Последняя тайна Гипербореи

Часть 1 . главы 9-10

https://lit-era.com/account/chapter/add?bookId=39678#

                                                    Глава 9.                                                                                          Земля бога Пейве и великана Куйвы. Люди появляющиеся из камня.                                                                                                                                                 В этом забытом Богом краю… вернее я хотел сказать – в краю где властвует бог Пейве, вообще не было никаких дорог. На протяжении многих часов мы двигались по заснеженной, заболоченной тундре время от времени сверяясь с компасом и картой. Впереди, ведя под узцы одного из оленей бодро вышагивал Васька-лопарь. Подействовал ли на него воздух родины или хорошая порция водки, что он наверняка успел принять внутрь, но двигался он очень легко и энергично. Все остальные тоже более или менее выдержали дневной переход. Я, по известной привычке беспокоился за Катарину – всё же она женщина, и вдобавок ко всему ещё и беременная. По силам ли её будут многочасовые переходы по занесённому снегом бездорожью? Но мои опасения оказались совершенно напрасными. Наша, на вид очень хрупкая и миниатюрная спутница выглядела на редкость бодрой и свежей. А вот кто действительно выглядел плачевно так это наш юный итальянец. Даванцати совершенно вымотался, и пока мы обустраивались на ночёвку, он молча сидел на груде хвороста, хмурый и безучастный ко всему на свете. Васька-лопарь быстро нарубил дров, разжёг костёр и вскипятил на нём воду. Я же, вместе с Гельмутом и Дитрихом занялся установкой палаток. Остальные члены нашей экспедиции в лице Воронова, Катарины, и Фергюсона взяв ружья отправились осматривать округу. Почему-то нашему ирландскому другу почудилось что за нами кто-то следит.                                                                                                                                             - Эта чёртова пустота словно сама по себе наблюдает за нами, - сказал он. – У меня такое чувство, что позади кто-то идёт и очень не хочет, чтобы мы его обнаружили. А я привык доверять своим ощущениям, господа. Да и миссис Струэнзе почувствовала нечто подобное. А уж в этом её возможности на много превосходят наши. Надеюсь вам не надо напоминать кто она? – Вооружившись карабинами, приобретёнными ещё в Гамбурге они с Вороновым и девушкой решили тщательно исследовать окрестности нашего лагеря. После заката солнца, прежде чем отправиться спать, мы все сидели у костра вяло обсуждая события истекшего дня и предстоявший маршрут. Клюющий носом Рафаэлло наконец поднялся и пожелав всем спокойной ночи удалился в палатку. На прощание он с усмешкой поинтересовался у Фергюсона - по-прежнему ли он ощущает присутствие неизвестного наблюдателя? И пожелал тому увидеть во сне прекрасную эльфийку, или на худой конец лапландку. Когда Даванцати наконец-то удалился, ирландец проворчал:                                                                                                                                          - Временами мальчишка становится просто невыносимым! Но что делать, господа, если я действительно чувствовал нечто подобное?                                                                                                                                   - Это так. За нами действительно кто-то наблюдает, - поддержала ирландца Катарина.                                                                                                                                           - Уж не восставшие ли мертвецы?! – иронично усмехнулся русский.                                                                                                                                              - Нет. Любых ламий и особенно вампиров я давно-бы почувствовала, - холодно ответила девушка. – Это что-то живое. Может быть человек, может нечто иное, но оно явно из этого мира.                                                                                                                                                - Ой-ой-ой! – вдруг запричитал Васька-лопарь. Он сидел, обхватив голову руками и раскачивался из стороны в сторону. – Это Куйва! За нами идёт большой Куйва!                           - Ты чего, Васька, перепил что ли? – окликнул его Воронов.                                                                                                                                             - Никак нет, Владимир Алексеевич, выпил самую малость, только для сугреву… А Куйва это очень страшно. Он может быть велика-а-аном, может обычного роста, а может совсем ма-а-аленьким. Раньше он был очень большим, до самого неба, и много зла принёс народу саами. За это наши боги, и особенно бог грома Айеке-Тиермес, очень сильно на него прогневались и испепелили своими молниями. Но потом он снова родился, только ростом поменьше стал. Но всё равно очень злой и страшный.                       - Опять сказки рассказываешь? – упрекнул его русский.                                                                                                                                          - Куйва это не сказка, напрасно не веришь, Владимир Алексеевич. Его ещё «Хозяином» зовут потому что он и есть настоящий хозяин этих мест.                                                                                                                                              - А как же ваш бог Пейве? – хитро посмотрел на саама Воронов. - Пейве – бог! Он высоко на небе живёт, а Куйва по земле ходит, - ответил Васька. – Куйва это не сказка. Много людей его видело. Старики говорят не к добру его встретить! Ох не к добру!                                                                                                                                            - Ну а каков он из себя? – не унимался Воронов.                                                                                                                                          - Страшный он. Высотой почитай в два человеческих роста… ну если с русским сравнивать, то тогда в полтора. Покрыт он весь шерстью, глаза красные, и горят как угли. А клыки огромные, и из пасти наружу торчат. Старики говорят, что лучше не встречать его, добра от такой встречи не будет. – Воронов, делая вид что давится от смеха переводил для нас слова Васьки на французский язык.                                                                                                                                                - Только на ночь глядя такое и слушать, - пробурчал Фергюсон и тоже засобирался спать.                                                                                                                                               - Если Куйва ходит рядом, то спать нельзя, - добавил Васька. – Ружьё должно быть под рукою и спать нельзя. А то можно и совсем не проснуться. – Эту фразу Воронов уже не стал переводить, её, с грехом по полам, я разобрал самостоятельно.                                                                                                                                                                                * * *                                                                   Посовещавшись о том - не стоит ли выставить охрану и распределить дежурство, мы пришли к выводу что это делать не обязательно. Фергюсон, задетый саркастическими насмешками юного Даванцати, заявил:                                                                                                                                              - Так, господа, мы окончательно впадём в паранойю. Здесь никого нет, и это совершенно ясно, а всё остальное лишь только нервы. Возможно за нами следил некий местный охотник, но теперь он ушёл, - заявил ирландец. – Не собираемся же мы на самом деле бояться этого самого Куйву! В конце концов мы вовсе не на вражеской территории, господа. Здесь ни Африка, и не Соломоновы острова с дикарями-каннибалами. Вы как хотите, господа, а я иду спать. Все мы достаточно сильно устали, поэтому немедленно последовали его примеру. У костра остался только Васька-лопарь куривший свою набитую вонючим табаком трубку.                                                                        - Я ещё посижу мало-мало, - сказал он поглаживая лежавшее на коленях ружьё. – Посижу и тундру послушаю. – Мы делили с Фергюсоном одну палатку на двоих, и закутавшись в одеяло на тёплом гагачем пуху я немедленно провалился в сон. Снилась всякая чушь… Являлся грозный и облачённый в доспехи Атаульф сын Асмунда. Он что-то выговаривал мне и грозил кулаком. Кажется, мой «родственник» был недоволен тем что я лишил его уже выбранного им воплощения. Затем снилась летающая по воздуху Катарина. Почему-то полностью обнажённая как тогда в лабиринте, и при этом извивающаяся подобно змее. Её рот был широко распахнут в хищном оскале и показывал острые клыки. А по высокой обнажённой груди ручейками стекала кровь. Затем, откуда не возьмись, явился сам Куйва – огромный покрытый шерстью великан ростом до самого неба. Косматая голова его скрывалась за облаками. Он топал ногами и оглашал пространство громоподобными криками от которых дрожала земля. А потом я проснулся. Собственно говоря, проснулся я не сам, а был разбужен тем, что кто-то отчаянно тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидел бледное лицо Фергюсона, и его приоткрытый рот.                                                                                                                                                     - Проснитесь же чёрт возьми, Хагендорф! Вы это слышите?! Слышите?! – Прислушавшись, я ровным счётом ничего не услышал, и, крайне раздражённый на ирландца хотел было уже сказать ему какую-нибудь колкость. И тут раздалось это… Тягучий, раскатистый вопль прозвучавший в какой-то леденящей душу, инфернальной тональности будто бы сотряс всю тундру за стенами нашей палатки. - Слышали?! Кажется, где-то неподалёку! – прошептал Фергюсон. В следующий миг крик повторился снова. И как показалось гораздо ближе. Не долго думая, я схватил ружьё и распахнув палатку выбрался наружу. В создавшейся ситуации правильнее было встретить неведомую опасность снаружи чем покорно ожидать её внутри. Из соседней палатки выскочили Воронов с Даванцати. Однако перед нашими глазами предстала вполне мирная картина. Возле догорающего костра, прямо на куче хвороста полусидел-полулежал Васька-лопарь. Рядом с ним валялась заткнутая пробкой полупустая бутылка коньяка из наших запасов. Кажется он только что проснулся и ещё не осознал почему вокруг него царит такая суета. - Боже мой, господин барон, что это?! – вскричал Дитрих держа в руке топор. Губы парня дрожали, а его растрёпанные волосы казалось стояли дыбом. – Что за дьявольская тварь издавала эти крики?! Второй мой слуга – Гельмут, проявил куда больше хладнокровия. Он успел полностью одеться и держал в руке одно из моих ружей большого калибра. Тут снова раздался крик неведомого существа. Но теперь, к глубокому облегчению всех присутствующих, он звучал гораздо тише и уже на значительном отдалении. - Уф! Кажется пронесло! – вздохнул Дитрих. – Но что это было? Какое существо могло так кричать? Уж не сам ли Дьявол?! - Это Куйва приходил, - пробубнил Васька. – Он Хозяин, вот и обходит свои владения. - Куйва?.. это ещё что за… Ведь он мог нас сожрать! - Дитрих поёжился от холода так-как в спешке забыл надеть свою меховую куртку. – Я теперь до утра глаз не сомкну. - Куйва людей не ест, - с видом специалиста сказал Васька. – Куйва ломает людям спину. Может ещё шею свернуть или задушить. - Господа, господа, а где миссис Катарина? – спросил Фергюсон. – С ней ничего не случилось? - Всё в порядке, господа, - из палатки девушки послышался совершенно спокойный и даже равнодушно-отстранённый голос Катарины. – Со мной всё хорошо и вы можете спокойно идти спать. – Словно повинуясь её распоряжению мы двинулись каждый к своей палатке, но тут взгляд Воронова упал на початую бутылку коньяка. - Вот как! Ах ты, скотина!- вскричал он. – Вот значит как ты, подлец, собирался тундру слушать! Как ты посмел по нашим вещам шарить?! Ну держись, чёртов язычник! – с этими словами русский поднял с земли какую-то увесистую палку и погнался за несчастным саамом. Васька словно мигом протрезвев порхнул в сторону и мгновенно скрылся за палаткой. - Прости, Владимир Алексеевич, видит Бог не хотел! – донёсся его голос из темноты. – Так получилось, чёрт попутал! Я просто хотел попробовать что господа пьют! * * * Когда рассвело, мы с Вороновым надев лыжи осмотрели окрестности нашего лагеря. Мы пытаясь отыскать какие-нибудь следы ночного визитёра, но не смотря на выпавший за ночь довольно глубокий снег никаких свидетельств присутствия неведомой твари мы не обнаружили. - И не найдёте, Владимир Алексеевич, - сказал Васька, морщась о осторожно ощупывая свежий синяк под глазом. - Куйва – хозяин, он умеет ходить по тундре не оставляя следов. Если он не хочет, чтобы его увидели, то никто не увидит. В двух шагах пройдёт и не увидит. В этот день мы совершили, пожалуй, даже больший переход чем накануне. Даже Даванцати несколько приободрился. Он неплохо освоил передвижение на лыжах и выглядел гораздо более уверенно. Двигаясь весь день по намеченному маршруту, мы на закате вышли к становищу лопарей. Здесь стояло около десятка больших, покрытых шкурами чумов, и паслось огромное стадо оленей. Глава этого становища - пожилой саам, назвавшийся русским именем Николай, встретил нас довольно приветливо и разрешил разбить рядом наши палатки. Вначале он всячески уговаривал нас разместится в самом большом из его чумов, но смутившись царившим там тяжёлым воздухом, мы вежливо отказались. Николай, по местным меркам был весьма богатым человеком. А степень богатства у саамов определялось исключительно количеством оленей. Их у Николая было примерно полторы сотни. Ещё у него было двое сыновей, которые жили со своими семьями в соседних чумах, и около десятка внуков и внучек разного возраста. Именно эти неугомонные и галдящие дети проявили самый живейший и неподдельный интерес к нашей компании. Николай был не только главой местного саамского рода, но также считался весьма сильным шаманом или нойдой, как это называется на языке местных жителей. - Русские зовут меня – Колька-шаман, - улыбнулся старик показав редкие пожелтевшие зубы и пригласил нас к себе на обед. Хотя мы отвергли его приглашение поселиться в почётном гостевом чуме, но это приняли с благодарностью. Для такого случая, мы преподнесли нашему добродушному хозяину карабин, хороший охотничий нож, и две бутылки водки. В чуме, кроме нас и хозяина присутствовали ещё двое его более молодых родственников и средних лет женщина, прислуживавшая гостям. Нам хотелось о многом расспросить старика Николая, но сразу выяснилось, что знание Вороновым языка саамов, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Естественно пришлось призвать на помощь Ваську. Тот был несказанно рад приглашению и особенно даровой выпивке. Но у меня сложилось впечатление что наш хозяин почему-то сразу невзлюбил своего земляка. Мы расспросили Николая о тех местах куда держали путь и поинтересовались бывал ли он там? В ответ он лишь округлил глаза, и зацокал языком. - Места там гиблые, - начал переводить Васька предварительно опорожнив чарку водки. – Живому человеку туда ходить нельзя. Мёртвые нойды охраняют путь в интересующую вас долину и не пропускают чужих. Юмъекоор – ущелье мёртвых - тоже очень плохое место. Много, много зим тому назад, когда жил его пра-пра-прадед Туора, откуда-то с запада пришли грозные военные люди в железных одеждах и шапках. Они тоже направлялись в те места. Саами их предупреждали, но они не стали никого слушать. Больше их никто и никогда не видел. С тех времён ещё многие сгинули там и возможно это ожидает и вас если не послушаете предупреждения. Очень не любят боги, когда смертные проникают в запретные земли, и особенно они не жалуют белокожих чужаков. Сама мать земля Маддер-акке обрушит на них огромные камни, бог ветра Пьегг-ольмай нашлёт на них своё дыхание смерти, бог грома Айеке-Тиермес испепелит их своими молниями. Идти туда чистое безумие, никто из вас не вернётся так-как там начинается царство богини смерти Ябме-акко-абимо, и ещё более ужасного Рото-абимо. – Закончив переводить, Васька налил себе ещё чарку водки и мгновенно осушил. Потом весьма довольный откинулся на медвежьей шкуре и закурил свою зловонную трубку. Наш хозяин Николай внимательно и как мне показалось с подозрением посмотрел на него. Мне тоже показалось странным, что старик произнёс раза в три меньше слов чем перевёл Васька. Но может быть таковы особенности этого языка? - Спросите его, не встречал ли он в этих краях, в последние месяцы, высокого, светловолосого человека, носящего очки. То есть круглые стёкла на глазах - попросил Фергюсон. – Если наши расчёты верны, то Струэнзе вполне мог появиться где-то в этих местах. - Старик начал отвечать, пристально глядя на Ваську, а тот переводил: - Нет, не было здесь такого человека. Я бы непременно об этом узнал. Вы единственные чужаки что я видел за последнее время. Но если этот ваш человек, носящий на лице вторые глаза из стекла, отправился в ущелье Юмъекорр, то скорее всего он уже мёртв. Вы тоже умрёте если последуете дальше. Поворачивайте назад, или оставайтесь в моём стойбище до весны. Тогда все останетесь живы. – Переведя, Васька-лопарь снова потянулся к бутылке с водкой. Но тут произошло неожиданное: старик вырвал у него бутылку и что-то резко и отрывисто начал ему выговаривать. А затем и вовсе перешёл на русский. - Зачем обманываешь?! Зачем не верно пересказываешь мои слова?! – хитро улыбнулся старик. – Я не так говорил, совсем не так! И кто ты такой, парень?! С виду вроде наш – саами. И говоришь по-нашему, но только странный ты какой-то. Род, Сэрве-атче, к которому как говоришь, ты принадлежишь… вроде и был такой… Только вымер он весь. Вымер ещё когда мой дед совсем мальцом был. Странный ты… Уж не разбойник ли? зачем обманываешь!? - Васька! Ах ты сукин сын! – взревел Воронов. – Да ты оказывается ваньку валяешь! Сам переб...л, трус, так решил и нас напугать?! Хотел, чтобы мы назад повернули?! Вот я тебя! – Испуганный Васька лихорадочно осушил ещё одну чарку водки, частично пролив её на себя и стремглав выскочил из чума. - Вот стервец! Сам себя запугал всякими Ябме-акко-абимо, вот и придумал нас обмануть! Но где вы так научились русскому, уважаемый Николай? – В ответ старик только тяжело вздохнул и махнул рукой. - Давно это было, не люблю вспоминать. Я тогда совсем ребёнком был, лет наверное десяти-одиннадцати… Украли меня тогда, и продали деду Прохорова, его тоже Пафнутием звали, совсем как нынешнего. Пафнутием Акимовичем… Лютый был человек! Он тогда уже совсем старый был, но очень злой! Чуть что, сразу за свою палку хватался. В то время он с саами дела вёл, оленину закупал, меха, шкуры. Вот я и помогал ему. Не хочу вспоминать, уж очень больно его палка кусалась. Очень был злой человек. Не хочу вспоминать! - Так это ущелье куда мы идём, действительно такое ужасное? – поспешил переменить тему разговора Воронов. В ответ старик только кивнул головой. - Плохое место. Очень плохое. Многие люди там действительно сгинули. И те воинские люди в железных одеждах. Всё это правда. Мой предок Туора предупреждал их вождя с завитыми кверху усами и козлиной бородкой. Говорил ему что не надо туда идти. Но тот не послушал и все они пропали. Места там страшные и вещи творятся чудные. Но я слышал о разных людях, что были там и вернулись живыми. Не думаю, что Маддер-акке или Пьегг-ольмай вместе с Веральден-ольмаем на вас очень рассердятся если вы туда пойдёте. Скорее уж прогневается Рото-абимо, но его можно и задобрить. - Так вы проведёте нас туда? – спросил Воронов. – Мы очень хорошо заплатим. - Нет! Сам я туда не пойду. Плохое место. - Но вы же только что сказали, что слышали… - Саами туда не ходят, - жёстко отрезал старик. – Саами знают про ту землю, поэтому не тревожат богов и обитающих там духов. Такой закон. Боги и духи тоже знают о этом законе и о том, что саами о нём знают. Если туда придёт саами они прогневаются. Но для белых людей такого закона нет. Возможно Бог белых – Иисус окажется сильнее Рото-абимо и Айеке-Тиермеса? Кто может это знать? - Понятно, - кивнул русский. – А человек, тот про которого мы спрашивали, вы его действительно не видели? – Старик задумался и молча раскурил трубку. - С круглыми стекляшками на глазах? Нет, не видел, - произнёс он. Но прочитав на наших лицах сильное разочарование, тут же добавил: - Сам я его не видел, но кое-что слышал. - И что же? – выкрикнули мы с Фергюсоном одновременно. - Был четырёхглазый. Точно был. Он гостил там, - старик Николай махнул в сторону севера. - В становище рода Тусны. Очень умный, говорили, хотя нашего языка и не знал. В том становище живут люди что мало-мало свейский язык знают, вот через этих людей с четырёхглазым и общались. Тот тоже про священные места расспрашивал, и про Юмъекорр, между прочем. Но не любят у нас с незнакомцами об этом говорить. Вот вы, другое дело. Я сразу понял что вы хорошие люди, вот две бутылки русской водки привезли. Тот очкастый тоже веселящую воду привёз. Но только, говорят, какая-то она не такая была. Цветом похожая на мочу больного человека, и на вкус противная. - Кажется этот ваш Струэнзе презентовал им виски, - прокомментировал Воронов. - А ,вы, правильно что водку привезли, только… уже почти ничего не осталось, - старик грустно кивнул на початые бутылки. - Вот ведь старый пьянчуга, - выругался Воронов переведя нам слова старика. – Это он так пытается себе ещё выпивку выклянчить. И не дать нельзя, иначе из него больше ни слова не вытянешь. Пойду принесу, господа. В моём мешке ещё есть несколько бутылок водки, а то Ваську посылать опасно. Спустя минут десять, старый нойда получив в качестве дополнительного презента ещё две бутылки водки сделался намного веселее и разговорчивее. - Человек со стёклами на глазах взял одного из саами как провожатого, и ушёл с ним в горы. – Он имеет в виду Хибинские горы, - пояснил Воронов. – Саами довёл его до запретных мест но дальше с ним не пошёл, вернулся назад. Больше я ничего не знаю, - закончил старик. - А как давно это было? – осоловело спросил Даванцати. – Когда ушёл мой друг Струэнзе? – парень сильно захмелел ибо как всякий представитель теплолюбивых романских народов плохо переносил алкоголь такой крепости. - Это было полторы-две луны назад, - перевёл Воронов, и затем прошептал показав мне глазами на итальянца: - Юноше больше не наливайте, с него уже хватит. Но к несчастью, Рафаэлло это услышал, и придав себе героический вид делано возмутился. - Что это значит, Владимир?! Ты что, думаешь что я не умею пить?! Да я… я, - но тут он не договорив метнулся к выходу из чума закрывая себе рот обеими руками. - Он не русский, это я сразу понял, - улыбнулся старик-лопарь. – Только русские могут пить водку как воду. Вот и Пафнутий Акимович мог наверное за раз почти целую четверть выкушать. Для него что вода что водка ни какой разницы. Ну а как напьётся, принимался ругаться. Называл меня инородцем и проклятым нехристем, а затем начинал своей палкой бить. Дурной был человек, злой как собака. Я вышел в след за нашим итальянским юношей. Молодой Даванцати стоял согнувшись недалеко от чума и держался за молодую, хлипкую берёзу. И его безбожно рвало. После того как наш юный друг изверг из себя всё раннее съеденное и выпитое, я подозвал Гельмута и велел ему отвести паренька в палатку. Когда я вернулся в чум, наша беседа продолжилась, хотя и в более узком кругу. Оба саама, которых Николай представил как своих родственников лежали вповалку и тихо посапывали а прислуживавшая нам женщина куда-то удалилась. - Вы твёрдо решили идти в Юмъекорр? – снова спросил старик. - Да, конечно, - ответили мы. - И ничего не заставит вас повернуть назад? - Нет. Пойми же, Николай, у нас просто нет другого выхода. Мы должны найти нашего товарища или выяснить его судьбу, - ответил я выражая мнение членов всей нашей экспедиции. – Как я понял по карте, этот ваш Юмъекорр находится не так далеко отсюда. Но местность там очень не простая – какие-то болота, горы, озёра… Боюсь что мы легко можем там заплутать. Может быть, уважаемый Николай, вы дадите нам проводника? Старик хмуро посмотрел на меня и кажется глубоко задумался. В полном молчании он несколько минут курил свою трубку. От его отвратительного табака у меня закружилась голова и защипало глаза. Наконец старик заговорил: - Ну если вы твёрдо решили и мне вас не переубедить, - переводил его слова русский, - то я прошу вас задержаться на несколько дней. Вскоре должны вернуться мои старший сын Пекка и внук Ёукка. Они поехали в стойбище соседнего рода чтобы договориться о свадьбе Ёукки с тамошней девушкой. Когда они вернуться, мой внук проведёт вас до границ запретных земель. А то, вы и вправду можете заблудиться. – Выпив ещё пару чарок водки Николай выглядел очень добродушным и словоохотливым. - Скажите, уважаемый Николай, а не слышали ли вы о появлениях здесь «чужих людей»? – вдруг спросил Фергюсон. – То есть я не имею ввиду русских, шведов, норвежцев, или любых других белых, - уточнил он. – Я спрашиваю о совсем чужих людях. Тех кто внезапно появляются не весть откуда, и исчезают неведомо куда. Ещё я слышал что иногда они дарят очень удивительные вещи? – Старик снова задумался и долго курил. Затем он самолично разлил водку по глиняным чашкам и немедленно опорожнил свою. Крякнув, он снова затянулся и выпустив едкий дым сказал: - Это тайна. Великая тайна севера, тайна нашей тундры и нашего народа саами. Чужие люди о которых вы спрашиваете, не любят когда о них рассказывают кому-либо. Очень не любят. Но вы мои друзья, вы принесли много водки и вам я расскажу. Тех кого вы называете «чужими людьми», саами зовут «людьми появляющимися из камня». Они и действительно всегда появляются внезапно, словно выходят прямиком из земли или скалы. И исчезают также. Выглядят они так, что их почти нельзя отличить от обычных людей. Только когда они голодны, их кожа становится очень бледной. Они совсем не злые, но им нельзя перечить или отказывать в чём либо. Иначе будет беда. Лет сто назад, один человек отказал им в пище когда те попросили, и в этот же день один из его оленей сошёл с ума. Он проткнул ему грудь рогами и разбил копытами голову. - Но видели ли вы лично этих «людей выходящих из камня»? – Старик помрачнел и снова затянулся трубкой. - Давно это было… - начал он вспоминать. – В тот год умер Пафнутий Акимович… пьяный он был сильно. С сыном своим Парфёном они очень сильно ругались. Пафнутий Акимович кричал, что тот его обворовывает. Якобы утаивает деньги от двух отцовских факторий которыми управлял. Страшными словами они ругались! Настолько страшными что ни один саами не посмеет их повторить! Для саами мать это святое, а они… - старик огорчённо махнул рукой, и вновь наполнил свою чарку. – А потом Пафнутий Акимович плюнул сыну в лицо и схватив свою палку начал его бить. Так выскочили они на лестницу, и тут у Пафнутия Акимовича ноги подкосились. Схватился он за сердце и с лестницы вниз упал. А уж Парфён Пафнутьевич потряс, потряс его, да говорит - «Наконец-то старый хрен загнулся». Ох нехорошо так про отца… Нынешний то Прохоров тогда ещё в пелёнках лежал… Ну вот, после смерти Пафнутия Акимовича вернулся я сюда, в своё стойбище. Стал оленей пасти, женился вскоре. И вот, как-то поздним вечером разделывал я оленя и вдруг слышу у себя за спиной как кто-то со мной поздоровался. Оборачиваюсь – смотрю человек стоит. Откуда он взялся непонятно! Только что не было никого и вот – стоит! Но я тогда молодой был, не понимал что к чему… Тоже поздоровался, спрашиваю кто он и к какому народу-племени принадлежит? Я же видел, что он не саами. Но и на русского со шведом, или там на немца какого тоже не похож. Я же когда у Пафнутия Акимовича служил, то всяких повидал. Пару раз даже гишпанских купцов в Архангельске видел. Но тот ни на кого не похож был. Лицо очень бледное, узкое и красивое, глаза такие большие и светлые… словно изнутри светятся. Одежда на нём тоже чудная, вроде и похожа на нашу, но другая. А вот шапка точь в точь такая как русские носят. - Называй меня просто Эре, - сказал он. – А народ мой, хотя и очень древний, но тебе не известный. – Ну, - удивился я, думаю, как это так? Вроде всех я знаю, русских знаю, шведов, финнов, норвегов, англицких купцов, американских. Всех пока у Прохорова служил – перевидал. - Да-да, мы поняли вас, Николай. Но вы уже это говорили, - поправил его Воронов. - Ну вот, думаю… Может он китаец? Про них я тоже слышал, хотя и не видел никогда. А ещё может быть македонец? - Что?! А про македонцев то ты откуда слышал?! – поразился Воронов. - Так от Пафнутия Акимовича и слышал. Он ругался так частенько - «Ах он такой-сякой, пидор македонский!». Ну вот! Где хоть народ то твой обитает, спрашиваю? А он махнул рукой на север, там, мол, мы и живём. Вот как. Но я же знаю, что там только Студёное море. А он, между тем, попросил дать ему еды. Попросил, да так, словно он господин типа Прохорова а я его слуга. Ну я говорю – подождите немного, сейчас я оленину приготовлю, сварю в котелке. А человек этот глазами на меня как зыркнул и рукой показал – мол, ничего не надо. Дай мне, говорит, кусок сырого мяса, а лучше всего оленье сердце. И ещё дай мне свежей крови выпить. Подивился я, но дал всё что он просил: сердце дал, и большую плошку с оленьей кровью. Неужели, спрашиваю вам нравится такая еда? - Нет, - говорит, - не нравится. Только без неё мне никак не возможно по вашей земле ходить. – Посидел он немного возле костра, смотрю, а кожа у него уже не такая бледная стала, порозовела даже. Словом, совсем как у нормального человека. И лицо тоже немного округлилось. Вот такие дела! - Ну, - говорит, - а теперь мне пора. Спасибо тебе за угощение, но о том что видел меня лучше никому не говори, - сказал он так и исчез. - Что, просто так взял и исчез? - удивился Воронов. - Точно так. Я отвернулся к котлу, варящееся там мясо помешать, а когда опять к нему повернулся, то этого человека уже не было. Куда он делся наверно одна Маддер-акке знает. Вокруг же, куда ни глянь, только тундра. Ну, разве что большой гранитный валун рядом лежал. Высотой почти в человеческий рост. Вот тогда я и вспомнил рассказы стариков о «людях появляющихся из камня»! Ох и страшно мне стало! Ведь никогда не знаешь что ожидать от этих неведомых людей. Правда зло людям они причиняют очень редко. Гораздо чаще от них можно добра ждать. Обычно за добрые дела, или помощь какую, они хорошими подарками одаривают. Тот которого звали Эре, тоже кстати, мне большую монету подарил. Жёлтая такая была – наверное золотая. Только я со страху потерял её в тот же день. Искал потом, долго искал, да только всё без толку. А вот другому человеку из родственной нам семьи, такой неведомый человек подарил за небольшую услугу золотой шарик. Красивый такой, весь резной и пустой внутри. Размером он был с недозрелое яблоко или с русский пятак, и почему-то очень лёгкий, почти невесомый. Но не это главное. Как получил тот саами этот подарок, то сразу как-то всё у него хорошо по жизни пошло. Олени плодятся, не болеют, всегда сытые. Сам излечился. Грудью он болел сильно, кашлял всё время, и дышать ему трудно было. Думал, что уже к Ябме-акко-абимо пора собираться. А тут вдруг всё прошло, совсем здоровым стал и жил ещё очень долго. Вот так! Я этот шарик собственными глазами в детстве видел, и даже в руках держал. Так что если всё правильно делать при встрече с этими людьми, то всё хорошо будет. – Старик прервал свой рассказ и опять потянулся к бутылке. - Правда, старики ещё говорили что иногда они людей с собой уводят. В камень там уводят или под землю, никто не знает. Только там у них свой мир есть. Большой… Тундра там наверное тоже есть, и олени, и море. И людей, уведённых отсюда они заставляют на себя работать. Ну, вроде как я работал у Пафнутия Акимовича. Уж не знаю – хорошо ли им там или плохо, только убежать оттуда раньше чем выйдет срок их службы они не могут. – Старик замолчал и долго курил свою трубку. - А этот ваш друг… ну тот четырёхглазый, которого вы разыскиваете, он часом не дорогу ищет в их страну? Если так, то лучше забыть вам о четырёхглазом. – Фергюсон, с аппетитом уплетавший большой кусок варёной оленины даже чуть было не подавился. - Отчего же так? - спросил он едва откашлявшись. - Потому как, все кто искал пути в эту неведомую землю сгинули. Сгинули все как один. А если и нашёл кто туда путь, то уж обратно они его ни за что не выпустят. Не любят они незваных гостей. Другое дело те которых они сами к себе увели. Вот те, случалось, иногда возвращались. Объявлялись, и стойбища своих родов находили. Только не помнил уже их никто. Родственники все умерли давно и даже родовые идолы успели в труху превратиться. А всё потому что время в земле «людей появляющихся из камня» течёт намного медленнее чем у нас. Там у них пройдёт один день, а здесь месяц, у них год а у нас может лет десять а может и все сто. - Значит всё таки кое-кто возвращался? – продолжал пытать старика Воронов. - Ну… сам я таких не встречал, но старики рассказывали что случалось. Только вот ни про тех неведомых людей, ни про их землю где столько лет пропадали они рассказать не могли. Не помнили они ничего. Иные даже язык забывали, становились совсем как малые дети. Всему их заново учить приходилось. Зато они возвращались не с пустыми руками. Те «люди из камня» им щедро платили и каждый приносил с собой мешочек с золотыми монетами. Монеты те тоже чудные были, иные даже не круглые а разной другой формы. Я, когда мальцом был, тоже одну такую видел. Та круглая была, толщиной с полпальца и вроде как на ней сам бог Пейве был изображён. – Старик взял подаренный ему охотничий нож, и начал им чертить на рассыпанной золе от очага какие-то символы. Я разглядел ромб и некие спирали исходящие из всех его четырёх углов. - Это случилось лет наверно восемьдесят тому назад… Двоюродный дед мой Юкка тогда очень выгодно продал норвегам лисьи шкуры, и на радостях выпил шибко много. Зима тогда стояла. Запряг он оленей в сани и домой поехал. Поехать то поехал… только никуда не доехал. Пропал он по дороге. Все думали что это разбойники его выследили, ограбили да и убили. Дело конечно редкое для наших мест, особенно в старину, но и такое случалось. На тех же норвегов по началу грешили. Оказалось зря. Через месяц с небольшим объявился Юкка. Живой и здоровый, и деньги что от норвегов получил все при нём. А кроме тех денег ещё и эта золотая монета была. Она потом долго в нашем роду хранилась. Что с ним было, почти ничего не помнил. Вроде как с пьяных глаз в какой-то туман заехал, а дальше как ни силился ничего вспомнить не мог. Только какие-то высокие дома упоминал с блестящими крышами и всё. Только нет здесь нигде таких домов, и не было никогда. Старик был уже очень пьян и едва шевелил языком. Я где-то читал что малые северные народы очень неустойчивы к алкоголю. Они легко пьянеют даже от небольшой дозы и быстро спиваются. А наш добродушный хозяин выпил совсем не мало. Появившаяся в чуме старуха-жена Николая стала делать нам недвусмысленные знаки призывая удалиться. Да мы и сами понимали что до утра старик не проснётся.                                                                                                                                                                                    * * *                                                                                                                                                            В становище Николая мы прожили целых пять дней. Пять нудных дней во время которых мы все маялись от безделья. Зима окончательно вступила в свои права, всё вокруг засыпав глубоким снегом. Юный Даванцати снова впал в уныние, и лежал в нашей утеплённой палатке безразличный ко всему на свете. Изнеженный юноша явно грустил о синем итальянском небе и ярком солнце своей прекрасной Венеции. Неброские красоты Русского севера его совсем не привлекали. Что ж – насильно его никто не тащил в эту экспедицию. Сам напросился. Фергюсон и Воронов переносили наше вынужденное бездействие куда более стоически. Что касается Гельмута и Дитриха, то эти двое все дни напролёт резались в карты, и казалось вообще не замечали ничего вокруг. Ни царившего здесь холода, ни прочих бытовых неудобств. Мы с Вороновым и Фергюсоном решили было заняться охотой, но сразу поняли что никакого путного зверья поблизости не сыскать. Увы, но охотничий сезон уже закончился, и о диких оленях, бобрах, не говоря уж о медведях, нечего было и думать. Не охотиться же нам на домашних оленей. Иногда правда попадались лисы и прочая мелкая живность но они никак не могли возбудить в нас охотничий азарт. Но вот наша «Прекрасная вампирша», как между собой мы называли Катарину, действительно охотилась на эту мелочь и находила в этом удовольствие. Охотилась она всегда в одиночестве. Это и понятно – кто не содрогнётся при виде как молодая, очаровательная девушка разрывает ещё живую зверюшку и пьёт тёплую кровь. Но что поделать! Такова была новоприобретённая природа нашей спутницы. Я подозревал что увеличившаяся за последнее время жажда крови, происходила по причине её беременности. Обычных женщин в такой ситуации тянет на солёное или кислое, а Катарину вот… Старик Николай как-то узнал о необычной жажде терзавшей его прекрасную гостью и явно огорчился. Он долго вздыхал, качал головой и цокал языком, но потом сказал Воронову что будет каждое утро присылать молодой госпоже чашку оленей крови. По видимому, законы гостеприимства у саамов обязывали их ублажать гостей даже таким образом. И действительно – каждое утро кто-нибудь из становища приносил Катарине большую деревянную плошку наполненную свежей кровью. Нас очень радовало что для данного угощения саамам не надо было убивать этих мирных и безобидных животных. Они просто прокалывали вену на шее оленя, и набрав сколько надо крови замазывали рану смолой. Для того чтобы предоставить нашей очаровательной вампирше её ежеутреннюю порцию, саамам приходилось «доить» таким образом каждый день четырёх-пятерых оленей. Для животных это был конечно достаточно неприятный, но совершенно безвредный для их здоровья процесс. Но несмотря на такое щедрое подношение Николая, девушка продолжала выходить на охоту. Она не брала с собой ружьё, а использовала одолженный у юного итальянца самый настоящий арбалет. Даванцати всячески хвастался этим средневековым оружием и даже рассказал мне какую-то невероятную историю связанную с ним. Якобы он был изготовлен в самом начале XV века в Венгрии, и был предназначен для охоты на нечистую силу. В особенности на вампиров. И именно из него, знаменитый в будущем венгерский полководец Янош Хуньяди убил своего первого мёртвого кровососа. Не знаю какие отношения с вампирами были у Хуньяди, но насколько я разбираюсь в средневековом стрелковом оружие, этот роскошный арбалет был сделан во Франции, и лет так на сто позже. И предназначался он не для того чтобы пробивать стальные доспехи отжившей к тому времени рыцарской кавалерии, а действительно для охоты. Только охоты не на вампиров, а самых обычных косуль и оленей пасущихся в лесных владеньях какого-нибудь аристократа. Но зная это, я не стал разочаровывать пылкого юношу Рафаэлло. Пусть думает что его антивампирский арбалет теперь превосходно служит нашей прекрасной вампирше. * * * Северное Сияние - без сомнения одно из самых прекраснейших и невероятных зрелищ которые мне довелось наблюдать. Я конечно же знал, что такое удивительное природное явление регулярно происходит в северных полярных широтах. Но слышать и читать об этом совершенно не то, что видеть собственными глазами. Воистину, это было необыкновенно-величественное и завораживающее зрелище! Прекрасное и одновременно тревожное. Тёмное полярное небо, расцвеченное зелёными всполохами и протуберанцами, представлялось мне грандиозной, гигантской короной, венчающей всё северное полушарие. Оно словно бы манило и пленяло неведомыми великими тайнами. И утверждало, что истинную красоту может создавать только сама природа. Почему-то мне подумалось что созерцать Северное Сияние надо непременно под звуки органной музыки. Старый нойда Николай ещё пару раз приглашал нас к себе в чум обедать. Сидеть в смрадном, закопчённом чуме, жевать жёсткую вяленную оленину и бесконечно пить водку, показалось мне удовольствием весьма сомнительным. Я и Фергюсон, под какими-то благовидными предлогами отказались, а Воронов с увязавшимся с ним Даванцати ходили. Наш русский друг считал, что старый нойда может владеть какими-то тайнами связанными с прошлом этих мест и собирался выудить их у старика. Пылкий итальянский юноша Рафаэлло Даванцати, потерпевший в прошлый раз алкогольный конфуз, считал теперь священным долгом реабилитировать себя и доказать, что он не мальчишка а настоящий мужчина. Сделать это, он собирался только одним способом – доказать Воронову что он тоже умеет пить. Не знаю, выяснил ли Воронов то чего хотел, но для Даванцати всё повторилось в точности. Его снова, едва живого пришлось тащить на руках в палатку. Всем было невероятно смешно, но чтобы не расстраивать юношу, мы сделали вид что не заметили его повторного конфуза.                                                                                                                                                                                                         Глава10.                                                                                                                                                   История рассказанная старым нойдой: Странствия саамов. Война «Железных людей» с «Остроухими». Меряченье.                                                                                                                                         Когда, на следующий день мы снова получили приглашение Николая, отказываться было уже не вежливо. Больше всего жаждал попасть на этот варварский банкет Васька-лопарь, но его-то как раз и не пригласили. Уж не знаю, чем он так не понравился нашему хозяину, но тот явно его игнорировал. Как оказалось, у старика где-то был припрятан собственный и весьма не малый запас водки. Во всяком случае когда мы вошли к нему в чум, среди расставленных на медвежьей шкуре деревянных и глиняных тарелок с различными угощеньями возвышались целых три бутылки явно не из наших запасов. В начале, старый нойда вновь попытался отговорить нас от дальнейшего путешествия. Но на этот раз он действовал без особого упорства, словно-бы просто выполняя некую обязанность. Потом он заявил что завтра приедут его сын и внук, и если мы до сих пор не передумали, то ещё через день мы сможем получив проводника, продолжить свой путь. Эта новость изрядно нас ободрила, хотя было совершенно не понятно откуда старик получил известия о скором прибытии его родственников. Ну не с голубиной же почтой? Тем более, что никаких голубей я в этих местах не видел, а с нашего появления здесь, ни один новый человек не посещал стойбище. Что это – ещё одна тайна Русского Севера? Когда Николай уже изрядно захмелел, Даванцати спросил у него – не слышал ли он о такой стране как Гиперборея? Страна эта была весьма обширна, и в древности располагалась, в том числе и на этих землях. Или может быть он что-нибудь слышал о народе с похожим названием? Старик удивлённо пожал плечами и сказал что ничего о них не знает, и само это слово слышит в первый раз. Переводя их разговор, русский заметил нашему юному другу: - Бессмысленно задавать ему подобные вопросы. Гипербореями – что значит живущими за северным ветром, их называли древние греки. Если здесь и жил в прежние времена высокоцивилизованный народ, то наверняка он имел другое название. И скорее их самоназвание, а не имя данное им греками могло сохраниться в памяти местных народов. Затем Николай в свою очередь поинтересовался - как давно здесь обитало это племя? Русский задумался, потом предположил, что гипербореи могли жить на Кольском полуострове от трёх до двадцати тысяч лет тому назад. А может быть и ещё раньше. Старик в ответ только усмехнулся. - Это очень много. Так далеко назад никто не помнит, даже самые старые нойды. - Народ обитавший здесь был очень великим народом. Он строил прекрасные дворцы, прокладывал дороги, был очень мудрым и возможно даже умел летать по воздуху. В ответ старик только закатил глаза и снова зацокал языком. Нет ничего такого он не слышал. Но если они действительно были столь могущественны что могли летать, то возможно это были сами боги, или те которых русские называют демонами. Но потом он хитро улыбнулся и прищурился: - Хотя надо ещё спросить – как они летали? Летали ли они как птицы, или может быть как нойды? Может быть летал только их дух, а тело оставалось лежать на земле? Если это так, то наши нойды такое тоже умеют. В тундре растёт много всяких грибов. Есть и такие, что если сварить из них отвар, то они помогают увидеть богов и пообщаться с духами предков. Летать с их помощью тоже легко. Выпьешь такой отвар и твоя душа может далеко улететь. Хоть к Ябме-акко-абимо, хоть к самому богу Пейве. Старики рассказывали, что мы – саами живём на этой земле наверное две или три тысячи лет. А до этого в другом месте жили. Где-то там… - старик махнул рукой на восток. – Только это совсем давно было. Леса там густые, а ещё дальше тоже тундра, но не такая как здесь а другая. Вместо мха в тех местах высокая трава росла и солнце светило более яркое. А ещё, там большие звери водились. Огромные. Много больше чем олени. Клыки у них почти до земли свешивались, а длинный нос им заместо руки служил. Если убить такого зверя, то всему роду надолго мяса хватит. Кажется их звали хигами. И горы в той земле тоже были. Не такие как наши Хибины а много выше. А моря вот никакого не было, так старики рассказывали. - Так почему же саамы ушли из тех мест? – В глазах Воронова вспыхнул интерес прирождённого исследователя, точно такой же, какой я не раз видел у Струэнзе. - Очень недобрые соседи поселились рядом и войной на нас пошли, - вздохнул старый нойда. – Страшные это были люди – злые и беспощадные. Змеям они поклонялись и ни к кому жалости не имели. Они не только убивали людей, но и поедали их тела. Мы саами мирный народ, охотимся только на зверя. Людей убивать плохо! Если кто этот закон нарушает, то от таких все боги отвернутся. Ушли мы с тех мест, так-как невозможно было жить с такими соседями. Так старики рассказывают. И рассказы эти от дедов к внукам передаются. Ночи в наших краях долгие, вот и рассказывают чтобы ночь скоротать. - И что же ещё ваши старики рассказывают? – русский просто вцепился в старого нойду. Наконец-то он услышал действительно что-то интересное. Сейчас Воронов ещё больше напоминал мне Струэнзе. Тотже цепкий взгляд и горящие неподдельным интересом глаза. – Что было здесь когда сюда пришли ваши саамы? С какими народами они тут встретились? Но старик только пожал плечами и снова задымил своей трубкой. Воронов предусмотрительно отставил подальше початую бутылку водки. Он справедливо опасался что перебрав «веселящей воды» наш хозяин снова отключится и заснёт. - Да никого мы здесь не встретили, - вздохнул пожилой саам. – Не помнят об этом ничего старики. Только земли здесь были куда богаче чем сейчас. Богаче и тучнее. Холода меньше было, а земли больше. На много больше. Даже там где сейчас Студёное море, раньше земля была. Можно было оленей запрячь и много-много дней на север ехать. И везде простиралась тучная, богатая земля. И те самые огромные хиги здесь тоже в изобилии паслись. А там, - старик махнул на запад, тогда большая война началась. - Вот как? И кто с кем воевал? - Два сильных народа, - произнёс Николай и закрутил головой в поисках бутылки. – Затеяли они войну из-за земли, а также древнего золота принадлежавшего «Великим». Один народ был как вы – светловолосый с бесцветными глазами. Похожий на вас русских, или на норвегов… Может быть на свеев. Мы называли их «железными людьми» потому что они носили железные одежды и всегда ходили с большими ножами. И сдаётся мне так, что они и есть ваши предки. Много их собралось - голодных и злых. Очень они войну любили и страшно были до чужого добра охочи. А те, против которых они воевали, тоже белокожие были и светлоглазые. Только их кожа ещё белей была и ростом те выше. Но, старики рассказывали что они и не люди вовсе были. Иные говорили что лицом они как люди, только уши у них медвежьи. Другие спорили, что не медвежьи а волчьи или собачьи. Только всё это неправда. А правда в том, что уши у них действительно были не человеческие. Вот у всех людей уши на верху круглые, а у этих заострялись, словно у волков или других зверей. Только шерсть на них не росла. Поэтому и прозвали их «остроухими». А ещё, очень статные и красивые они были. Словно боги. - И что же было дальше? – нетерпеливо поторопил старика Воронов. – Кто победил в той войне? Старик неторопливо затянулся и выпустил кольцами вонючий едкий дым. - Зачем ты убрал водку? – спросил он лукаво посмотрев на русского. – Поставь её на место, я ещё пить буду. – Воронов раздражённо скрипнул зубами, но вынужден был пододвинуть бутылку к Николаю. Я вполне понимал Владимира – старик уже был сильно пьян, и ещё одна выпитая чашка могла окончательно его свалить с ног. А в этом случае мы бы уж точно не узнали окончания этой удивительной истории. Но этого не случилось: Опорожнив очередную порцию, старик продолжил своё повествование. - «Железных людей» было очень много – тысячи и тысячи. Жизнь тогда была тяжёлая и голодная. Люди жили недолго и чаще всего умирали молодыми. Поэтому они не ценили собственную жизнь и сражались отчаянно. Но «остроухим» в бою не было равных. Каждый их воин мог без труда убить десятки «железных людей», и к тому же они были вооружены грозным и смертоносным оружием. «Остроухие» победили. Они истребили множество народу, а оставшиеся в живых бежали на восток и заперлись в огромной круглой крепости. Но это не было окончательной победой «остроухих». «Железные люди» прожили за стенами своей крепости долгие годы, может даже сто лет, и всё время мечтали отомстить «остроухим». Наверное боги их услышали, так как однажды, под стенами своей крепости они увидели огромное войско из родственных им людей. Привёл их некий великий вождь который также был и великим магом, то есть нойдой по-нашему. Он пришёл с востока, как и его дружина из очень многих и храбрых воинов. Этот вождь быстро подчинил себе «железных людей» и увлёк их на завоевание севера. А северные земли, как я уже говорил, простирались тогда намного дальше чем теперь. - Уж не об языческом ли боге Одине он говорит, - переспросил я. - Скажи, Николай, этого великого вождя что с большой дружиной пришёл с востока, звали Один? – перевёл мой вопрос Владимир. - Этого я не знаю, - поморщился Николай, – давно было. Наши легенды не сохранили его имени. Но он был великий и храбрый воин, а ещё очень большой нойда, так как мог напрямую общаться с богами и мёртвыми людьми. Слышал ещё, что знал он секрет некого чудодейственного напитка дававшего ему великую силу и власть вызывать мёртвых. Ещё говорят, что в одной из битв он потерял глаз. - Ну вот, всё сходится! Один тоже был одноглазым! – не выдержал Даванцати. - Он пообещал своим воинам что если они будут храбро сражаться и не побояться смерти, то их души попадут в благословенную страну которая находится где-то на небе. Там хорошая земля и пасутся большие стада оленей. Нет холодных зим и совсем не надо работать. Души храбрых воинов там ни в чём не нуждаются и проводят время в пирах и веселье. А водки там просто залейся, - произнеся это, Николай мечтательно закатил глаза и стал причмокивать губами. – А трусы, напротив, попадут в страну ужасного холода, где с голодухи будут глодать кости и во всём испытывать нужду. Поэтому, «железные люди» очень хотели попасть в небесную страну и в сражениях не щадили себя. – Старик задумался, затем налил себе ещё одну чарку и снова закурил трубку. – «Остроухие» же напротив… Они были очень богаты, имели много оленей, пищи, золота и прочего добра. А жили «Остроухие» в очень больших каменных чумах. Их чумы совсем не похожи на наши… скорее они напоминают каменные дома и русские церкви что я видел в Архангельске. Только наверное ещё больше. И ещё говорили старики, «остроухие» эти жили очень и очень долго. Много – много человеческих жизней длился их век. А некоторые, будто бы были и вовсе бессмертными. Но я в это не верю. Не бывает такого - ведь все когда-нибудь умирают, и люди и боги. Даже бог Куйва умрёт когда придёт его время. И Пьегг-ольмай, и Маддер-акке, - вздохнул старик и с философским видом махнул рукой. – Поэтому «остроухие» ценили свою жизнь и не очень любили сражаться. Зачем им героическая смерть если и при жизни они имели всё что хотели. Только как бы могущественны они ни были, и каким бы боевым искусством не владели, на этот раз удача им изменила. Мало их было, а противников бессчётные тысячи. В начавшейся снова войне гибло множество «железных людей», но и «остроухие» несли большие потери. Поэтому между теми и другими вскоре был заключён мир. Помирившись, они поделили между собой земли севера. Большую часть взяли «остроухие» а меньшая досталась людям. А чтобы навсегда отвратить от себя угрозу нового нашествия, «остроухие» стали молиться своим богам чтобы те возвели вокруг их земли непреодолимые для людей стены. Боги «остроухих» услышали их просьбу и возвели такую стену. Только стена эта не из брёвен или камня, она другая - невидимая. Её вроде как и нет, но перебраться через неё никто не может. Эта невидимая стена навсегда разделила мир людей от мира «остроухих». Уже на следующий день, там где вчера простирались леса, горы и пастбища, где высились развалины древних городов и крепости «остроухих». Где издавна бродили огромные мохнатые животные с длинными носами и веками охотились люди, теперь бушевало море. Их мир просто исчез для нас а наш для них. Но, старики сказывали что, «остроухие» всё ещё могут проникать в наш мир и проходить через свою стену. - А случались обратные случаи? Ну, когда люди из нашего мира проходили в мир «остроухих»? -поинтересовался Воронов. – Старый саам снова задумался и сидел неспешно попыхивая трубкой. Потом протянул руку к бутылке но увидев что от её содержимого остались жалкие остатки наливать не стал. - Такие случаи тоже были, и я о них слышал, - произнёс он. – Но за стену ходили только очень сильные нойды и всегда с разрешения «остроухих». Но это было давно, много столетий назад. Однако сдаётся мне что «остроухие» это и есть «люди появляющиеся из камня» о которых я рассказывал вам в прошлый раз. - А что это за племя «Великих» из-за золота которых и началась война между «железными людьми» и «остроухими», - поинтересовался Фергюсон. – Вы ничего не рассказали о них. – Когда Воронов перевёл вопрос старик помотал головой и хитро усмехну бутылкой, но так как был сильно пьян то едва не опрокинул её. Воронов опять поспешил убрать её в сторону. - Что это за «Великие»? - Эй! Я хочу выпить! - Кто такие «Великие»? - Отстань! Не знаю, и никто не знает! – пробурчал старик заплетающимся языком. – О них даже наши самые старые и могучие нойды ничего не знали. Когда наш народ пришёл сюда, их уже много веков не было. Кто-то считает что они были самым могущественным народом и правили всем севером. Что и «остроухие», и «железные люди», и обычные люди, и даже ушедшие под землю белокожие карлики все подчинялись им как своим господам. А может это были сами боги. Никто теперь этого не знает. - Их звали гиперборейцами? Древними ариями?- не отступал Владимир. - Не знаю! Дай выпить! Отдай назад водку!- почти плаксиво попросил старый нойда. Русский взял бутылку и наполнив чашку старика протянул ему. Николай выпил её одним глотком и сразу закашлялся. Глаза его заслезились. - Про «Великих» теперь никто не помнит, может только «остроухие», - продолжил старик. – После того как они неведомо куда исчезли, все подвластные им народы ещё много веков ждали их возвращения. Когда же поняли что «Великие» уже не вернутся, то принялись делить земли и сокровища оставленные ими. В самых древних легендах говорилось о том, что «остроухие» захватили почти всё золото «Великих» и не захотели делиться. Это всё что я знаю, русский. Ты хитрый и вытянул из меня всё. Больше об этом знают только боги или «мёртвые нойды». - «Мёртвые нойды», - удивился Воронов, - это кто же такие? – Но старик только махнул рукой. - Всё-всё, уходите. Теперь я хочу спать. * * * На следующий день, как и предсказывал старик, приехали его сын Пекка с внуком Ёуккой. Это были - мужчина лет сорока и молодой парень. Они приехали очень довольные и весёлые, из чего можно было предположить что сватовство сладилось успешно. Кроме того они заезжали в какую-то факторию и привезли с собой на санях несколько ящиков водки. Старик жутко мучившийся от тяжёлого похмелья мигом повеселел. Он выпил какую-то настойку и вскоре полностью избавился от последствий вчерашнего возлияния. Я даже хотел попросить Владимира взять для меня рецепт этой настойки. Но увидев деревянную плошку с жидкостью отвратительного бурого цвета и ощутив её мерзкий запах, сразу отказался от своей затеи. Николай же, тем временем, немедленно приказал своим домочадцам готовить новое застолье. Старик собирался отпраздновать возвращение своих близких, а заодно и наши проводы. Сказал, что вечером он будет просить богов и духов земли чтобы они покровительствовали нам в пути. - Это значит что он будет бить в бубен и шаманить, - пояснил Воронов. – Зрелище действительно впечатляющее, хотя… прямо сказать, на любителя. Но старик считает это своим долгом гостеприимства. Убедил себя что обязан выпросить для своих гостей помощи высших сил, так что, боюсь нам не отвертеться. Он намеренно не будет принимать пищу до совершения обряда. У саамов так принято. В одном из чумов, наши радушные хозяева устроили баню в которой, мы, с большим удовольствием по очереди вымылись. Вечером, в главном и самом большом чуме становища собралось много народа. Кроме нас четверых ( Катарина с Гельмутом и Дитрихом не пошли, а Ваську никто не приглашал), собрались: сам Николай, его жена и старший брат, двое сыновей со своими жёнами и уже упомянутый внук Ёукка что должен был стать нашим проводником в дальнейшем путешествии. Все сидели на оленьих шкурах вокруг горящего очага и перед каждым стояли деревянные блюда с нехитрым угощением. Олениной, вяленой рыбой, мочёными ягодами и прочими яствами полярного края. Возле почётной медвежьей шкуры на которой восседал старый нойда Николай, стояло с десяток бутылок водки. Но несмотря на голодные взгляды что саамы нет-нет да и бросали на водку с угощением, к еде никто из них не смел прикасаться. Все ждали когда хозяин чума будет общаться с духами. Наконец он встал и взял в руки густо разрисованный какими-то символами шаманский бубен. Ударил в него пару раз деревянной колотушкой и несколько минут словно прислушивался к его звучанию. А потом Николай запел. Он стал выводить грубым, хриплым голосом что-то неимоверно заунывное и протяжное, и я совсем не уверен что у его песни были слова. Скорее всего он просто подражал голосам животных, ветрам тундры и прочим силам природы. Казалось что эти странные звуки, пришедшие из невероятных глубин веков, действительно были предназначены для разговора с потусторонними силами. Да и понять песню Николая могли разве что духи. Дальше было всё в точности так, как предупреждал Воронов – зрелище было впечатляющим но весьма специфическим. Старый нойда продолжал издавать тягучие, заунывные звуки и всё бил и бил в свой бубен. Он то раскачивался из стороны в сторону, то приседал и подпрыгивал вращаясь вокруг своей оси. Странно, но этот спившийся старик двигался так, словно внезапно помолодел лет на тридцать. Он совершал стремительно-резкие или наоборот плавные движения продолжая бить колотушкой и заунывно вопрошать о чём-то своих духов. Старик, словно перевоплощался в оленя, зайца или чайку очень ловко и достоверно изображая этих животных. Под конец всё его тело начало сотрясаться мелкой дрожью и он рухнул на медвежью шкуру едва не угодив рукавом в огонь очага. Глаза старого нойды неимоверно выпучились, а из приоткрытого рта потекла пена. Дёргаясь словно эпилептик, он начал выкрикивать какие-то слова, а потом тихо забормотал. Голос его становился всё тише и тише и наконец он замер полностью обессиленный. - Что он сказал? – спросил я сидящего рядом Воронова. - Да… что-то не разберу. Кажется обычная чепуха, - отмахнулся он. – Бормочет что-то по-лопарски… совсем ничего не понятно. Думаю, он просто работает на публику: Бог Пейве вас не оставит, духи гор и озёр будут к вам благосклонны… Что-то там про чужую землю… ну и всё такое. Короче говоря – театр одного актёра. Между тем, старуха-жена подала Николаю чашку с каким-то отваром, и он, пролежав минут пять-шесть без единого движения постепенно начал приходить в себя. Хрипло откашлявшись старый нойда наконец-то произнёс: - Бог Пейве вас не оставит, он благоприятствует вам, но богиня земли Маддер-акке сердится. Владыка ветров Пьегг-Ольмай тоже. Духи Хибин не звали чужаков и потому тоже недовольны вашим появлением. Но мать смерти Ябме-акко-абимо пока не ждёт пришельцев в своих пастбищах. Так что возможно ваша дорога закончится благополучно. Но что вы найдёте в том месте куда стремитесь я не знаю. Мой разум не может туда проникнуть ибо там проходит граница миров. А ещё… некая злая сила идёт за вами. Я чувствую её недобрые намерения. Кровью и смертью несёт от неё. И последнее - человек со стёклами на глазах, которого вы ищите, ушёл за грань. - Он что умер?! – вскричал я. - Нет, он не умер. Просто его нет в известном нам мире. Скорее всего он отыскал тайную тропу и ушёл в мир «людей появляющихся из камня». А может в мир «остроухих». Не ищите его здесь, это бесполезно. Но вы можете последовать за ним. - А почему эта ваша Маддер-акке на нас сердится? – спросил Даванцати. – Чем же мы её прогневили? – Воронов перевёл вопрос. - Вы чужие здесь, - ответил нойда. – Вы дети других богов, и придя в нашу землю презираете и насмехаетесь над её богами. Вы даже отказываете им в праве на существование. А они есть. Пусть и не такие могущественные как русский Бог Иисус, но зато они ближе. На этом камлание закончилось и все находящиеся в чуме саамы набросились на еду. Мы тоже последовали их примеру. Внук Николая, гордый от оказанного ему доверия, ходил с бутылкой водки и разливал всем по чашкам. Он носил труднопроизносимое имя Ёукка, но нам для краткости рекомендовано было называть его Егором. Ёукка-Егор успел несколько раз обойти всех гостей разливая «огненую воду», а потом произошло это! Сначала я даже не понял что произошло нечто экстраординарное. Просто громкие разговоры как-то быстро стали смолкать и вскоре сменились абсолютным молчанием. Затем, все сидящие, вдруг начали раскачиваться и что-то тихо бормотать себе под нос. - Чёрт возьми, они что недошаманили что ли, - прошептал Даванцати. - Помолчи, Рафаэлло, это очень серьёзно, - коротко бросил ему Воронов. А в это время сидящие в чуме лопари продолжали монотонно бубнить и раскачиваться. И это действо продолжалось без остановки. Не скрою, на какое-то мгновение я почувствовал себя очень не уютно. Противоестественность происходящего действительно пугало. Как завороженный я вслушивался в это бормотание и вскоре мне стало казаться что я начинаю понимать отдельные слова и фразы. Это было какое-то общее помешательство, коллективный экстатический психоз. Да, я начал разбирать отдельные слова что произносил старый нойда: «Я иду», «это как в детстве», «небеса рядом». Я готов был поклясться что это было сказано на одном из скандинавских языках. После знакомства со Струэнзе я немного подучил датский. Но думаю что старик говорил на старом, архаическом шведском или норвежском языке. А тот всё продолжал бубнить: «я слышу тебя», «слышу зов моей истинной родины». После этого тело Николая вновь начала сотрясать дрожь. Теперь он заговорил на каком-то совершенно неизвестном мне, но очень мелодичном языке. Почему-то услышав этот необычный язык, мне стало казаться что ещё немного, ещё одно мгновение и я пойму всё сказанное. Но это была только иллюзия. Я конечно же не понял ни одного слова, да и не мог понять. Скорее всего на этом языке говорили люди умершие много тысячелетий назад. Между тем, коллективное безумие продолжалось. Другие лопари тоже стали выкрикивать слова на разных языках. А старик уже вовсю бился головой о мягкую, сделанную из оленьих шкур стену чума. Я посмотрел на Воронова. Он сидел побледневший, и поджав губы морщился как от зубной боли. Даванцати же, похоже вошёл в общий ритм этого безумства и вовсю плыл на его волнах. Он тоже раскачивался из стороны в сторону и как и все бормотал несвязанные слова. - Что это, Воронов?! Что за чертовщина здесь происходит?! И не говорите что ничего не знаете! – кричал Фергюсон почти в самое ухо русскому. - Меряченье, - коротко, словно через силу ответил Воронов. - Меряч… Ме… - успел произнести ирландец и замолчал. Его глаза стали бессмысленными и он задёргался вместе с остальными лопарями. - Быстро наружу, - прокричал мне Воронов и схватив за рукав поволок наружу. – Может быть нам поможет холодный воздух. – Но едва я поднялся на ноги как на меня накатило. Я вдруг почувствовал какую-то щемящую грусть, непонятную и необъятную тоску. И при этом возникшее чувство вовсе не было неприятным. Напротив! Я почувствовал будто некая неведомая сила вернула меня в детство. Вернее сказать, возникшие у меня ощущения я испытывал только в раннем детстве. Да-да, то невероятное спокойствие, чувство полной защищённости и разлитой вокруг нежности. Всё это могло быть родом только оттуда. А ещё, словно некая сладостно-притягательная сила звала меня и манила к себе. В голове у меня звучала самая прекрасная в мире музыка, и я точно знал что она сочинена специально для меня. Притом звучала она именно в голове, и я мог слышать её лишь своим мозгом а никак не ушами. Мне даже начало казаться что это зовёт меня сама Полярная звезда, и где-то там в вышине ночного неба находится мой истинный дом. Сам не понимая что делаю, я запрокинул лицо вверх и побрёл невесть куда. Наконец сделав нечеловеческое усилие инстинктивно заткнул уши и остановился. Перед глазами как будто полыхнула яркая вспышка и мне показалось что в моём мозгу взорвалась бомба. - Уф… Кажется отпустило, - произнёс рядом Воронов. - Что это за чертовщина? – прохрипел я почти не слыша собственного голоса. – Вы кажется как-то называли это? Я ничего не соображал, только шёл на этот зов словно лунатик! Мы стояли на холодном ветру всего в нескольких шагах от чума. Ночное небо было ярко расцвечено всполохами Северного Сияния. Только теперь оно имело примесь тревожно-красноватого оттенка. - Там наши друзья. Вдруг с ними… - Пустяки, это не опасно, - остановил меня русский. Я протянул ему сигару и мы уворачиваясь от ветра закурили. - Я много раз слышал о таком, но только сейчас увидел воочию, - произнёс он разглядывая всполохи на ночном небе. - Но что это? - Редкое и малоизученное природное явление. «Полярный психоз», в просторечии «Меряченье» или «Мерячка». Люди захваченные им словно сходят с ума или впадают в транс. Да вы и сами всё видели, барон. Даже на себе испытали. Впавшие в «меряченье» принимаются раскачиваться, трястись, бормотать не весть что. Иногда танцевать под только ими слышимую музыку. Кстати, фон Хагендорф, вы слышали музыку? –Я в ответ только кивнул головой. - Ну, вот и я тоже. Особенно необычно то, что в таком состоянии люди начинают говорить на никому не известных языках, и иногда могут прорицать будущее. - Но это же совершенно антинаучно, - начал я… - Перестаньте. А как тогда быть с призраками, вампирами и прочей нечистью о которой вы и ваши друзья мне рассказывали на шхуне? Хотя, если вам так уж необходимо научное объяснение, можете считать только что увиденное особым психическим феноменом. Вернее сказать атмосферно-психическим, так как «меряченье» происходит только во время полярной ночи, и особенно когда северное сияние находится в красном спектре. Именно так как сейчас, - он махнул рукой в сторону красноватых всполохов. * * * Утром собрав и погрузив на оленей палатки, снаряжение и съестные припасы мы попрощались с гостеприимными саамами. Впрочем, трое из них: Егор он же Ёукка назначенный своим дедом нам в проводники, а так же двое его более старших соплеменников должны были ещё некоторое время сопровождать нас. Кроме имевшихся в нашем распоряжении четырёх оленей мы приобрели у Николая ещё трёх. Кстати, по гораздо более низкой чем у Прохорова цене. Так что наша экспедиция теперь состояла из одиннадцати человек и десяти оленей. Нет-нет, я прекрасно умею считать, просто каждый из троих наших сопровождающих также взял с собой оленя. Перед самым прощанием старый нойда Николай позвал нас с Вороновым в свой чум. Почему-то только нас двоих. - Я знаю, что вы двое главные, и только от вас зависит успех этого безумного дела, - сказал он. - Достигнете ли вы запретной земли или нет - зависит только от вас двоих. Да пожалуй ещё от этой жаждущей крови женщины. Она была среди мёртвых, и теперь как-бы принадлежит двум мирам. Это может очень помочь в вашем путешествии, но может и навредить. Бог Пейве благоволит вам, но там, дальше, будут действовать законы пограничного мира. А у него есть свои боги и духи. И стражи тоже там есть. Вы должны знать что только эти стражи будут решать, пропустить вас в запретные земли или погубить. Бойтесь разгневать их! - Так нам надо задобрить этих самых стражей? Это ты хотел нам сказать? – спросил Воронов. – Мы должны преподнести им подарки? - Они не берут подарки, это же не русские чиновники, - усмехнулся Николай. – Ни деньги, ни огненная вода, ни табак, не имеют для стражей никакой цены. Про них вообще мало что известно. Только то что они саами. - Вот-вот, лопари по-нашему, - весело рассмеялся русский. – Ты уж извини, Николай, но не встречал я ни одного лопаря что отказался бы от водки и табака. – Старик нахмурился и покачал головой. - Вы русские иногда кажетесь очень глупыми, совсем как малые дети, - сказал он осуждающе глядя на Владимира. – Почему вы ничего не можете выслушать спокойно и не прерывая. – Воронов эту фразу старого нойды мне не переводил. Я её понял сам. - Те саами, что как стражи смотрят за долиной Смерти, действительно не нуждаются в ваших подарках. Старики рассказывали что стражи - это очень сильные нойды. Великие нойды севера что жили много столетий тому назад. - То есть… что ты хочешь этим сказать? – растерялся Воронов. - Стражи – это мёртвые нойды. Мёртвые, но продолжающие жить в Запретных землях. – С этими словами старик сорвал со своей меховой куртки какой-то круглый костяной медальон висевший на шерстяной верёвке. - Это должно быть у вас. Тогда, возможно, вы уцелеете. Мёртвые нойды должны знать что вы идёте не просто так, а с позволения их живых родичей. – Когда Воронов перевёл мне его слова, я вынул из кармана свои серебряные часы и протянул старику. - Передайте ему – пусть возьмёт на память о нашей встрече. – Николай благодарно, обеими руками принял часы, и улыбаясь закивал головой. - Когда вы войдёте в ущелье Юмъекорр, то вскоре увидите священную «Красную скалу» на которой древними людьми выбит лик бога Пейве. Вы не ошибётесь и не пройдёте мимо. Рядом со священной скалой, на камне лежит череп древнего зверя Хига с огромными кривыми зубами. Я уже говорил что в глубокой древности их было много по всему северу. - Мамонта что ли? – спросил Воронов. - Я не знаю как этого зверя называют русские, но для нас это Хиг. На скале, под изображением Пейве вы найдёте большую дыру. – Старик развёл руки и начертил в воздухе четырёхугольник. – Вот такую. Вам надо насыпать туда побольше табака и воскурить его. Так вы сделаете уважение богу Пейве и духам обитающим в ущелье. Затем повесьте на правый клык Хига мой амулет. Если сделаете всё правильно, то, возможно, мёртвые нойды позволят вам продолжить путь. И мать смерти Ябме-акко-абимо не получит ваши души раньше положенного времени. А теперь отправляйтесь в дорогу, я всё сказал. * * * - Что ж вы такое пили, господин барон, - с весёлым ехидством спросил Гельмут Байер. – Вчера, уж извините пожалуйста, но вы все выглядели как сумасшедшие. Или, может быть, здесь воздух такой? Вон, Дитрих вроде не пил с вами, а выглядел дурак-дураком. Вылез из палатки и танцевал под луной. - Да не пил я ничего, - процедил Дитрих сквозь зубы. – Может быть это тот старый чёрт подмешал нам что-то в похлёбку. У этих чёртовых язычников что живут на севере, кажется принято пить настойку из мухоморов. Вот от неё и мерещится всякая чертовщина, - сплюнул он от досады. - А ты, Гельмут, вчера ночью что-нибудь чувствовал?- спросил я. Мне показалось что вечно мрачный и задумчивый мужчина как-то заметно повеселел. Вот и сейчас, в ответ на мой вопрос он вздохнул и улыбнулся. - Нет, господин барон, я просто спал и ничего не чувствовал. - А улыбаешься отчего? - Да так… Сон мне приснился… - Ну-ну, судя по всему сон был хороший. Давай рассказывай. - Мне приснилось что уже наступило Рождество. И нахожусь я не здесь, а у себя дома в нашей деревне. И светло там очень… Повсюду множество свечей горит, я было даже возмутился такому расточительству. Камин жарко пылает, а посреди главной комнаты стоит и сверкает украшениями рождественская ёлка. И жена моя… Ирма, стоит живая и тоже такая вся светлая. А рядом с ней мой сынишка… тот что так и не родился. Я его Петером хотел назвать, в честь своего отца. И оба они мне машут, словно зовут к себе. И знаете, господин барон, так мне вдруг хорошо стало… - Вот, те на, - испуганно прошептал Дитрих. – А сон то, господин барон, ему как раз на пятницу привиделся. Вот беда. Это ж надо… не к добру это, когда покойники снятся. - Произнеся это он перекрестился. Тут я был полностью согласен с Дитрихом. Мне тоже не понравился сон Гельмута. Совсем не понравился. Уж очень хорошо я знал из своего, пусть и не очень большого военного опыта, чем подобные сны заканчиваются. * * * Следующие два дня прошли в утомительных переходах. Двигаясь на лыжах по девственной тундре мы ощущали себя этакими первооткрывателями. Возможно, что не считая саамов, мы и были первыми цивилизованными людьми в этих краях. Свою мысль я высказал Владимиру, но он меня не поддержал. - Не обольщайтесь, барон, пусть вы и считаете саамов дикарями, но и кроме них здесь побывало множество народа: Тут и шведские солдаты, и норвежские промышленники, голландские и английские купцы. Я уж не говорю о новгородцах. В старину тут была их исконная волость Тре. Так что и новгородские купцы, и ушкуйники хорошо знали здешние территории. В четырнадцатом и пятнадцатом веках они постоянно воевали за эти земли с норвежцами. - Но места здесь какие-то уж совсем не приветливые, - заметил я. - Не то слово, дорогой барон, не то слово, - сразу согласился русский. – Недавно я прочитал «Калевалу» Элиаса Лённрота. Не доводилось? - Нет. Даже никогда не слышал о нём, - признался я. – Про что пишет? - Лённрот прославился тем, что собрал множество финских а так же карельских сказаний и песен. А после объединил их в одну книгу. Он издал её под видом древнего и оригинального эпоса этих народов и назвал «Калевала». Если вы любите старинные легенды, то советую прочесть. Кажется его книгу уже перевели на немецкий… а на шведский то уж точно. Так вот, оказывается в древних карело-финских сказаниях, эти места были хорошо известны, и назывались Похъёла. - Звучит красиво, будто женское имя. - Похъёла – это страна вечного мрака, - мстительно пояснил Воронов. - И располагалась она, по их поверьям, именно на Кольском полуострове. Мрачнее этой земли может быть только царство мёртвых - Туонела. - Ну, судя по тому, что рассказал наш, любящий огненную воду, друг они были недалеки от истины. Тут, чего доброго, действительно в мёртвых нойд поверишь. Унылый пейзаж в самом деле напоминал некую страну вечного холода и беспросветного мрака. Заснеженное пространство расстилалось перед нами во всей своей первозданной чистоте и полном безмолвии. Лишь изредка виднелись торчащие из земли невысокие скалы, и странные рукотворные сооружения из поставленных один на другой плоских больших камней. Кажется здесь их называют «сейдами». На вечернем привале Катарина вновь заявила что чувствует чужое присутствие. Словно кто-то идёт по нашим следам, и издали следит за нами. - Уж не мёртвые ли нойды?! – иронично усмехнулся Воронов. - Это не повод для насмешек, Владимир, - одёрнул его я. – Господа Катарина, как вы знаете, обладает рядом специфических возможностей недоступных для обычных людей. - Это Куйва за нами идёт! - воскликнул Васька-лопарь. – Куйва заберёт наши жизни! Он сломает нам спину и рёбра, и прямиком отправит к Ябме-акко-абимо. - Да заткнись уже! – прикрикнул на него Воронов. – Надоел со своим Куйвой, трус несчастный! - Куйва?! – встрепенулся Егор- Ёукка и о чём-то быстро и испуганно залопотал с двумя другими саамами. - Похоже, этого Куйву они боятся больше чем мёртвых нойд, - нахмурился русский. – Не знаю как вы, а я бы не прочь посмотреть на этого сокрушителя чужих рёбер и позвоночников. - Будьте аккуратнее с вашими желаниями, иногда они сбываются, - пробурчал Фергюсон. – Ещё накличете на нас беду. - Не знаю как насчёт Куйвы, но это точно не мёртвые нойды, - Катарина пошевелила веткой угли в костре. – Ходячих мертвецов я бы давно почувствовала. Нет… это что-то живое. На следующее утро Егор-Ёукка объявил нам что дальше лопари не пойдут, так как там начинаются запретные земли. Дед же ему строго настрого приказал не соваться туда ни ногой. Саамы нагрузили своих оленей и поспешили в обратную сторону. Винить за это я их не мог. Суеверия и первобытные страхи передаваемые из поколение в поколения крепко засели в головах этого полудикого народа. Ещё на протяжение всего предыдущего перехода, я заметил как с каждой пройденной милей наши саами становились всё более мрачными и суетливыми. Последняя же ночёвка и вовсе лишила их остатков мужества.