Последняя ведьма

Глава 5

Глава 5

Когда над стадом властвует слепец
Волк станет старшим пастухом овец.

Н. Лопатько

 - Лавки занесите. Две.

- Так, а где взять то?

- Там же, где остальные находились. – Хуже нерадивого подчиненного только таких два. Из века в век, человек ждет от своего руководства, что за него будут думать. А, если и делать то только такой шеф и станет «самый лучший шеф в мире». А все начинается с почти невинного, когда студент весь семестр бьет баклуши, а, в ночь перед экзаменом, кричит в окно «халява, приди!»

Лавки нашлись. Меня невзлюбили еще больше. Но в мисс Конгинеальность я не рвалась.

Князя Олега сгрузили на одну из. Лавки поставили одну напротив другую, как лавочки у парадного. Осталось дождаться остальных «бабушек». Круглый стол не планировался. Напротив входа в шатер стоял массивный стул.

Первыми подошли Алексей с братьями. Что ожидаемо. Все трое мрачные, сосредоточенные. Не рады, что связались с ведьмой. Но еще больше не рады царю. Лучше всех ситуацию понимал Димитрий.

- Садитесь, подождем остальных.

Братья уселись напротив Медведя. Побрезговали сидеть рядом.

Следом за Орлами подошли и Рыси. Еще мрачнее Орлов. Андрей хмурился, Сергей был откровенно зол. Рыси перед приходом ко мне сцепились. Старший предлагал идти договариваться со мной, но и от царя не открещиваться. Сергей рвался жениться на вдове. Не от любви большой, а жажды трона. Его причины от первой встречи не менялись. Как женщину меня это вводило в состояние отвращения. Но, как княгиня, я его понимала. Власть – пьянящий напиток.

Слова «пожалуйста», «извините» постепенно уходили из моего лексикона. Вежливость тут принимали за слабость. Владыка не кланяется. Господин отдает приказы, а не просит.

Лисы пришли вдвоем. Жена все также бледна, муж – разом постаревший лет на десять. Не сбежали. Руслана помешала. Не отходила от влюбленной лисицы вплоть до моего «приглашения».

- Где Руслана?

Глаза Лиса бегали.

- Где сестра? – Повторил вопрос Сергей. Не смотря на свою расчетливость, мужчина сестру любил. Именно он ей был и матерью, и отцом. Он менял пеленки, он гулял, он кормил. Он учил ее бить по яйцам шустрых ухажеров, смешивать яды и управлять хозяйством. Учил всему, что узнал от отца с матерью. Обоих убили разбойники, тела нашли в лесу за Рогаткой, в трех часах пешего перехода от замка Рысей. Не пожалели и самого младшего из братьев, годовалого Матвея. Все они тут так или иначе были сиротами. И мать для них была только одна – земля. Что-то человеческое во мне попыталось проснуться, но память о прошлых заслугах князей, как и понимание того, что творилось в их головах, вынуждало действовать без оглядки на доброту.

Руслана еще была жива. Должна была быть жива. Ее эргос не покинул этот мир. И смерть я бы почувствовала. Ее где-то удерживали. Или..

Я закрыла глаза, углубляясь в сознание сразу двоих. Раздвоение собственного сознания очень неприятная процедура. Мало кому на земле удавалось сойти с ума, а потом вернуться как ни в чем ни бывало. А мне предстояло нечто подобное. Сознание Игоря отталкивало холодом и продажностью. За мое похищение Павел обещал отдать ему крепость волков. Хоть и не это сыграло решающую роль, а жена. Та самая жена, что была влюблена в царя, та самая, что занесла руку с ножом на подругу детства. Вот и Руслана. Лежит, истекая кровью. На ее груди и животе с десяток ран. Ее тащат на плаще Лиса, желающего сокрыть преступление. Землю посыпают опилками и песком, прячут ковер, на котором лежала женщина. Скрывая следы своего преступления. Куда ее утащили? Без телепатии – в лес, кто ж еще может быть виноват?

- Что она сделала? – Не дожидаясь ответа, закричала: - Охрана!

Десяток воинов Орлов оказались в шатре.

- Этих двоих под стражу. Княгиня Руслана у леса. Ты и ты, берите собак и пустите по следу. След от шатра Лисов, земля укрытая красным ковром, под которым, под опилками и песком, вы найдете кровь княгини. Быстро!

Двое исчезли, остальные все еще стояли в нерешительности. Поглядывая то на меня, то на Лисиц, то на Орлов.

Лиса вцепилась в руку мужа. Игорь расправил плечи и изображал праведный гнев.

- Как ты смеешь обвинять меня, мою жену в убийстве?!

- Она пока еще жива. Не добили вы ее. – Я смотрела в глаза подлецам и восхищалась. Всегда восхищалась лжецам, которые умели лгать. Не блеять овцами, не нести небылицы о царе Салтане. Они могли бы выкрутиться. Могли. Если бы не нападение на Руслану. – Что она сказала?

«Павел? Что пишет? И почему на нем герб Волка?» - Волк. Письмо царя. Никаких больше сомнений. И тут замешаны. Как? И почему я не могу это увидеть? Захотелось, не иначе как в минуту слабости, призвать Мирака на помощь. Но нет. Это мой бой. Пока – только мой. Тьма в голове Марты клубилась, поглощая воспоминания, будто стирая или меняя их. Я попыталась ухватить, но тьма оказалась светом и резко ударила в глаза. Что за..?!

Я уронила голову на руки, склонившись почти к земле. Боль разрасталась и пульсировала, казалось, сама кожа горит под руками. Сцепив зубы, облизав пересохшие губы, резко выдохнула.

- Смею. И правом княгини, правом темной. Правом свободной. Именем леса, земли и мужа называю вас предателями. Вы предали большее, чем брата. Вы предали саму землю.

Сказала как выплюнула. И хотелось плюнуть. В их лица. В их жалкие предательские душонки. Медведь молчал, до него только начало доходить. Что я такое. И, что больше нет места лжи. Что каждое предательство, каждое слово, жест и мысль отныне не тайна. Страх, страх проник в его мысли и вынуждал метаться между желанием жить и уничтожить угрозу его существованию. Такую власть не прощают. Тех, кого бояться не только уважают. Их еще хотят убить в два раза чаще, чем тех, кого только хотят убить.

- Мирак, Мир, дай мне сил. – Он не ответил, но боль прошла, и я впервые за долгое время испытала к нему нечто хорошее. Будто цветок огненный дракона зацвел на пустыре моих чувств. Или души. Гдето там, внутри, очень глубоко, где я пряталась сама от себя.