый. Но не нитевидный.
Она выдохнула.
— Хорошо.
Клэр стояла рядом, стараясь не мешать.
Маргарет повернулась к ней.
— Вода. И уксус. Немного.
Клэр кивнула и быстро ушла.
Маргарет осторожно уложила ребёнка на бок.
— Слушай меня, — сказала она женщине. — Он не умирает сейчас. Но если ты будешь держать его в шерстяных одеялах — он сгорит изнутри.
Женщина заплакала.
— Мне сказали… надо согревать…
— Надо не убивать, — спокойно ответила Маргарет.
Она приложила ухо к груди ребёнка.
Хрипы. Но не глубокие. Верхние дыхательные пути.
— Отлично, — пробормотала она. — Пока ещё не пневмония.
Она подняла голову.
— Он пил?
Женщина покачала головой.
— Не может…
Маргарет взяла кружку с водой, смочила ткань.
— Мы будем поить его по чуть-чуть. Часто.
Клэр вернулась.
— Вот.
Маргарет взяла уксус, разбавила водой.
— Обтираем. Шея. Подмышки. Пах.
Клэр кивнула.
— Я поняла.
Она действовала осторожно, но уверенно.
Маргарет наблюдала.
И вдруг поймала себя на странном чувстве.
Гордость.
— Ты учишься быстро, — сказала она тихо.
Клэр только пожала плечами, но уголок губ дрогнул.
Через полчаса дыхание мальчика стало ровнее. Он перестал метаться. Заснул.
Мать плакала — теперь тихо.
— Вы… вы спасёте его?
Маргарет вздохнула.
— Я дам ему шанс. Всё остальное — решает его тело.
Женщина кивнула, как будто услышала молитву.
— Merci… merci…
Маргарет махнула рукой.
— Приходите завтра утром. Если будет хуже — сразу.
Женщина ушла, прижимая ребёнка.
Клэр закрыла дверь.
Тишина.
Маргарет опёрлась о стол.
— Чёрт… — тихо сказала она. — Я скучала по этому.
Клэр посмотрела на неё.
— По детям?
— По работе, — ответила Маргарет. — Когда ты знаешь, что можешь что-то изменить.
Она посмотрела на Клэр.
— Ты понимаешь, что если слухи пойдут дальше — у нас будут проблемы?
Клэр кивнула.
— Уже идут.
Маргарет замерла.
— Что?
— Сегодня приходил человек. Спрашивал, правда ли, что у Морелей есть «родственница, которая лечит».
Маргарет медленно выдохнула.
— Отлично. Быстро.
Она провела рукой по волосам.
— Значит, нам нужен следующий шаг.
Клэр молчала.
Маргарет посмотрела на неё.
— Если я хочу работать открыто… мне нужен диплом.
— Университет, — тихо сказала Клэр.
Маргарет кивнула.
— Да.
Она подошла к окну.
— Но женщина не может поступить.
Клэр смотрела на неё.
— Тогда…
Маргарет усмехнулась.
— Тогда поступит мужчина.
Тишина повисла между ними — плотная, как дым.
— Брат, — сказала Клэр.
Маргарет кивнула.
— Да. Пора ему появиться.
Маргарет поднялась в комнату позже, когда таверна уже почти стихла.
Она зажгла свечу. Села за стол.
Перед ней лежали книги. Латынь. Анатомия. Старые лекции.
Она открыла одну.
— Ars longa, vita brevis.
Искусство вечно, жизнь коротка.
Она улыбнулась.
— Ну да. Особенно если ты врач без диплома.
Она взяла перо.
И впервые начала писать имя, которое изменит всё.
James Barry.
Она посмотрела на него.
— Ну что… познакомимся?

Свеча горела неровно.
Пламя иногда вытягивалось тонкой жёлтой иглой, иногда оседало, будто уставало держаться за фитиль. Воск стекал медленно, образуя мягкие, почти прозрачные складки на подсвечнике.
Маргарет сидела, опершись локтями о стол, и смотрела на имя, написанное её рукой.
James Barry.
Чернила ещё блестели.
Она медленно выдохнула.
— Ну здравствуй… — пробормотала она.
Она провела пальцем рядом с буквами, не касаясь — будто проверяла, не исчезнут ли они.
— Значит так… — тихо сказала она. — Если ты существовал — теперь будешь существовать снова. Только немного иначе.
Она взяла следующий лист.
Почерк стал другим. Резче. Мужским. Сухим.
Она тренировалась почти час.
Писала:
James Barry
J. Barry
Doctor Barry
Потом откинулась на спинку стула.
— Отлично. Осталось поступить в университет. Легко. Подумаешь.
Она закрыла глаза.
И вдруг ясно увидела свою аудиторию в XXI веке. Свет, экран, студенты, запах маркеров и антисептика.
Она резко открыла глаза.
— Нет. Назад дороги нет. Значит — вперёд.
Она встала.
Подошла к сундуку.
Достала мужской жилет получше. Тёмный. Почти новый. Рубашку без заплат.
Она провела ткань между пальцами.
— Ну что, мистер Берри. Пойдём знакомиться с наукой.
Утро встретило её холодом и туманом.
Город просыпался медленно. Камни мостовой были влажные. Из труб поднимался дым. Где-то звякали тележки. Пахло хлебом, углём, лошадьми и речной сыростью.
Маргарет шла быстро.
Она держала плечи ровно. Шаг — длиннее. Лицо — спокойнее.
Она больше не была девушкой из комнаты наверху.
Она была молодым мужчиной, который знает, куда идёт.
— Yes.
Да, — тихо сказала она себе и тут же добавила мысленно: «Спокойно. Без привычек будущего».
Университет она увидела издалека.
Каменное здание. Высокие окна. Ступени, стёртые тысячами ног. Перед входом — студенты. Молодые. Шумные. Самоуверенные.
Маргарет остановилась на секунду.
Сердце ударило сильнее.
— Ты хотела преподавать здесь, — прошептала она. — Ну что ж. Начнём с того, что будешь учиться.
Она поднялась по ступеням.
Дверь была тяжёлая. Деревянная. С железной ручкой, холодной, как хирургический инструмент.
Внутри пахло книгами. Пылью. Чернилами. И мужским потом.
Она почти улыбнулась.
— Да. Это точно университет.
В холле стоял стол. За ним — мужчина лет пятидесяти. Очки. Лысина. Усталый взгляд человека, который видел слишком много идиотов.
Он поднял глаза.
— Oui?
Да?
Маргарет опустила голос на полтона ниже.
— Je cherche des informations pour l’admission.
Я ищу информацию для поступления.
Он окинул её взглядом. От ботинок до лица.
— Nom?
Имя?
Она выдержала паузу.
— Barry. James Barry.
Берри. Джеймс Берри.
Он записал.
— D’où venez-vous?
Откуда вы?
— Angleterre.
Англия.
Не совсем ложь. Не совсем правда.
— Études?
Образование?
Маргарет выдохнула.
— Médecine… partiellement.
Медицина… частично.
Он хмыкнул.
— Ici, nous formons des médecins. Pas des rêveurs.
Здесь мы готовим врачей. Не мечтателей.
Маргарет спокойно кивнула.
— Parfait.
Отлично.
Он поднял бровь.
— Vous êtes sûr?
Вы уверены?
— Oui.
Да.
Он протянул лист.
— Экзамены через месяц. Латынь. Анатомия. Основы хирургии. Если провалите — не возвращайтесь.
Маргарет взяла лист.
— Merci.
Спасибо.
Она повернулась.
— Monsieur Barry.
Она обернулась.
— Ici, il n’y a pas de miracles. Seulement du travail.
Здесь нет чудес. Только работа.
Маргарет посмотрела на него спокойно.
— Très bien.
Отлично.
Она вышла на улицу.
Воздух был холодный, влажный, настоящий.
Она шла медленно.
Экзамены.
Латынь — легко.
Анатомия — смешно легко.
Хирургия — она могла преподавать.
Она вдруг засмеялась.
Прохожий посмотрел на неё с подозрением.
Она тут же перестала.
— Спокойно, Маргарет. Ты не дома.
Она вернулась в таверну к обеду.
Клэр сидела за столом и чистила морковь.
— Ну? — спросила она сразу.
Маргарет положила лист перед ней.
Клэр прочитала.
Руки у неё дрогнули.
— Вы правда будете поступать?
— Он будет, — спокойно сказала Маргарет.
Клэр посмотрела на неё.
— Вы не боитесь?
Маргарет усмехнулась.
— Я оперировала под артобстрелом.
Клэр моргнула.
— Что?
Маргарет махнула рукой.
— Образно.
Она села.
Жан-Батист поставил перед ней миску супа.
— Vous avez réussi?
Удалось?
— On verra.
Посмотрим.
Он кивнул.
Вечером Маргарет сидела в комнате и читала анатомический атлас.
Латынь ложилась в мозг легко, как родной язык.
— Musculus sternocleidomastoideus.
Грудино-ключично-сосцевидная мышца.
Она усмехнулась.
— Да. Я определённо на месте.
Она закрыла книгу.
И вдруг поняла.
Если она поступит…
Она станет первым.
Она станет Берри.
Она станет легендой.
Она медленно вдохнула.
— Ну что… — тихо сказала она. — Начинаем.
Свеча треснула.
Внизу в таверне смеялись.
Город жил.
А где-то впереди её уже ждала война. Болезни. Смерть. И медицина, которая ещё не знала, что она изменится.
Она легла.
Закрыла глаза.
И впервые за долгое время уснула без кошмаров.
Потому что теперь она снова была там, где должна быть.
На границе жизни и смерти.
Где ей всегда было… странно спокойно.