Последняя тайна доктора Берри.

Глава 4.

Глава 4

Дни перед экзаменами имели особый запах.
Не в буквальном смысле — хотя и в буквальном тоже. В комнате Маргарет пахло свечным воском, сырой бумагой и хлебом, который Клэр приносила ей так настойчиво, будто это был лечебный препарат.
Но главное — они пахли напряжением.
Она привыкла к нему.
В XXI веке напряжение перед операцией было кратким: минут десять, пока ты моешь руки, пока проверяешь инструменты, пока расписываешь в голове первый разрез. Потом наступает работа — и мозг становится холодным и точным.
Здесь напряжение растягивалось.
Сутками.
Месяц подготовки превращался в тонкую проволоку, натянутую под кожей: не больно, но постоянно. И эта проволока звенела, когда кто-то внизу громко смеялся, когда кто-то стучал кружкой о стол, когда на улице проезжала повозка и колёса попадали в выбоину.
Маргарет сидела за столом и переписывала латинские фразы так, будто они были заклинаниями, которые держат её жизнь целой.
“In morbis, medicina est ars coniecturalis.”
«В болезнях медицина — искусство предположения».
— Да уж, — пробормотала она. — Особенно когда у тебя нет анализа крови и рентгена.
Она провела пальцем по строчке, потом резко зачеркнула на полях своё замечание.
Слишком современно.
Слишком привычно.
Она училась не только медицине этого века. Она училась говорить его языком — не французским, не английским, а языком подхода. Языком, которым преподаватели оценивают «правильность».
Потому что можно быть гением — и провалить экзамен, если не понравишься.
Эту истину она знала и в XXI веке.
Только там её называли иначе.
«Вас не продвинули, потому что вы слишком резкая».
«Вас не взяли, потому что вы конфликтная».
«Вас не назначили, потому что вы неудобная».
Маргарет усмехнулась.
— Ну что ж. Берри будет удобным. Берри будет образцовым. Берри будет улыбаться ровно тогда, когда нужно. А потом… потом Берри будет делать то, что считает правильным.
Она отложила перо, растёрла пальцы, потом встала и сделала несколько шагов по комнате.
Тело просило движения.
Она присела — раз, два, три — легко, пружинисто. Привычка спортсмена. Потом наклонилась, потянула мышцы ног, спины, плеч.
Дверь скрипнула.
Клэр сунула голову в комнату.
— Вы снова прыгаете, как солдат.
Маргарет повернулась.
— Я не прыгаю. Я поддерживаю механизм.
Клэр вошла, держа в руках чашку с чем-то тёплым.
Запах — мята, тимьян, немного мёда.
— Отец сказал, что если вы ещё раз забудете поесть, он лично заставит вас сидеть на кухне и чистить картофель.
Маргарет подняла бровь.
— Это угроза или пытка?
— Это воспитание, — сухо сказала Клэр и поставила чашку на стол. — Пейте.
Маргарет сделала глоток. Тепло разлилось по горлу и груди.
— Хорошо. Жан-Батист умеет готовить и угрожать. Редкое сочетание.
Клэр скрестила руки.
— Сегодня приходили ещё двое.
Маргарет замерла.
— Пациенты?
— Да. Одна женщина с болью в боку. И мужчина с раной на руке. Они спрашивали «где тот, кто лечит».
Маргарет выдохнула.
— Слухи.
— Слухи, — подтвердила Клэр. — И мадам Лефевр сказала, что о вас говорят на рынке.
Маргарет закрыла глаза на секунду.
— Это плохо.
— Это неизбежно, — сказала Клэр. — Вы спасли женщину. Вы не могли сделать это тихо.
Маргарет посмотрела на неё.
— Ты понимаешь, что если мы будем лечить всех подряд, нас найдут?
Клэр пожала плечами.
— А если не будем лечить — они всё равно умрут. И вас это будет мучить.
Маргарет усмехнулась.
— Умная ты, Клэр Морель. Очень неприятно умная.
Клэр спокойно выдержала взгляд.
— Это тоже неизбежно.
Маргарет кивнула.
— Хорошо. Тогда делаем так. Я принимаю — но выборочно. Только тех, кого нельзя бросить. И только в определённые часы. Через задний вход. Без толпы. Без разговоров.
Клэр кивнула.
— Отец согласен. Он сказал: «Я не святой. Я просто не хочу, чтобы в моём доме умирали».
Маргарет улыбнулась.
— Практичный человек.
— И ещё… — Клэр замялась.
Маргарет сразу уловила: сейчас будет неприятное.
— Говори.
— Вчера вечером у стойки сидел господин… он не наш. Он не из квартала. И он слушал.
Маргарет подняла бровь.
— Слушал что?
— Как один торговец рассказывал, что «какая-то девушка лечит лучше врача». Он не смеялся. Он запоминал.
Маргарет медленно выдохнула.
— Как выглядел?
— Хорошо одет. Без грязи. Перчатки. Тёмный плащ. И у него была… манера смотреть, как у человека, который привык получать ответы.
Маргарет усмехнулась.
— Прекрасно. Ещё один мужчина, который считает, что мир обязан ему объяснениями.
Клэр посмотрела на неё внимательно.
— Вы злитесь?
— Я живу, — ответила Маргарет. — Злость — часть жизненного процесса.
Клэр кивнула.
— Тогда будьте осторожны.
Маргарет взяла чашку, допила и поставила её обратно.
— Осторожность — моя специальность.
Клэр ушла.
Маргарет снова села за книги.
И заставила себя читать.
На следующий день она пошла в университет не потому, что хотела.
А потому, что ей нужно было увидеть Этьена Ламбера.
Ей нужен был человек внутри системы.
Не «союзник» — слово слишком романтическое.
Контакт. Ресурс. Проводник.
Она вошла в канцелярию уверенно, как всегда.
Этьен поднял глаза, и на секунду у него дрогнули губы — как у человека, который рад увидеть знакомое лицо, но не хочет этого показывать.
— Monsieur Barry, — сказал он ровно. — Вы снова здесь.
— Я предупреждала, что удача мне не нужна, — сказала Маргарет. — Мне нужен доступ. И книги.
Этьен усмехнулся.
— Вы говорите так, будто библиотека ваша.
— Она станет моей, если я поступлю, — спокойно ответила Маргарет.
Этьен отложил перо.
— Садитесь.
Маргарет села.
Этьен понизил голос.
— Я слышал о вас.
Маргарет подняла бровь.
— Уже?
— Город маленький, — сказал Этьен. — И слухи здесь бегают быстрее лошадей.
Маргарет усмехнулась.
— Я надеялась, что хотя бы быстрее профессоров.
Этьен чуть улыбнулся.
— Что вы сделали?
Маргарет посмотрела на него внимательно.
— Вы задаёте вопросы не как чиновник.
Этьен пожал плечами.
— Я не люблю, когда рядом происходит что-то интересное, а мне не рассказывают.
Маргарет прищурилась.
— Это опасное качество.
— Возможно, — спокойно сказал Этьен. — Но я умею молчать. Это тоже качество.
Маргарет выдержала паузу.
Потом сказала нейтрально:
— Я помогла женщине. И ребёнку.
Этьен кивнул, будто так и ожидал.
— Вы врач?
Маргарет улыбнулась.
— Я кандидат в студенты.
Этьен посмотрел на неё так, будто понял, что ответ — искусный уход.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я скажу иначе. У вас руки врача.
Маргарет не отвела взгляд.
— У вас глаза человека, который любит тайны.
Этьен усмехнулся.
— Да.
Маргарет наклонилась ближе.
— Этьен Ламбер, я вам сейчас скажу одну простую вещь. Если вы хотите жить спокойно — не задавайте мне вопросов. Если вы хотите жить интересно — помогите мне.
Этьен замер на секунду.
Потом выдохнул.
— Чем?
Маргарет вытащила лист с экзаменами.
— Мне нужно знать, как они оценивают. Не содержание. Поведение.
Этьен посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Вы правда думаете, что это важно?
Маргарет усмехнулась.
— Я женщина.
Этьен моргнул.
Маргарет тут же добавила спокойно, как будто это шутка:
— В том смысле, что я всю жизнь наблюдала, как талант проигрывает привычкам общества. Здесь — то же самое. Только ставки выше.
Этьен молчал секунду.
Потом тихо сказал:
— Вы умны.
Маргарет наклонила голову.
— Я выживаю.
Этьен взял перо.
— Экзамен по латыни ведёт профессор Дюваль. Он любит, когда кандидат не просто переводит, а объясняет смысл.
Маргарет кивнула.
— Отлично.
— Анатомию принимает профессор Вальтер. Он педант. Он будет ловить вас на терминах и на мелочах.
Маргарет кивнула.
— Ещё лучше.
— А основы хирургии… — Этьен замялся. — Там старый профессор. Он обожает задавать вопросы так, будто вы уже виноваты.
Маргарет усмехнулась.
— Как мило. Значит, мне будет уютно. Я всю жизнь так жила.
Этьен посмотрел на неё с чем-то похожим на уважение.
— Вы не похожи на других кандидатов.
Маргарет пожала плечами.
— Я не похожа на многих людей.
Этьен тихо рассмеялся.
— Тогда совет: будьте чуть менее… остры.
Маргарет подняла бровь.
— Я не умею быть тупой.
Этьен усмехнулся.
— Умение быть тупым иногда спасает от неприятностей.
Маргарет покачала головой.
— Я предпочитаю спасать себя иначе.
Этьен наклонился ближе.
— Вы будете в читальном зале сегодня?
Маргарет кивнула.
— Да.
— Тогда… я могу принести вам список вопросов, которые задавали в прошлом году.
Маргарет посмотрела на него пристально.
— Зачем вам это?
Этьен пожал плечами.
— Потому что мне любопытно, что вы сделаете с этим знанием.
Маргарет медленно улыбнулась.
— Вы тоже опасный, Этьен Ламбер.
— Мы все опасны, если у нас есть мозги, — спокойно ответил он.
Маргарет встала.
— Тогда договорились.
Этьен кивнул.
— Договорились.
В читальном зале было тихо.
Люди шуршали страницами, перья скрипели, кто-то тихо кашлял. Запах бумаги был густой, как суп.
Маргарет открыла учебник и снова ушла в термины.
“Femur.” — бедренная кость.
“Humerus.” — плечевая.
“Scapula.” — лопатка.
Она писала, повторяла, проверяла себя.
В какой-то момент к её столу подошёл Этьен. Он положил тонкий лист рядом с книгой и не сказал ни слова.
Маргарет посмотрела на лист.
Список вопросов.
Она подняла глаза.
Этьен уже уходил.
Маргарет тихо сказала:
— Merci.
Спасибо.
Этьен не обернулся, но поднял руку — коротко, как знак.
Маргарет опустила взгляд на лист.
И почувствовала знакомое: азарт.
Сейчас всё становилось реальным.
Экзамен — не просто бумага.
Экзамен — дверь.
Она отложила лист и вдруг поймала себя на мысли: она не боится.
Ей страшно было другое.
Что она поступит.
А дальше начнётся настоящий ад.
Потому что в университете она будет среди мужчин. Среди будущих врачей. Среди тех, кто не готов принять, что «Берри» — лучший.
Она закрыла глаза на секунду.
— Ладно, — прошептала она. — Пусть попробуют.
Когда она вернулась в таверну, уже стемнело.
В зале было шумно. Люди ели. Спорили. Пахло мясом и вином.
Клэр быстро подошла к ней.
— У нас пациент.
Маргарет кивнула.
— Кто?
— Мужчина. Рука. Говорит, что порезался на складе. Но у него вид… — Клэр наклонилась ближе, — как у человека, который не хочет рассказывать правду.
Маргарет усмехнулась.
— Это мой любимый тип пациентов.
Она сняла плащ.
— Где он?
— В задней комнате.
Маргарет пошла.
Мужчина сидел на лавке, держа руку в ткани. Одет был хуже, чем «господин в перчатках», но чище, чем рабочие. Средний слой. Лицо напряжённое. Глаза бегают.
Маргарет подошла, не теряя времени.
— Покажите.
Он замялся.
— Это… пустяк…
— Пустяки обычно не кровят так, — спокойно сказала Маргарет.
Он нехотя развернул ткань.
Порез был глубокий. На ладони, ближе к большому пальцу. Края неровные. Кровь уже подсохла, но видно было: он сжал ткань слишком поздно.
Маргарет наклонилась.
— Когда?
— Сегодня.
— Чем?
— Ножом.
Маргарет подняла бровь.
— На складе?
Он сглотнул.
— Да.
Маргарет посмотрела на его ногти. На пальцы.
Следы от верёвки. Не от складской работы. Скорее от того, что он держал что-то, что сопротивлялось.
Она подняла глаза.
— Дайте руку.
Он замер.
Маргарет сказала мягко, почти ласково:
— Если вы боитесь правды, вам не ко мне. Если вы боитесь инфекции — вам ко мне.
Он молча протянул руку.
Маргарет взяла спирт, смочила ткань, промыла рану.
Мужчина зашипел.
— Merde! — выругался он.
— Merde! — «Чёрт!» / грубое ругательство.
Маргарет усмехнулась.
— Вы ругаетесь как француз.
Мужчина моргнул.
— Я… был во Франции.
Маргарет кивнула.
— Это видно.
Клэр стояла рядом и держала миску с водой.
Маргарет взглянула на неё.
— Нить.
Клэр подала свёрток — тонкую нитку и иглу, которую они приготовили заранее.
Маргарет выдохнула.
— Ну что ж. Пора шить.