Последняя тайна Гипербореи

Часть 1 . главы 11-12

                                                          Глава11.                                                                                                                                                Встреча с Куйвой. Последний подарок господина Прохорова. Мы достигли «Ущелья мёртвых». Могила викингов .                                                                                                                                               Наверное из-за отсутствия саамов что превосходно управлялись с оленями, следующий дневной переход показался нам особенно тяжёлым. Васька-лопарь старался как мог, но на семерых оленей его проворства явно не хватало. Он сильно устал и неведомо где раздобыв водку снова напился. Вообще, по окончании этого дневного перехода мы все, порядком вымотались. Когда разбивали лагерь и устанавливали палатки Катарина вдруг стала к чему-то напряжённо прислушиваться.                                                                                                                              - Вам опять кажется что нас кто-то преследует? – поинтересовался Воронов. – Не стоит, фрау Струэнзе, здесь девственные, практически первобытные места. Мне даже жаль что никогда раньше я не был в этой части полуострова. Вы же сами видели что саамы как огня боятся переступить границу запретных земель. Кто же тогда нас может здесь преследовать, разве что те самые мёртвые нойды? – Произнеся это русский опять не удержался от ехидной улыбки.                                                                                                                                           - Мне ничего не кажется, господин Воронов, - холодно ответила девушка. – Если-бы мне что-то показалось, то я бы непременно перекрестилась, как это советует ваша поговорка. Но я действительно чувствую его… или их. Кто-то идёт за нами, и этот кто-то уже достаточно близко.                                                                                                                                             - После того что вы узнали в последнее время, пора-бы уже освободиться от излишнего скепсиса, - поддержал Катарину Фергюсон. Ломая сухие ветки для хвороста он складывал их возле костра.                                                                                                                                           - Что ж, прикажете мне теперь в любую чертовщину верить, - отмахнулся Воронов. – Ведь в этом унылом краю могут водится разве что призраки тех самых мёртвых нойд.                                                                                                                                         Вскоре совсем стемнело. Мы сидели в закрытой от ветра ложбине, вокруг потрескивающего костра, и с аппетитом поедали гречневую кашу с мясным рагу. Когда находишься в походных условиях, даже самая простая и грубая пища может показаться деликатесом. Едва я налил в кружку горячего кофе, как где-то совсем рядом раздались дикие вопли. Мы повскакали со своих мест, словно ожидая немедленного нападения. Да… что ни говори, а нервы были у всех на пределе. Владимир, опрокинув на себя чашку с дымящейся похлёбкой произнёс сквозь зубы очень грубое и даже безобразное ругательство. Слава Богу, фрау Катарина не знает русского языка, да и остальные тоже. Дикие вопли и визги слышались из небольшой соседней ложбины и несомненно принадлежали человеку. Насмерть перепуганному человеку. Они раздавались всего в ярдах сорока или пятидесяти от нас, позади двух огромных гранитных валунов. Я сам не понял как револьвер оказался у меня в руке. Но взглянув на Воронова понял что и он последовал моему примеру. Можно верить или не верить во всякую чертовщину, но навыки полученные на войне – вещь несомненно полезная. В незнакомой, чужой местности оружие следует держать при себе. А крики вовсю продолжались. Казалось что там кричало не одно а несколько существ. Истерические человеческие вопли перемежались с диким рёвом неведомого зверя терзавшего свою жертву.                                                                                                                                          - Это пришёл Куйва! – не менее истерично закричал Васька-лопарь. – Куйва пришёл! Нам конец! Страшный и грозный Куйва, он сломает нам рёбра и спины! Он заберёт наши души! – плакал и причитал Васька раскачиваясь из стороны в сторону. - Уймись, дурак! – пробегавший мимо Воронов пнул саама ногой в бок.                          Не сговариваясь, мы бросились в сторону откуда раздавались крики. Гельмут и Дитрих, вооружившись охотничьими ружьями тоже присоединились к нам. Замыкал наш отряд юный итальянец. Даванцати и теперь оказался верен себе, и огнестрельному оружию предпочёл свой старинный арбалет.                                      Добежав до ложбины мы увидели нечто невероятное. В темноте, нечто огромное и мохнатое, немного похожее на медведя но несомненно имевшее человеческие очертания, навалилось на какого-то мужчину, и издавая непередаваемые звериные крики терзало его. Человек же, отчаянно отбивался и при этом оглашал окрестности истошными воплями. Воронов бросился вперёд, и дважды выстрелил в воздух. Лохматое чудовище тут же поднялось с распластанного человеческого тела. Монстр сверкнув глазами, не спеша, и даже с некоторым изяществом скрылся за ближайшим валуном. Пораженные увиденным, мы застыли на краю ложбины. Существо напавшее на неизвестного, передвигалось на двух ногах и всеми своими движениями напоминало человека. Огромного, покрытого шерстью но всё же человека. «Так вот ты какой великан Куйва?» - подумал я. Воронов, между тем спустился вниз к лежащему без движения незнакомцу. Гельмут последовав за ним посветил факелом. Кажется человек был жив, но находился без сознания. Неизвестный был одет в тёплую меховую куртку и такие же штаны. Невдалеке лежали сломанные лыжи, большой мешок и воткнутое стволом в снег охотничье ружьё.                                                                                                                                          - Ну и что ему было здесь нужно? – спросил Фергюсон.                                                                                                                                      – А ведь очень похоже, что этот парень специально шёл за нами. - Кажется так и есть, - кивнул Владимир и снял закрывавшую лицо человека мохнатую медвежью шапку. Гельмут поднёс поближе свой факел, и Фергюсон с Вороновым одновременно присвистнули. Присмотревшись, я увидел уже знакомую, усеянную веснушками, круглую физиономию и маленький словно вдавленный вглубь носик. «Харя» - тут же всплыло в памяти это смешное русское слово.                                                                                                                                         - Да-да, Макарка Опарышев, - подтвердил русский. – Очень известная личность в криминальных кругах Архангельска. А вот это, господа, тем более интересно, - добавил он извлекая из-за пазухи незваного гостя револьвер. Парень между тем застонал словно извещая нас о том что ещё жив.                                                                                                                                                   – Вас ничего не удивляет, господин барон, - спросил Воронов протягивая мне только что извлечённый револьвер.                                                                                                                                        - Чёрт возьми! – удивился я. – Это же новейшая модель Адамс М 1868. Как она у него оказалась? - Револьвером его конечно же вооружил Прохоров, а вот откуда тот его взял, это действительно вопрос… Насколько мне известно, этой моделью только ещё собираются оснастить военно-морскую службу Великобритании. Но на вооружение его ещё не приняли. А вот у Пафнутия Парфёновича он уже есть.                         - А откуда вы вообще его знаете, господин Воронов? Вас же не было на прощальном обеде у Прохорова? - поинтересовался Фергюсон. – Вы что, общаетесь с подобными типами?                                                                                                                                          - А как же мне его не знать, - усмехнулся русский. – Полтора года тому назад этот лихой хлопец вместе со своим подельником Федькой Свистуновым проследили когда я выходил из ресторана и попытались меня ограбить. Так сказать, взять на гоп-стоп подгулявшего барина. Ну… пришлось их поучить уму разуму, а потом доставить в полицейский участок.                                                                                                                                          - Узнаёшь меня, Опарышев? – Парень уже открыл глаза, и теперь с ужасом оглядывался по сторонам. - Узнаёшь? - Владимир слегка повысил голос. В ответ, наш неожиданный гость быстро закивал головой.                                                                                                                                           - Ага. Здрас-с-сте. Доброго вам здоровьечка, Владимир Алексеевич, - прохрипел он сдавленным голосом. – А этот где? Ну… чёрт тот мохнатый? Он же внезапно на меня навалился. Ох, ну и страшный же, словно из преисподней вылез. Кто это, господин Воронов?                                                                                                                                           - Ты что-нибудь про Куйву слышал? - Да. Лопари болтают…                                                                                                                                          - Вот это он и есть. Великий Куйва здешних мест. Только у меня к тебе, братец, тоже несколько вопросов имеется. Прежде всего, объясни мне, друг сердечный, как оказалось что ты разгуливаешь на свободе, вместо того чтобы со своим дружком пребывать на каторге? Кстати, как там твой подельник Свистунов?                                                                                                                                         - Да не знаю я, барин, - скривил рот парень. Кажется действительно на каторге сейчас. Да и не друг он мне, а так… Вы в прошлый раз ему челюсть сломали. Да пёс с ним!                                                                                                                                                    - Ну а ты почему на свободе? Впрочем… понимаю, понимаю, сей вопрос надо не тебе задавать а господину полицмейстеру.                                                                                                                               - Ну да, Пафнутий Парфёнович выкупили-с. Только я, Владимир Алексеевич, с дурными делами теперь всё… Завязал! Помня вашу науку я того… на кривую дорожку ни-ни. Спасибо вам большое за вразумление. – Опарышев был сильно напуган но без сомнения лгал. И Воронов это тоже прекрасно чувствовал.                                                                                                                                     - Ну раз так, то пойдём к огню, там всё подробно нам и расскажешь. – Поддерживаемый за руки Гельмутом и Дитрихом Опарышев поднялся и доковылял до костра. Кажется неведомый Куйва не успел причинить ему никакого вреда, разве что напугал до полусмерти. - Ну говори, как здесь оказался? И зачем? - ровным голосом продолжал допрос Воронов. - И это где взял? – повертел он револьвером перед носом детины.                                                                                                                                         - Так меня ж это… Пафнутий Парфёнович сюда послали, - весело ухмыльнулся парень и взъерошил свои рыжие волосы. – Сказали, что мол, места эти вам незнакомы, не ровён час заблудитесь. Да и лопарям они не доверяют. Вот и попросили присмотреть за вами… Мало ли что. Ну… вроде как для охраны отрядили. Вон даже леворверт дали… на всякий случай.                                                                                                                                           - Вот как… Даже револьвер дал, - Воронов пристально посмотрел на детину. – А каким образом ты сюда добрался? На чём приплыл? – Парень на секунду задумался, но тут же ответил. - Да они Обухова Ивана Никодимыча подрядили товарец кое-какой на факторию закинуть. Водку там… табак, и прочее. Тот и согласился, в последний раз в этом году на своём коче сходить. Ну и меня заодно сюда доставил. - Складно. Ну а таился от нас почему? Почему втихаря за нами шёл?                                 - Так ведь Пафнутий Парфёноич так приказали. Мордой, ты Макар, сказали, не вышел. Человек ты хороший, но на морду чистый бандит, так что господа пугаются. Вот и охраняй их на расстоянии, а сам рожи не показывай. – Парень опять весело рассмеялся. – А мне что, я могу и не показывайся! Так… если вы не против, я дальше с вами пойду, - закончил он перейдя на английский. - Я многое умею, не раз бывал в этих местах, и уж точно зазря свой хлеб есть не буду. Договорить он не успел, так как кулак Воронова врезался ему в челюсть и отбросил на несколько шагов от костра. Любой другой человек получив такой удар, на долгое время лишился бы сознания. Но у этого парня вероятно была очень крепкая челюсть.                                                                                                                                         - Ай! Да вы что, Владимир Алексеевич?! За что?! – раскрыв рот, парень растерянно посмотрел на русского.                                                                                                                                       - Да не люблю я когда мне врут.                                                                                                                                             - Я вру?! Да ни единым словом… Господом Богом клянусь вам что… - В ответ он получил ещё две сильные оплеухи.                                                                                                                                       - Не смей ещё и богохульствовать, негодяй! Неужели ты всерьёз думаешь что тебе здесь кто-нибудь поверит?! Отвечай, каналья, зачем тебя подослал Прохоров?!                                                                                                                                      - Да я… я… Умоляю, Владимир Алексеевич, не бейте больше, - визгливо запричитал рыжий детина. Но я заметил как он незаметно потянулся к своему сапогу, за голенищем которого торчала рукоять ножа. Наступив парню на руку, я одновременно приставил револьвер к его голове. - Даже не думай! - произнёс я по-английски.                                                                                                                                    - Браво, барон! – улыбнулся Воронов. – Нож я тоже заметил, но всё равно спасибо! Можете пристрелить эту сволочь. Я, как единственный среди вас представитель Российской Империи разрешаю вам произвести эту казнь на её территории. Опарышев наконец понял что разоблачён, и шутить с ним никто не намерен. Он снова был напуган, но продолжал нагло улыбаться. Я слегка взвёл курок и сказал: - Мне очень не хочется совершать убийство в мирное время. Но ведь об этом никто и никогда не узнает. К тому же, ты несомненно затеял что-то дурное. Так что это будет не убийство а самозащита. Да и твоя профессия не предполагает другого конца. Места здесь пустынные, даже местные саамы сюда не заглядывают… Надеюсь ты меня понял? - Рыжий прохвост часто-часто закивал головой. - Тогда мы будем задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. Если попробуешь ещё раз солгать сразу получишь пулю в голову. Итак, первый вопрос: Зачем ты шёл за нами? - Да я тут ни причём! – взвизгнул парень. – Это всё Прохоров… он меня послал, мироед проклятый! Должен я ему, уйму денег должен! Этому гаду все должны. Вот и тогда, когда Владимир Алексеевич меня со Свистуновым в участок спровадили, он нас оттуда вызволил. Взятку дал полицмейстеру и сказал, что теперь, раз он нас от каторги спас, мы ему по гроб жизни должны. Гнида толстомордая! - Скорее, он кое-что знает о ваших делишках. Нечто такое, о чём не знает полицмейстер, - предположил Воронов. – Значит он приказал тебе шпионить за нами? - Да! – выкрикнул Опарышев. Скосив свои маленькие поросячие глазки он сладил за моим пальцем лежавшим на курке. – Пафнутий Парфёнович и Сысой Потапович очень хотели знать, что вам здесь понадобилось? Пафнутий Парфёнович говорил что англицкие люди, или там проклятая немчура ничего просто так делать не будут. И если попёрлись в такую глушь как лапландские земли, то точно ищут что-то очень ценное. Наверно узнали где золотишко, или ещё что-нибудь что больших денег стоит. Вот я и должен был это выяснить. - А как ты попал сюда?- спросил Воронов. – Неужели и правда Прохоров для тебя нанял коч, и вслед нам отправил? - Да нет конечно, - поморщился рыжий бандит. – Никто сейчас в море не выйдет, ведь льдом вот-вот всё покроется. Я прибыл на той же шхуне что и вы. Меня боцман в одной из кают прятал. Он тоже человек Прохорова. - Понятно, - процедил сквозь зубы Владимир. – Ну а что ты должен был сделать когда всё разнюхаешь? - Ничего! - взвизгнул он. – Богом клянусь, ничего! Просто узнать и всё рассказать Пафнутию Парфёновичу! – Вспотевший лоб и хитрые бегающие глазки бандита, между тем говорили о обратном. - А мне показалось что ты действительно всё понял, - с этими словами я наставил ствол револьвера в самый центр его лба. – Ну ты сам виноват, братец! Из горла Макарки вырвался неожиданно высокий и пронзительный визг. Он визжал прямо как смертельно напуганная женщина. - Нет, нет, прошу вас, господин немец, не убивайте меня! Не надо! Я всё скажу! - Тогда говори правду, негодяй. -Убить! Убить я вас был должен, господин офицер! Вот для этого Пафнутий Парфёнович и леворверт мне дали, и ещё несколько горстей патронов отвесили. За это он обещал мне все долги простить и ещё двести рублей сверху. Это он всё придумал, гад! Мироед толстомордый! Он сказал, если что-нибудь ценное здесь обнаружится, то в таких делах свидетели ни к чему. Но убить я вас должен был только если вы действительно чего стоящее найдёте. А если вы и в правду идёте всего лишь своего товарища выручать, то велено вас не трогать. Я ж не тать какой? Зачем мне просто так кровь человеческую проливать? - А если найдём золотишко, тогда убить? - Да, - упав духом кивнул Макарка. – Пафнутий Парфёнович ещё очень сокрушался из-за того, что и вашу дамочку тоже придётся кончить. Не по-людски это – он говорил. Дамочка уж очень молода, и собой пригожа. Сказал, что её бы сначала надо по прямому назначению использовать, а уж потом ей карачун сделать. – Разглядев на моём лице что-то для себя очень нехорошее он снова взвизгнул. - Это не я, господин офицер, это он так сказал, падла! - Не бойся, Макар, - спокойным и каким-то даже ласковым голосом произнесла Катарина. – Господа вовсе не хотят тебя убивать. А с твоим хозяином я обязательно ещё встречусь. Если я ему так понравилась то непременно навещу его на обратном пути. - Ну а как ты собирался снова попасть в Архангельск? – спросил Воронов. – Или ты решил зазимовать здесь, ведь до весны никаких кораблей больше не будет? - Да, я должен был зазимовать. Там, южнее Хибин, и на побережье, есть становища лопарей где меня примут как родного. - И за что же тебе такая честь? – В ответ Опарышев оскалил свои неровные, крупные зубы и весьма неприятно улыбнулся. - Да так… Пару лет назад… В общем были у меня проблемы с полицией. Вот я и решил в одном из их стойбищ перекантоваться. Ну и… с одной молодой саамкой немного порезвился. Вышло у нас с ней что-то вроде любви… Нынче там уж мой байстрючонок подрастает. Вот ведь глупый народ! – снова улыбнулся рыжий бандит. – Да любой отец русской девки, мне бы за такое, сразу голову оторвал. А эти напротив, своим родственником стали считать. Даже венчаться как положено не заставляют. Так, пока вы у Кольки-шамана гостили, я у них жил. Неподалёку. Через этих своих родственничков и узнал когда вы отправляетесь и в какую сторону. Лопари, они конечно все инородцы, и пьяницы дурные, но ихние колдуны, неведомо как, могут за сотни вёрст всё вокруг себя видеть. Вот один из них, тоже колдун, сказал что вы в какие-то проклятые земли направились. И если не одумаетесь то всех вас конец там ждёт. Я во всю эту чертовщину не очень-то верю, только лопари в таких делах редко ошибаются. Может не стоит головой-то рисковать? - Купец Мамонов и инженер Педерсен, чьи тела в конце июня нашли у Турьего мыса – твоих рук дело? – в свою очередь спросил Воронов. - Нет! – Опарышева даже передёрнуло. – Нет, Владимир Алексеевич, ей богу не моя работа! Готов чем угодно поклясться. На мне мокрые дела конечно есть, но это не моё. - Тогда чьё? – Для убедительности я снова приставил револьвер к голове бандита. - Да откуда мне знать?! – воскликнул Макарка. – Но… думаю это Гришка Сахарный их кончил… или дед Пыркин. Скорее всего Пыркин, очень уж на него похоже. - Да-а-а, великая империя Романовых! Святая Русь! Кажется так вы русские поэтически называете своё отечество, господин Воронов?! – Голос Фергюсона прямо сочился от сарказма. – А, между тем бандитов у вас… даже здесь на окраинах… - Значительно меньше чем в лондонском Ист-Энде, - резко оборвал его русский. Но ирландец не обиделся. Кивнув головой и усмехнувшись, он внезапно согласился: - Да, в Ист-Энде, думаю, их будет побольше. Хотя, благодаря вашей соотечественнице, их количество заметно убавилось в последнее время. Немного отойдя от костра мы стали совещаться. - Ну, и что мы будем делать с этим мерзавцем? – задал вопрос русский указав на рыжего бандита. - А что тут можно сделать? Не убивать же его в самом деле? – сказал я. – Сейчас не война, да и самозащитой это уже не будет. Мы разоружили его, так пускай убирается на все четыре стороны. Когда вернёмся в Архангельск заявим о произошедшим в полицию. Пускай ваши власти с ним разбираются, а заодно и с господином Прохоровым. Должна же и на него быть управа? – В ответ Воронов только горько усмехнулся. - Не знаю, не знаю, - процедил он сквозь зубы. – Но когда он проезжает по улицам Архангельска, то полицейские едва что во фрунт не вытягиваются и под козырёк не берут. – Когда мы вернулись к костру, Владимир коротко бросил бандиту: - Слушай меня, скотина. Бери ноги в руки и проваливай отсюда. А если тебя ещё раз поблизости увидем, то тогда уж не взыщи, Опарышев. Сразу пристрелим как собаку - Понял! Всё понял, барин Владимир Алексеевич, уйду и следа моего не отыщите! Только разрешите мне до утра здесь остаться. А то вдруг этот… Куйва там где-то затаился? Второй встречи с ним я уж точно не переживу. И потом… - рыжий парень словно задумался. – Ещё харчи у меня закончились. Боюсь, пока до своих лопарей доберусь то от голодухи ноги протяну. Да и лыжи у меня сломались, когда этот чёрт мохнатый налетел. Владимир Алексеевич, я же знаю что у вас есть несколько запасных пар лыж. Так не дайте пропасть христианской душе! - Невероятная наглость! – рассмеялся Воронов. – Хорошо, ты можешь подождать до завтра, но не обессуть, нам придётся тебя связать. * * * Утром Макарка Опарышев на новых лыжах, с двумя связками вяленного мяса и рыбы, а так же с мешком муки покинул наш лагерь. Мы забрали у него револьвер, но оставили нож, и ружьё с несколькими патронами. Проводив взглядом его удаляющуюся фигуру, я уже хотел последовать примеру Воронова и ещё часик подремать в палатке. Время было очень раннее и чертовски хотелось спать. Я откинул уже было полог, когда услышал душераздирающий предсмертный крик оленя. Остатки сна как рукой сняло. «Уж не Куйва ли решил тут поохотиться?» - подумал я, и взяв револьвер направился за груду заснеженных валунов. Там, в наспех сооружонном загоне находились все наши семь оленей. Никакого Куйву я не обнаружил, но олени, а их почему-то оказалось только шесть, были очень напуганы. Я внимательно осмотрел окрестности, но никаких следов мохнатого монстра не заметил. Закурив, я пытался сообразить куда делось ещё одно животное. Впрочем спустя мгновение всё выяснилось, и Куйва оказался совершенно ни при чём. Из-за небольшого холма вышла Катарина, и зачерпнув свежевыпавшего снега стала оттирать им окровавленные руки и подбородок. - Да ладно вам, барон, не смотрите на меня так осуждающе, - улыбнулась она. – Нам вполне хватит и шестерых оленей. Просто вчерашней ночью вдруг так накатило… Извините, не смогла сдержаться. – Сказав это, она лёгкой энергичной походкой двинулась к своей палатке. - Знаете, фрау Катарина, - окликнул я её, - можете взять на время кинжал, раз он сдерживает в вас жажду крови. Но пожалуйста не трогайте больше наших животных. Перед тем как отправиться в путь, ко мне подошёл Воронов. - Что, барон, у госпожи Катарины вновь случилось обострение кровожадности? – поинтересовался он. – Вы не боитесь что с такими кулинарными запросами она вскоре оставит нас без вьючного транспорта. - Что поделаешь, Владимир, воспитанные люди должны быть снисходительными к маленьким слабостям друг-друга. Впрочем я уже принял некоторые меры и надеюсь что это больше не повториться. Кстати, вы случайно не знаете что за существо вчера ночью напало на Опарышева? Много здесь таких? – Русский неопределённо пожал плечами: - Я как и вы видел его в первый раз, хотя слышал о них предостаточно. Эти существа водятся не только здесь, но и в Сибире, Средней Азии и Бог знает где ещё. Даже в Северной Америке. Кажется там он зовётся Бигфутом или Сасквачем. Родственные саамам карелы называют это создание МЕТСАХИЙСИ а они, как вы уже знаете, Куйвой. - Но что он такое? – спросил Фергюсон незаметно появившийся рядом. – Или кто такой? Насколько я успел его рассмотреть, двигался он совершенно по человечески. - Неизвестное создание природы. Либо животное родственное большим обезьянам, либо некий дикий родич человека чей вид развивался параллельно нашему Homo sapiens. Кто знает? Возможно даже что он представляет собой пресловутое недостающее звено между человеком и обезьяной, столь необходимое для подтверждения теории Дарвина. - Но насколько он опасен? - Сложно сказать? – пожал плечами русский. – Обычно люди очень пугаются встретив это существо. Но случаев когда он причинил бы кому-то реальный вред, я не припомню. Обычно оно не стремится идти на контакт с людьми и старается сразу скрыться. * * * Спустя пару часов наша экспедиция вошла в некое мрачное ущелье образованное невысокими горами. - Плохое место! Очень плохое! - сразу запричитал Васька-лопарь. – Туда-то ещё войти можно, а вот обратно не всегда. И то – если духи выпустят. - Неужели это и есть столь ужасное ущелье Юмъекоор? – Фергюсон окинул взглядом чёрные базальтовые скалы. – Ущелье как ущелье, внешне ничего особенного. Но особенное здесь всё-таки присутствовало. И его было довольно много. Начать хотя-бы с того, что едва мы вошли в это ущелье как сразу почувствовали что стало гораздо теплее. Дувший с севера холодный ветер и летевший нам в лицо колючий снег сразу прекратились. А ещё стало намного тише. Пройдя примерно с четверть мили, мы увидели нечто необычное. Слегка выдаваясь из общего базальтового массива, стояла невысокая, высотой всего в десять-двенадцать футов скала, из красноватого гранита. Собственно говоря, это была даже не скала, а некий гранитный монолит напоминающий столб с заострённой верхушкой. Шириной он был чуть больше шести английских футов, и я совершенно не удивился бы узнав что он создан не матерью природой а руками человека. На этой скале (назовём её пока так) я рассмотрел полустёртое изображение похожее на крест с какими-то ответвлениями и закорючками. В центре этого необычного креста был помещён ромб. Я сразу вспомнил что очень похожий символ выкладывал на побережье из камней Васька-лопарь. И при этом он называл его богом Пейве. Но этот петроглиф был довольно тщательно выбит на скале, и покрыт какой-то белой краской. Несомненно ему минуло очень много лет. Может даже много тысяч лет. Вокруг бога Пейве были и другие изображения, уже не выбитые на скале а сделанные всё той же белой краской. Примитивные рисунки оленей, медведей и человечков держащих в обеих руках палки или нечто похожее на клюшки для гольфа. Чуть повыше я с трудом различил полустёртую фигуру самого настоящего мамонта! Да, видимо этим рисункам было очень много лет. Среди фигурок окружавших бога Пейве, одна изображала человечка в долгополой одежде и с молотом в правой руке. Я подумал что возможно это скандинавский бог Тор со своим знаменитым молотом Мьёльниром. Но Васька-лопарь испуганно вскрикнул, и тыча в рисунок пальцем прошептал: - Мёртвый нойда! Ой, беда, беда, очень плохое место! Было Совершенно ясно, что перед нами священная для саамов «Красная скала». Именно о ней нам рассказывал старик Николай - иначе Колька-шаман. Под изображением бога Пейве находилась явно рукотворная, выдолбленная в скале небольшая ниша. Она была высотой в пару футов и шириной в фут. Про неё тоже говорил старый нойда. В глубине этой ниши лежала груда то ли мусора, то ли серого пепла. Обогнув скалу я обнаружил нечто ещё более интересное: На огромном, и тоже гранитном валуне, с ровной, будто аккуратно отпиленной верхушкой, громоздился самый настоящий череп мамонта. Да-да, это действительно был череп мамонта! Очень похожий на тот, что вместе с остальным скелетом я видел в зоологическом музее Вены. Громадный, пожелтевший и изъеденный прошедшими тысячелетиями он гордо взирал на нас пустыми глазницами. Один бивень был отломан, зато другой – как раз правый, был цел и неплохо сохранился. - А старик сказал правду, - произнёс Воронов ощупывая торчавший изогнутый бивень. – Вот он череп древнего зверя Хига. Поразительно, как он не рассыпался в прах за столько тысячелетий? Удивительные здесь места, барон, словно бы время остановилось. Я уже не удивлюсь если мы повстречаем и живого мамонта. - Эй… табак надо жечь! – снова вмешался в разговор Васька. – Обязательно надо жечь! Мы должны воздать честь богу Пейве. Иначе он разгневается и испепелит нас. - Господа, что несёт этот безумный туземец?! – возмутился юный Даванцати. – Мы, паладины католического ордена, должны устроить воскурение языческому божку?! Да не бывать такому! - Увы, мой юный друг. Мы находимся на земле где люди никак не хотят до конца христианизироваться и по прежнему поклоняются своим старым богам. – Воронов внимательно осмотрел древние петроглифы на скале, и даже растёр между пальцами слежавшийся пепел в нише. – Я не знаю, наблюдает за нами кто-нибудь или нет, но старый нойда Николай пока был прав во всех своих предвидениях. Поэтому, что-то мне подсказывает, дорогой Рафаэлло, что если мы не совершим это воскурение, то нам не будет удачи в дальнейшим пути. – С этими словами он взял подаренный нам Николаем костяной амулет, и повесил его на торчавший бивень. - Тогда, может быть, ты и сделаешь это? А, Владимир? Ты не католик, и не член нашего ордена… Кажется ты говорил что являешься атеистом? - Ох, не знаю, не знаю, - вздохнул русский. – Атеист из меня не получился, а что до воскурений, то отцу Варсонофию это явно не понравится. У нас православных почетание идолов тоже не приветствуется. – Протянув кисет с табаком Ваське, Воронов сказал: - Пейве, твой бог, вот и кури ему фимиам. После того как обряд был выполнен, мы продолжили путь вдоль ущелья. Огромная чёрная ворона вдруг взметнулась над острой вершиной скалы, и с громким карканьем улетела. - Это нойды! Нойды за нами следят! – снова завопил наш лопарь. На перепуганного Ваську было страшно смотреть. - Замолчи, дурень! – прикрикнул на него Владимир. – Это всего лишь ворона. Обычная ворона. Однако резкое карканье этой вороны пожалуй было единственным звуком, что мы слышали с того самого момента как вошли в ущелье. Да… в этой земле, насквозь пропитанной мистическими тайнами, даже обычная ворона на деле могла оказаться чем-то совершенно иным. Почти в полном молчании мы двигались вперёд. Скалы нависающие над нами тёмными, мрачными громадами, казались более высокими чем были на самом деле. Они словно бы давили на нас неведомой зловещей силой и высасывали жизненные силы. Хотя ущелье вовсе не было особенно узким, почему-то мне казалось, что базальтовые его стены попросту сдавливают мой мозг. Видимо, тоже самое ощущали и все мои товарищи. - Да… нечего сказать, название для этого чёртова ущелья придумали совершенно правильное, - пробурчал Фергюсон. - Оно словно высасывает твою душу, - кивнул Даванцати. – У нас в Италии полно церквей с подземными галереями где хоронят богатых прихожан. Так, когда проходишь между рядами высохших мумий, облачённых в истлевшие одежды прошедших эпох, то ощущаешь как мороз бежит по коже. Вот и тут нечто подобное. Поскорее бы уж выбраться отсюда. - Затем, внимание юного венецианца привлекло нечто лежавшее на земле. - Господи, да тут кости человеческие! – Затем, сделав несколько шагов он извлёк из зарослей сухой травы у подножья валуна нечто округлое и очень ржавое. - А это что? – Даванцати держал в руках насквозь проржавевший круглый шлем. – Это же каска конкистадора! Что, интересно, тут делали испанцы?! - Вы неуч, мой юный друг, - ответил ему Воронов. – Такие шлемы, в XV – XVI веках носили во многих европейских армиях. И испанцы тут ни при чём. Эта каска шведского солдата. Помните легенду о сгинувшем здесь отряде шведских солдат? - Боже мой, и то правда! – юноша осторожно положил шлем на землю. – Надеюсь, что мы не будем следующими. Когда же кончится это чёртово ущелье? Проблуждав ещё часа два, мы вдруг обнаружили некий проход, ещё более узкий чем само ущелье. Интересно что дно его было словно выслано базальтовыми плитами. Подобное казалось совершенно невозможным, но тем не менее это было так. Кто мог это сделать и когда, оставалось загадкой. Не сговариваясь, мы тут же решили осмотреть этот проход и выяснить куда он ведёт. Первым его обнаружил Гельмут который шёл немного впереди нашей компании. Теперь он стоял в полной растерянности, морщился и тряс головой. - Знаете, господин барон, - наконец произнёс он, - вы наверно подумаете, что я сошёл с ума, но только что этого прохода не было. - То есть как это не было? – не понял я. - А вот не было и всё! Я прошёл вперёд, и ничего не заметил. Сплошная скала кое где поросшая мхом. Потом, будто бы холодным воздухом повеяло… А когда повернулся… вот он! Ну не мог я его не заметить! Никак не мог! - Значит вы хотите сказать, что этот проход появился сам собой? – удивился Воронов. – Просто как в сказке – скалы расступились и он открылся?! * * * Как бы там ни было, но мы двинулись по открывшемуся проходу, и пройдя примерно треть мили вышли в некую долину. Очень мрачную надо сказать долину. То что открылось перед нами было ничуть не веселее только что пройденного нами ущелья. Под низким свинцовым небом, окутанные кое-где клубящимся туманом высились отдельно стоящие мрачные скалы или утёсы. Среди тёмной, почти чёрной глади нескольких небольших озёр плавали заснеженные льдины напоминающие спящих лебедей. А тишина тут стояла такая, что звенело в ушах. - Как, вы говорили, зовётся царство мёртвых в мифологии карелов и финнов? – спросил я у Владимира. - Туонела, - ответил он. - Ну, если это не она, то я не барон фон Хагендорф. – Произнося эти слова, я заметил что наши голоса звучат в этой звенящей тишине как-то приглушённо, будто бы сквозь вату. - Это Юмъевум, - сказал Васька-лопарь. – Что по-русски значит Долина смерти. Самим нам отсюда уже не выбраться. Теперь духи гор и мёртвые нойды будут решать - жить нам или умереть! – Но Владимир только отмахнулся от суеверного аборигена. - «Гора мёртвых», «Ущелье мёртвых», и вот теперь «Долина смерти»! Что же вы за народ такой, лопари, что только о смерти и думаете? - Вся эта земля проклята! – Васька раскинул руки словно пытаясь охватить ими всё видимое им пространство. – Запретная земля! Нельзя сюда живым, я предупреждал. Медленно и осторожно двигаясь, мы обогнули возвышавшуюся справа от нас большую скалу и вышли на берег некого тихого озера. Кажется оно было самым большим в этой долине. - Может быть, это и есть священное для саамов Сейдозеро? – спросил Даванцати. - Нет, не думаю, - я развернул одну из вручённых нам доном Алонсо карт. – Судя по картам Сейдозеро должно быть гораздо больше, и находиться дальше на восток. - Интересно, интересно, - вдруг задумался Фергюсон. – А вам не кажется, господа, что место где мы сейчас находимся, очень напоминает то, что описано в труде Бонифация Достопочтенного «Рассказы записанные мною на Северном пути». Помните, когда мы сидели в Гамбурге, дон Алонсо заставил нас подробнейшим образом изучить этот средневековый трактат. Посмотрите сами: кажется всё сходится. Я присмотрелся внимательнее и был вынужден с ним согласиться. Да, вот озеро, вот небольшой островок находящийся почти в самом его центре, а вот и узкая каменистая коса, что подобно мосту, соединяла островок с берегом. На самом островке, насколько мне удалось его разглядеть, громоздились какие-то камни. Действительно… всё это было очень похоже на то самое место, где норвежцы обнаружили Врата ведущие в иной мир. По крайней мере, Гутторм Убийца Данов повествуя о путешествии воинов Асмунда в мир тёмных альвов, описывал весьма схожую местность. Правда многое могло измениться за истекшие тринадцать – четырнадцать веков. - Господа, я кажется снова нашёл что-то интересное! – донёсся до меня голос Даванцати. – Здесь какие-то письмена! На скале, рядом с которой стоял юный итальянец, мы действительно увидели нацарапанные руны представлявшие собой целую надпись из нескольких строк. Пару лет назад, под влиянием Струэнзе, я прочёл несколько рекомендованных им работ о древнегерманской письменности, среди которых была и его большая статья по данному вопросу. И вот теперь, с грехом по полам, но я всё же надеялся что смогу разобрать написанное. Руны, что неведомая рука начертала здесь, принадлежали к хорошо известному шестнадцатизначному датскому футарку, имевшему широкое распространение по всей Скандинавии в эпоху викингов. - Что там написано, барон? Можете прочесть? – торопили меня Воронов с Фергюсоном. Мой друг Струэнзе, поиски которого и привели нас сюда, справился бы с этой задачей за пять секунд. Мне же пришлось изрядно повозиться. Но спустя десять минут напряжённой мозговой работы, я сумел прочесть большую часть этой надписи. Вот что она гласила: «Рунфаст из Ульвста, и Торбьёрн со своим братом Торкелем из Слэбру что в Сёдерманланде покоятся здесь. Они пошли в поход с конунгом Хермодом в Тавастланд1 и Бьярмаланд2 за сокровищем бьярмов и нашли здесь смерть. Я Арнар из Роскильде начертал эти руны». - Вот оно как! – усмехнулся Фергюсон. – Неблагодарное это дело искать чужие сокровища. И очень опасное. - Так а где они… покоятся, эти… искатели сокровищ? – огляделся по сторонам Даванцати. Шагах в четырёх-пяти, мы увидели груду камней высотой почти по пояс, и длинной около восьми футов. - Вот они, - кивнул на груду Фергюсон. – Как вы думаете, фон Хагендорф, когда их здесь погребли? - Судя по написанию рун, веке в десятом. - Почти тысячу лет назад? Интересно куда делся сам Арнар оставивший эту надпись? Погиб, или сумел пройти сквозь врата? - Боюсь, мистер Фергюсон, этого мы никогда не узнаем. Возможно они вообще здесь оказались случайно. Хотя… можно конечно предположить, что рассказ Гутторма Убийцы Данов, включённый Бонифацием Достопочтенным в свой путеводитель, имел в древности более широкую известность. Возможно что его неимоверно красочные описания сокровищ альвов смутило не мало горячих голов и сподвигло отправиться на их поиски. Между тем наступил вечер, и мы решили разбить свои палатки прямо на острове. _________________________________________________________________________________ 1. Тавастланд (Tafeistaland) – так скандинавы называли внутреннюю часть Финляндии и Кольский п-ов. 2. Бьярмаланд (Bjarmaland) – «Земля бьярмов». Точное местоположение пока не установлено. Предположительно располагалась на побережье Белого моря или на Кольском п-ове. ________________________________________________________________________________ Васька-лопарь узнав о нашем намерении пришёл в ужас, и принялся яростно протестовать. Он что-то твердил о страшном гневе духов и мёртвых нойд, что непременно падёт на нас. И о чужеземных, не упокоенных мертвецах лежащих под грудой камней, которые ночью обязательно нанесут нам визит. Но мы сильно устали, и нам было не до его жалобных причитаний. У всех в голове шумело от этой звенящей тишины, и очень хотелось спать. Однако, перед тем как завалиться в свои походные постели, мы решили внимательно осмотреть островок. Он был сравнительно небольшой, и имел почти правильную круглую форму. Повсюду были разбросаны каменные глыбы, многие из которых почти полностью ушли в землю. Некоторые из самых больших глыб носили явные следы вмешательства человеческих рук. Особенно выделялась большая, футов восьми в длину гранитная плита со следами примитивной обработки. Она покоилась на нескольких круглых, и более мелких камнях на манер столешницы, и несомненно выполняла в древности некую ритуальную функцию. Скорее всего это был языческий жертвенник. На её плоской и удивительно ровной поверхности можно было ещё различить некие символические знаки в виде спиралей, крестов и свастик. На другой её стороне я увидел нечто похожее на письмена, что я уже видел одном из Кузовских островов. Том самом где мы погребли медальон Атаульфа. Плита лежала почти в самом центре островка. А возле неё, полукругом громоздились гранитные валуны которым неведомый древний каменотёс придал форму грубых, примитивных кресел. Только два из них принимали изначальное, вертикальное положение. Все остальные - десять штук, были перевёрнуты, и поросшие травой, лежали увязнув глубоко в земле. - Капище, - утвердительно кивнул Воронов. – А на той плите жрецы приносили жертвы своим божествам. И может быть даже человеческие. - Отвратительно! – скривился Даванцати. – До сих пор вспоминаю те древние галереи под Лондоном. Помните, Фергюсон, там была целая стена с вмурованными в неё человеческими черепами. Но то было делом рук древних кельтов. А здесь… неужели гипербореи тоже приносили кровавые жертвы? - Не думаю, - Воронов по наглому уселся в одно из каменных кресел. – Всё что мы знаем о гипербореях свидетельствует о том, что это был очень культурный и цивилизованный народ. Только мы знаем о них ничтожно мало. Почти ничего. Большинство учёных вообще считает что никаких гипербореев не было и всё это миф. Сказки выдуманные древними греками. - Вы сами себе противоречите, господин Воронов, - подал голос Фергюсон. – Говорите что мы ничего о них не знаем, и тут же заявляете что они были культурным и цивилизованным народом. Вы уж извините, но одно, явно не проистекает из другого. - Они существовали, Владимир, это точно, - не удержавшись сказал я. – Только назывались они не гипербореями, и не ариями. Так, впоследствии, именовали себя древние северные народы усвоившие лишь частицу их культуры. А подлинным их названием было – народ Ра. - В этот момент, я вспомнил свой давний ночной разговор с Носферату в замке фон Траумбергов. - Откуда у вас такие сведения? – удивился русский. - Да так… считайте что меня посетило внезапное озарение. – Увы, я не мог рассказать ему всю правду. Слово данное четыре года назад своему тестю, обязывало меня держать в тайне от непосвящённых всё произошедшее там. Но и скрывать сведения, которые могли поддержать давнюю мечту Владимира, я тоже не имел права. Ведь он уже давно был захвачен идеей найти руины Гипербореи. К тому же, не стоило забывать что Воронов добровольно присоединился к нашей экспедиции, и разделял все её тяготы и опасности. - Понятно, - пожал плечами русский. – Опять обет молчания? - Тогда, кто же здесь приносил жертвы? – недоумевал Рафаэлло. – Если не гиперборейцы, то кто? - По видимому, древние саамы, - предположил Воронов. – Или некий неизвестный нам и исчезнувший народ находившийся на той же примитивной стадии развития. - Господа, господа, идите сюда! Вы непременно должны это увидеть! – крикнул Фергюсон. Он стоял между двумя каменными столбами, и рассматривал что-то лежавшее под ногами. Затем он присел на корточки и начал пучком травы очищать это от налипшей земли. Оказывается ирландец обнаружил почерневший и источённый тысячелетиями бивень мамонта. Второй находился неподалёку, и был глубоко погребён в земле. Наружу выглядывал только его кончик. - Так это же… - наш юный итальянец даже лишился речи от нахлынувшего возбуждения. – Помните… В хроннике Бонифация говорилось что Врата в мир Тёмных Альвов через которые прошёл Асмунд со своими воинами, представляли собой каменные столбы увенчанные перекрещенными наподобие арки бивнями мамонта. Я конечно ни на чём не настаиваю, но… кажется это то самое место. Вот Врата, - он кивнул на каменные столбы, - а вот бивни! А там жертвенная плита с вырезанными спиралями, и каменные кресла. Владимир, ты сейчас сидишь на месте какого-нибудь древнего жреца. А вдруг его духу это не понравится?! – рассмеялся он весело. - Но с тех пор, прошло почти полторы тысячи лет, - задумался Фергюсон. – Впрочем, о чём я? Камень и мамонтовая кость вещи достаточно долговечные. - Ой, дурное место! – снова запричитал Васька. – Нельзя здесь ночевать, духи разгневаются! - Потерпят твои духи, - проворчал Воронов, - а мы нет. Спать очень хочется. Но место здесь точно не из приятных. Катарина молча расстегнула свой полушубок, и вынув кинжал взглянула на его лезвие. Оно не светилось. - Кажется всё в порядке. Кинжал не улавливает никакой потусторонней магии. Я тоже ничего не чувствую. Пока… Разбив лагерь и установив палатки, мы быстро поужинали и легли спать. Глава 12. Сияющий город в небесах. Мы пытаемся открыть Врата. Нежданные гости. В эту ночь я спал превосходно. Не было никаких кошмаров с чудовищами, разгневанными духами или мёртвыми нойдами. Не было вообще никаких сновидений. Я проснулся примерно на час раньше обычного, и почувствовал что прекрасно выспался. Решив вскипятить воду, накинул свой полушубок, и стараясь не разбудить Воронова выбрался из палатки. Вдохнув свежего, холодного воздуха, я посмотрел на тёмное небо и вздрогнул. И ведь было от чего! Я уже привык к величественному зрелищу Северного Сияния, и ничего похожего на летающих ведьм или огненых драконов тоже конечно не увидел. Но то что предстало перед моими глазами было не менее удивительным если не сказать фантастичным. Это был город! Да-да, под переливами, всполохами и протуберанцами зелёного и слегка красноватого света, я очень ясно и отчётливо увидел очертания большого, невероятно красивого города. Многочисленные башни и шпили, причудливо изломанные крыши домов, и какие-то ажурные, то ли балконы, то ли галереи просто потрясали своим великолепием. Грандиозные колоннады и фасады невиданных зданий, словно парили прямо в воздухе. Там были высокие монументальные колонны, огромные дворцы, лёгкие и изящные мосты выстроенные над некому неизвестными реками, а так же сверкающие купола величественных и необычных соборов. Всё это создавало грандиозный и невероятно гармоничный ансамбль совершенно не привычных для земного восприятия зданий. Вдобавок ко всему, этот город весь светился и переливался разноцветными огнями, что создавало уж совершенно фантастическое зрелище. - Боже мой! Что это?! – раздался у меня за спиной сдавленный до шёпота голос Владимира. Русский пристально смотрел туда же, куда и я, и держал в полуоткрытых губах незажжённую папиросу. - Что это?! - повторил он свой вопрос. – Город где живут сказочные феи?! Никода не видел ничего подобного! - Я тоже, - признался я. – Понятия не имею откуда он взялся. Этот ваш Кольский полуостров просто какая-то земля чудес. - А вдруг это и есть Гиперборея… или как вы там говорили… земля Ра?! - Ра – это народ обитавший здесь, а как они называли свою страну, я не знаю. Да и откуда она здесь, ведь с тех пор прошли многие тысячелетия? - В том то и дело, дорогой Людвиг! Явление наблюдаемое нами сейчас, вне всякого сомнения относится к тому, что принято называть миражом или фантомом. Только это не обычный мираж, какой видят люди в пустыни, а пришедший к нам как бы из далёкого прошлого. Это хрономираж, - предположил русский. – Возможно что природа может сама-собой запечатлевать некие события или виды, и хранить их нескончаемо долго. Ну… словно бы отображать их как на фотографической пластине. - То есть, природа может сама себя фотографировать? - Что-то типа этого. Скажем, стоял здесь, в древние времена, много тысяч лет тому назад этот город. Потом, предположим, случилось землетрясение, наводнение, или другое какое стихийное бедствие. Город разрушился, да так что и следов от него не осталось: Исчез на дне океана, был засыпан песками, или провалился под землю. Но в памяти этого места он сохранился. И вот иногда, при особо редком сочетании природных и оптических явлений, мираж этого города возникает на его прежнем месте. Подумайте только, фон Хагендорф, ведь возможно мы сейчас видим настоящий гиперборейский город! Может быть даже их столицу! А вообще вы правы – Кольский полуостров это действительно земля чудес и великих загадок. * * * Едва небо немного просветлело, призрачный город растворился в воздухе. Вероятно это действительно был мираж. Всё это казалось совершенно невероятно, но объяснения Воронова хотя-бы имело какую-то научную видимость. Спустя ещё несколько часов, мы решили приступить к ритуалу открывания Врат. Почему-то я верил старому нойде Николаю, и если он сказал что Струэнзе сумел перейти в параллельный мир, то это вполне могло оказаться правдой. А значит не было никакого смысла искать его среди этих гор, болот и озёр. И если место где мы оказались, так похоже на описанное в старинном манускрипте, то нам следовало именно здесь попытаться совершить переход. Но вот как это следовало сделать? Понятно что ни у кого из нас не было подобного опыта. Все мы до последнего надеялись что нам удастся обнаружить Олава, так сказать, ещё в нашем мире, и уговорить его вернуться с нами. Ещё он должен был отдать какой-то артефакт, что дон Алонсо называл «Ключом Иттарма». Для начала мы внимательно осмотрев жертвенную плиту, и найдя на ней нечто похожее на круглую выемку положили туда доверенную нам доном Алонсо вещицу. Тот самый медный треугольник с закруглёнными углами и странными символами. Якобы при помощи этого предмета ирландский король Эохайд проник в земли сидов. Если верить тому, что альвы и сиды это одни и те же существа, то вещица и впрямь могла нам помочь. Если мы ожидали что должно что-то произойти, то напрасно. Никакого прохода не открылось, и всё осталось как и прежде. Только холодные камни и сумрачное небо. Каменная плита и медная треугольная пластина тоже никак не отреагировали друг на друга. Наш юный, итальянский друг Даванцати, громким, звучным голосом прочитал некое заклинание. Кажется он слышал его возле Стоунхенджа от главы лондонских Носферату, и благодаря своей феноменальной памяти запомнил в точности. Снова без результата! Слова неведомого гортанного языка прозвучав над озером не дали ровно никакого эффекта. А если верить моим друзьям, то там в Англии, среди древних развалин, оно сработало. И вампиры при его помощи открыли проход в иной мир. Мы перевернули артефакт Эохайда другой стороной и повторили всё заново. Увы, результат был тот же. Предприняв ещё несколько безрезультатных попыток, мы сделали перерыв. - Возможно это всё же не то место? – предположил Воронов. – Или, может быть, Врата открываются только в определённое время дня… или года? - А что, вдруг это действительно зависит от фаз луны, положения солнца, или ещё чего-нибудь, - поддержал Рафаэлло. - Ага, они открываются только в первое декабрьское полнолуние високосного года, с последним лучом солнца, - съязвил Фергюсон. – И непременно при третьем крике ворона. А ещё может быть, что этот медный треугольник всученный нам доном Алонсо вовсе не ключ между мирами а детская игрушка. Или он давно потерял свою магическую силу… Да мало ли что ещё? С самого начала это была чистейшей воды авантюра! - А вы не припомните, Рафаэлло, тот вампир… полковник Арчибальд Найтингейл когда произносил своё заклинание, делал какие-либо движения руками? – спросил русский. - Нет… Кажется нет, - пожал плечами юноша. – Так что ж мы будем делать? - Не знаю, - Фергюсон пнул ногой один из каменных тронов. – Ещё раз говорю что вся эта затея изначально была авантюрой обречённой на провал. – Подумайте сами – где-то на севере России отыскать Струэнзе, и убедить его вернуться! Не знаю о чём думал дон Алонсо! А уж идея последовать за ним через Врата, это уже полное безумие! Я даже не знаю что может разубедить этого восторженного и упёртого датского авантюриста, если он ради своей бредовой идеи мог бросить беременную жену?! - Аккуратнее, Фергюсон, вы говорите о моём друге! - резко оборвал я излияния ирландца. – Если для вас, с самого начала всё было ясно, зачем же вы отправились в эту экспедицию? - Это вас не касается, фон Хагендорф, - процедил он сквозь зубы. – Впрочем… хорошо, я вам отвечу. Ваш легкомысленный приятель попросту подставил меня. Он пренебрёг внутренней дисциплиной «Братства», и стал действовать исключительно в собственных интересах. А в довершении ко всему, ещё и похитил важнейший артефакт принадлежавший «Братству». - А вот здесь вы не правы, синьор Фергюсон, - вмешался Даванцати. – «Чёрный камень Иттарма никогда не принадлежал «Братству». Так что Олав ничего не похищал. - Но он обманул меня… всех нас! – не уступал ирландец. -Нет! Это дон Алонсо с братом Амброзиусом заключили отвратительную, противоестественную сделку с госпожой Блаватской. Не исключено, что именно благодаря ей, она стала новоявленной Княгиней Ночи и главой всех вампиров Лондона! - Не вам, юноша, осуждать решение Их Экселенций! - От чего же?! – вздыбился темпераментный итальянский юноша. – Если эти решения противоречат основополагающим принципам «Братства». - Вы несёте полную чепуху, Рафаэлло! – возвысил голос Фергюсон. – Даже ваш знаменитый дедушка, и тот признал допустимость и своевременность этого договора. - Господа, господа, так мы попросту все разругаемся, - вмешался Воронов. – А нам ещё необходимо найти какое-нибудь решение. - Да какое тут может быть решение?- махнул рукой ирландец. – Если мы не в состоянии открыть Врата, то нам следует возвращаться. Струэнзе мы не нашли, так что пусть теперь дон Алонсо и сэр Эдмонд Хамберстон Маккензи, одиннадцатый граф Сиффорд ломают голову над тем, что делать дальше. - Знаете, Шон, я вообще не уверен, что мы отыщем дорогу обратно. - Предлагаете остаться и умереть на этом острове, Людвиг? - Нет, я предлагаю продолжить попытки открыть эти проклятые Врата. Ведь Струэнзе как-то это удалось. - А с чего вы решили, господин барон, что ваш друг открыл Врата именно здесь? Возможно он нашёл проход где-то в другом месте. Мы внимательно осмотрели и ущелье и этот остров. Да, здесь были шведские солдаты, а до них викинги, но нигде мы тут не обнаружили ни единого следа пребывания вашего приятеля. В противном случае должны были остаться хотя-бы следы недавнего костра. А ничего подобного мы не видели. - Я и сам уже понял что Струэнзе здесь не было, - ответил я. – Но судя по тому древнему манускрипту, о существовании которого мы с Вороновым узнали позднее вас всех, воин Асмунд и его люди проникли в мир альвов именно отсюда. И на картах Струэнзе это место тоже обозначено. Значит надо пробовать опять. Помнится, тем волхвам из Арконы что привели сюда отряд Асмунда, тоже далеко не сразу удалось открыть Врата. Если вы, господа, не забыли, у нас кроме этого треугольника, есть ещё один очень интересный артефакт. - Вы имеете в виду тот необычный и роскошный меч которым вы мне хвастались на корабле? – спросил Воронов. - Именно он. И тот факт, что меч был создан в мире альвов, может очень нам помочь. Достав из палатки свёрток с бесценным эльфийским мечом, я извлёк его из ножен, и не зная как лучше поступить, вонзил в землю прямо между каменными столбами. Ведь эти столбы, некогда увенчанные бивнями мамонта и являлись Вратами что мы пытались открыть. Позади себя я услышал восторженный вскрик Васьки-лопаря. Он впервые видел этот мечь, и было ясно что столь прекрасное и совершенное творение эльфов произвело на этого полудикого человека ошеломляющее впечатление. В восторге от увиденного, он просто таки пожирал глазами драгоценную рукоять в виде крылатой девы и тараторил что-то на своём языке. На лице пожилого саама вдруг появилось выражение благоговейного вдохновения. - Рафаэлло, будьте любезны ещё раз произнести ваше заклинание, - попросил я. Итальянец произнёс, но опять ничего не случилось. Впрочем… Мне показалось что между столбами где был воткнут меч промелькнула какая-то тень, а на его лезвии сверкнула яркая вспышка. Но скорее всего это только показалось. - Опять ничего! – разочарованно произнёс Фергюсон. - Нет-нет, посмотрите сюда! – крикнул Даванцати указывая на алтарную плиту. Медный треугольник лежавший в круглом углублении теперь излучал слабый свет. Некое, чуть заметное сияние. Правда спустя несколько мгновений оно погасло. Но было же! Было! - Видели?! – восторгу юного итальянца не было предела. Казалось он был готов пуститься в пляс. – Вы это видели?! - Да, видели. Но и что нам с того? – холодно констатировал Фергюсон. – Возникла какая-то реакция, и тут же прекратилась. Возможно Врата вообще здесь ни при чём. Ведь они же не открылись. Просто один магический предмет отреагировал на другой. - Господа, мы кое-что забыли, - сказал я, уже понимая что к чему. – То, без чего, как правило, не обходятся языческие ритуалы. Кровь. - А я уже давно догадалась, но ждала когда это сделают высокомудрые мужчины, - усмехнулась Катарина. - Действительно, господа, боюсь что дело обстоит именно так, - мрачно произнёс Владимир. - В том рукописном тексте с которым вы позволили мне ознакомиться, говорилось что волхвы из отряда Асмунда сначала принесли в жертву петуха, а затем кажется коня… Я понимаю что это звучит отвратительно, но одним то оленем мы можем пожертвовать. - Я возражаю! – сразу заявил Даванцати. – Я всё таки католик как и большинство здесь присутствующих, и к тому же являюсь полубратом нашего ордена. Поэтому я против проведения языческого ритуала, и тем более с принесением кровавой жертвы. Это, уж извините, просто дьявольщина какая-то! - Вы же знали, Рафаэлло, прекрасно знали, что без крови эти врата не откроются, - устало произнёс ирландец. – Так чего же ради навязались ко мне в напарники. Вас то дон Алонсо вовсе не принуждал к этому. Даже специально отговаривал. Я мог бы дождаться Ван дер Страатена. Он не столь щепетилен в таких делах, и крови не боится. Услышав его слова, я лишь усмехнулся вспомнив как Бруно обезглавил мёртвое тело доктора Войцеховского. Кстати – своего друга детства. Тогда он опасался что вурдалак сможет вдохнуть в него жизнь, и использовать против нас. Кто-кто, а уж Корнелиус Ван дер Страатен крови действительно не боялся. - Подождите, господа, - обратился я к нашей компании. – Давайте оставим в покое «братьев наших меньших». Думаю, что для незримых хозяев этих мест, человеческая кровь гораздо предпочтительнее крови животных. – С этими словами я взял нож и слегка порезал себе ладонь. Несколько крупных капель крови упали прямо на медный треугольник короля Эохайда. – А теперь, Рафаэлло, прочитайте ещё раз своё заклинание. Он набрав в грудь воздуха громко повторил слова неведомого языка. Вдруг тёмно-серое, свинцовое небо прорезала молния и послышались раскаты грома. Сложное переплетение рун на эльфийском мече, вдруг ярко вспыхнуло невероятно красивым узором. Лежавший на жертвенной плите «Треугольник Эохайда» тоже засветился, а воздух между каменными столбами будто-бы заколебался и потемнел. А потом всё закончилось. - Снова не получилось! – скрипнул зубами Фергюсон. – Видно парой капель крови тут не отделаешься. - Но ведь эффект был! Мы все это видели! - Чему вы радуетесь, Даванцати? Врата то по-прежнему закрыты. Незримым хозяевам здешних мест, если таковые вообще существуют, нужно гораздо больше крови… Скорее всего господин Воронов прав, и одним оленем придётся пожертвовать. Только, господа, я небольшой специалист по забою животных, и не думаю что справлюсь с этой задачей. Вурдалаки, оборотни, воплотившиеся в людей баньши, или просто омерзительные маньяки-убийцы это одно, а невинное животное – это уже совершенно другое. - Я тоже не могу, поспешно сказал Рафаэлло. – Пусть это сделает Васька, или слуги господина фон Хагендорфа. - Господин барон, я… это.., - на глазах Дитриха выступили слёзы. – Я не буду этого делать, хоть убейте не буду! Да я у себя дома даже котят ни разу не мог утопить! - Мне бы тоже не хотелось, господин барон, - потупился Гельмут. – Крови я конечно не боюсь… на войне много чего насмотрелся. Да и свиней резать в нашей деревне приходилось не единожды. Но я христианин, и убивать невинное животное в угоду каким-то языческим демонам я не буду. Если попаду в ад, как же я тогда встречусь с моей Ирмой? После его слов, мы все посмотрели на Ваську. Но саам, привалившись к одному из валунов преспокойно спал свесив на плечо голову. - Напился скотина! – крякнул от досады Воронов. - Ну, раз ваши слуги отказались, господин барон, тогда может быть вы лично сделаете это? – продолжал Фергюсон. – Уж вы то, как бравый капитан, наверняка привыкли проливать кровь. Возможно, даже находите в этом известное удовольствие? Я только поморщился. Чёртов ирландец всё никак не мог успокоиться. До сих пор не мог мне простить того, что не ему поручили возглавить экспедицию. - Военные, иногда действительно проливают кровь, господин Фергюсон, но только во время боевых действий, и в честном бою. – Я старался говорить как можно спокойнее, но было большое желание немедленно размазать наглеца по одной из этих диких замшелых скал. - Вот-вот, в честном бою, - поддержал меня Воронов. – А не нанося подлые удары из-за угла, как иногда делают ваши соотечественники. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду тех ваших земляков, которые размахивают зелёными флагами и именуют себя фениями. В кулуарных разговорах вы все герои. Всё время клянётесь в любви к своей отчизне и ненависти к англичанам, но встретившись с ними на поле боя, позорно удираете поджав хвост. - Ах вот… вот как вы заговорили! – ирландец чуть не задохнулся от бешенства, а его глаза налились кровью. – Ну конечно… англичане вам ближе. Ничего, что они надавали вам по зубам в Крыму?! Угнетатель всегда поймёт другого угнетателя! Разве вы не делаете с поляками, финнами, другими покорёнными вами народами тоже самое что делают англичане с моей родиной?! Только теперь, господин Воронов, вы уже не жандарм Европы, силёнки после Крыма уже не те! А что касается ударов из-за угла… то как вы вообще посмели! Вы ничего, ни-че-го не знаете о многовековой борьбе моего народа. Наверняка вы даже не слыхали о Вольфе Тоуне, Джоне Мерфи, Роберте Эммете1. Или о битве на холме Винегар хил2! Вы же ничего не знаете чёрт вас возьми! Кстати, господин Воронов, поскольку идея с оленем изначально принадлежала вам, так может быть вы и осуществите её?! Ну же, это так же просто как резать восставших поляков. Разве вы, и подобные вам не этим занимались в шестьдесят третьем году, господин царский сатрап?!
_________________________________________________________________________________ 1. Вольф Тоун, Джон Мерфи, Роберт Эммет, - ирландские патриоты, члены организации «Объединённые ирландцы» боровшиеся за независимость своей родины в конце XVIII века. 2. Битва на холме Винегар хил произошла 21 июня 1798 года в графстве Уэксфорд. Плохо вооружённая армия ирландских повстанцев, среди которых было много женщин и детей, под предводительством католического священника отца Джона Мерфи противостояла британской армии и милиционным войскам генерала Лейка. Всё закончилось тем, что англичане расстреляли повстанцев из пушек.