Последняя тайна доктора Берри.

Глава 5.

Глава 5

Утро было холодным и сырым, как будто ночь не ушла, а просто отступила в тень домов и мокрых переулков. Маргарет проснулась раньше, чем внизу загремели первые кружки и заскрипела дверь кухни. В комнате пахло свечным воском, сухой бумагой и шерстью плаща, который так и не успел просохнуть до конца.
Она лежала неподвижно, слушая собственное дыхание.
Слишком ровное. Слишком молодое. Слишком сильное.
Её раздражало не тело — тело было подарком. Её раздражала привычка тела жить так, будто нет угрозы. А угроза была. И теперь она не имела права ошибаться во второй раз.
Маргарет села, опустив ноги на холодный пол, и сразу сделала то, что делала всегда, когда требовалась ясность: привела мысли в порядок, как инструменты на столе.
Кто она?
Маргарет — женщина, «родственница» и «ассистентка».
Берри — врач.
Мир видит только Берри.
Она подошла к тазу, умылась ледяной водой, вытерла лицо грубым полотенцем. На секунду задержала взгляд на своих пальцах: тонких, длинных, слишком аккуратных для «юноши», если смотреть внимательно.
Значит, никто не должен смотреть внимательно.
Она переоделась быстро. Тёмные брюки, рубашка, жилет. Галстук — тот самый, который вчера принесла Клэр. Узел она завязала ровно, без лишнего изящества. Волосы убрала максимально просто, чтобы не выдавали ни привычки, ни пола. Поверх — плащ, тяжёлый и пахнущий дымом.
Она посмотрела в зеркало.
Не красавец. Не романтический герой.
Худой молодой человек с серьёзными глазами и привычкой держать подбородок чуть выше, чем у тех, кто готов уступать.
Маргарет внимательно проверила себя: плечи, руки, шея, голос. Несколько слов шёпотом — на французском, на английском.
— Yes.
Да.
— Bonjour.
Добрый день.
Потом совсем тихо, почти для себя:
— Calme.
Спокойно.
Она спустилась вниз.
В таверне было тепло от печи и человеческого дыхания. Пахло хлебом, мясом и мокрой шерстью тех, кто уже успел зайти выпить утреннего горячего вина. Жан-Батист стоял у стойки и резал буханку — ровно, как хирург режет ткань по линии.
Клэр была там же — с аккуратно убранными волосами, с полотняным мешком через плечо. Она подняла глаза на Маргарет и на секунду замерла. Не от удивления — от оценки. Потом едва заметно кивнула: да, это Берри.
Жан-Батист не сказал ни слова. Просто поставил перед Маргарет кружку.
Горячий напиток обжёг ладони через глину. Пахло мятой и чем-то горьким.
Маргарет сделала глоток, не морщась.
— Сегодня кто-то придёт, — тихо сказал Жан-Батист, не глядя. — Уже спрашивали.
Маргарет кивнула.
— Только через задний вход.
— Как вы сказали, — буркнул он. — И ещё… тот господин в перчатках снова был вчера.
Маргарет не изменилась в лице.
— Он спрашивал?
— Он слушал.
Клэр наклонилась ближе.
— И смотрел на дверь, где вы живёте.
Маргарет спокойно поставила кружку.
— Значит, ему нужно показать не меня, — сказала она ровно. — Ему нужно показать Берри. Чтобы он запомнил, кого бояться.
Клэр побледнела.
— Вы хотите, чтобы он боялся?
Маргарет посмотрела на неё.
— Я хочу, чтобы он не лез. Это разные вещи.
Клэр кивнула. Глаза у неё были серьёзные.
— Тогда начинаем сегодня?
— Сегодня, — подтвердила Маргарет.
Клэр быстро ушла в кухню и вернулась с маленьким свёртком: чистая ткань, игла, нитки, небольшой ножик, бутылочка спирта. Всё это выглядело невинно — как женская корзинка для рукоделия, если не знать, что именно будет «шиться».
— Я буду рядом, — сказала Клэр.
Маргарет кивнула.
— Ты будешь рядом как сестра, которая «помогает брату». Помнишь?
— Помню.
— И ещё. Если кто-то спросит тебя, почему ты помогаешь доктору, ты скажешь…
Клэр не дала ей закончить:
— «Потому что он меня научил читать». И это будет почти правда.
Маргарет усмехнулась одним уголком губ.
— Очень хорошо, Клэр Морель.
Она взяла лист с вопросами, который дал Этьен Ламбер, спрятала его во внутренний карман. Ещё одна вещь, которую нельзя было потерять.
— Я иду в университет, — сказала она. — После этого — приём.
Жан-Батист хмыкнул.
— Вы сумасшедший.
Маргарет посмотрела на него глазами Берри.
— Я врач.
И это прозвучало так, что Жан-Батист больше не спорил.
Университет встретил её мокрыми ступенями и холодным воздухом в коридорах. Пахло камнем, влажной шерстью и чернилами. Студенты проходили мимо, не обращая внимания: худой англичанин в строгом жилете — таких много, и все они считают себя будущими великими.
Маргарет держала шаг ровным. Ей нельзя было торопиться — торопливость выдавала тревогу. Ей нельзя было задерживаться — задержка означала неуверенность.
Она дошла до канцелярии.
Этьен Ламбер сидел за столом, как обычно, с пером в руке. Увидев её, он поднял взгляд и на мгновение улыбнулся — быстро, будто случайно.
— Monsieur Barry.
Месье Берри.
— Monsieur Lambert.
Месье Ламбер.
Этьен посмотрел на неё внимательнее.
— Вы сегодня… иначе выглядите.
Маргарет слегка наклонила голову.
— Я решил выглядеть так, чтобы мне не мешали.
Этьен тихо рассмеялся.
— Это умно.
Маргарет положила на стол лист с экзаменами.
— Мне нужно уточнить время. И ещё — где именно будет часть по анатомии.
Этьен наклонился, быстро пробежал глазами.
— Анатомия — в малом зале. Латынь — в читальном. Хирургия — в аудитории при госпитале. Там пахнет… — он поморщился, — неприятно.
Маргарет кивнула.
— Мне привычно.
Этьен поднял бровь.
— Привычно?
Маргарет ответила спокойно:
— Англия не славится розовой водой.
Этьен усмехнулся и протянул ей ещё один лист.
— Это список книг, которые любит профессор Дюваль. Он задаёт вопросы из них.
Маргарет взяла лист.
— Спасибо.
Этьен задержал взгляд на её руках.
— Вы действительно хотите стать врачом, месье Берри?
Маргарет чуть прищурилась.
— А вы действительно хотите услышать правду, месье Ламбер?
Этьен не отвёл глаз.
— Да.
Маргарет выдержала паузу — ровно столько, сколько нужно, чтобы слова прозвучали весомо.
— Я не просто хочу. Я не могу иначе.
Этьен замолчал на секунду.
Потом тихо сказал:
— Тогда совет: не спорьте с профессорами. Даже если они будут неправы.
Маргарет усмехнулась.
— Это самое сложное, что вы могли мне сказать.
Этьен улыбнулся.
— Я знаю.
Маргарет убрала листы внутрь плаща, уже собираясь уйти, но Этьен вдруг произнёс тише, почти шёпотом:
— В городе говорят о враче. О странном враче. Говорят, он принимает бедных и не берёт платы.
Маргарет не изменилась в лице.
— Город любит истории.
— И город любит сдавать людей тем, кто выше, — добавил Этьен.
Маргарет посмотрела на него.
— Вы меня предупреждаете?
Этьен медленно кивнул.
— Да.
Маргарет чуть наклонила голову.
— Тогда я вам обязан.
Этьен поднял уголок губ.
— Не обязаны. Просто… — он замялся, — мне интересно, что из вас получится.
Маргарет посмотрела на него пристально.
— Вы слишком любите интересное.
— Это моя слабость, — признал Этьен.
Маргарет кивнула.
— Тогда держите её под контролем.
И вышла.
Дорога назад к таверне была по мокрым улицам, где воздух резал горло сыростью. Маргарет шла быстро, но без суеты. Проходя мимо лавки с тканями, она заметила двух женщин, которые замолчали при её приближении и посмотрели вслед.
Слухи уже жили своей жизнью.
Она не стала оглядываться. Оглядываются те, кто боится. Берри не боится — он раздражается.
У задней двери таверны её ждала Клэр.
— Они пришли, — сказала она тихо.
— Кто?
— Мадам Лефевр привела мужчину. И ещё одну женщину. Женщина держит руку на животе и еле идёт.
Маргарет почувствовала знакомое: внутри будто щёлкнул выключатель. Сейчас она перестаёт быть человеком и становится функцией — врачом.
— Где Жан-Батист?
— Внизу. Он сказал, что никого не пустит в задний коридор, кроме тех, кого мы назовём.
Маргарет кивнула.
— Хорошо.
Она сняла плащ, закатала рукава.
Не быстро — уверенно.
Клэр посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Но она тут же спрятала это за деловитостью.
— Спирт, вода, ткань, — перечислила Клэр.
— И тишина, — добавила Маргарет. — Тишина важнее всего.
Они вошли в заднюю комнату.
Там стояла мадам Лефевр, уже знакомая, с лицом, в котором смешались страх и торжество. Рядом — мужчина лет тридцати, с шапкой в руках, в мокрой куртке. И женщина — молодая, бледная, губы белые, рука прижата к низу живота.
Маргарет остановилась в дверях на секунду, чтобы они увидели.
Чтобы они запомнили: врач — мужчина.
— Bonjour, — сказал Берри.
Добрый день.
Мадам Лефевр сделала неловкий реверанс.
— Docteur…
Мужчина резко поднял голову.
— Вы… вы доктор?
Маргарет кивнула.
— Да. Садитесь. Рассказывайте.
Она произнесла это коротко, без мягкости. И мужчина послушался, как слушаются тех, кто говорит так, будто знает, как тебя спасти.
Женщина застонала.
Клэр подхватила её за локоть и помогла сесть.
Маргарет сразу увидела по её лицу и по позе: боль сильная, волнами. Возможно — кишечник. Возможно — воспаление. Возможно — женское.
Она наклонилась, оценивая дыхание, цвет кожи, пот.
— Когда началось? — спросила она.
Женщина прошептала:
— Ночью…
— Тошнит?
— Да…
Маргарет положила ладонь на живот — осторожно, через ткань.
Женщина вздрогнула.
— Здесь? — спросила Маргарет.
Женщина кивнула, стиснув зубы.
Маргарет посмотрела на мадам Лефевр.
— Она беременна?
Старуха перекрестилась.
— Нет… вроде нет… но…
Маргарет подняла руку.
— Не «вроде». Или да, или нет.
Старуха замялась.
— У неё… не было два месяца…
Маргарет ощутила, как в голове уже строится схема.
Она перевела взгляд на мужчину.
— Кто вы ей?
— Муж, — выдохнул он.
Маргарет кивнула.
— Тогда вы будете делать то, что скажу. И не спорить.
Он кивнул слишком быстро.
Клэр стояла рядом, и Маргарет видела, как она следит за каждым движением.
Маргарет повернулась к ней, уже не как Маргарет, а как Берри:
— Сестра.
Клэр мгновенно поняла.
— Да, брат.
Маргарет коротко кивнула.
— Воду. Горячую. И чистую ткань. И пусть отец принесёт свет — две свечи.
Клэр выбежала.
Мужчина смотрел на неё с удивлением.
Маргарет не дала ему времени думать.
Она снова наклонилась к женщине.
— Смотрите на меня. Дышите. Я не позволю вам умереть.
Женщина посмотрела на неё мутными глазами и прошептала:
— Merci…
Спасибо…
И в этот момент Маргарет услышала шаги в коридоре.
Не Клэр.
Не Жан-Батиста.
Другие.
Она не подняла головы, но внутренне стала холодной.
Вот оно.
Слухи привели кого-то раньше, чем она хотела.
Маргарет продолжала держать лицо Берри — ровное, спокойное, уверенное, будто в мире не существует неожиданностей.
Дверь в коридоре скрипнула.
И чей-то голос сказал негромко, с лёгким городским акцентом:
— Доктор Берри здесь?
Маргарет не повернулась.
Потому что Берри не оборачивается на вопросы.
Берри отвечает, когда считает нужным.
Она продолжала работать, не позволяя себе ни одной лишней эмоции.
А внутри уже знала: сегодня начнётся не только медицина.
Сегодня начнётся борьба за право быть врачом.