Последняя ведьма

Глава 6

Глава 6

Марионеток повесить легче всего – веревки уже есть.

Станислав Ежи Лец. Непричёсанные мысли

Что-то человеческое во мне все еще жило. Побитое лицо Марты всколыхнуло во мне мои воспоминания, напомнив, как избивали меня. Была ли я столь синяя и опухшая, когда Влад впервые меня увидел? Нет, мое лицо щадили. Перед казнью. Чтобы царя не шокировать. Лисицу – нет. Ее никто не пожалел. Царское разрешение ждать не собирались. Мы итак предатели. Предаем предавшего.

Руслана лежала в беспамятстве. Лисы не сознавались. Крови драконьего куста хватило, чтобы затянулись раны, но психику чудо напиток не восстанавливал. То, что произошло, навеки ее покалечило изнутри. Желаешь пожалеть врага? Посмотри на тех, кого он уничтожил. И я смотрела. Смотрела на Руслану, смотрела на огарок крепости. Смотрела себе на руки. Скоро, очень скоро они будут по локоть в крови. Или по шею? Ведь, не впервые я убиваю. Но утонувшие, или павшие от стрелы - это другое. Сейчас предстояла казнь. И я – я была палачом. Рыси решили проверить меня на ударостойкость. Гожусь ли я им в правители.

Облокотившись о железное древко шатра, вбитое намертво в землю, я рассматривала тех, кого стоило убить. И не могла решиться.

- Каково вам спалось? Когда горели дети волков?

Они молчали. Упрямо. Марта с ненавистью, Игорь, утопая в запоздалом раскаянии. Верила ли ему? Да. а еще верила, повторись все сначала, он снова бы поджег крепость. Ради Марты, ради себя. Есть что-то такое в людях, что, запачкав, уже не отмыть.

Мне стало больно. Руки дрожали. За мной наблюдали. Сергей, Руслан, Андрей, Алексей, все были здесь. Русланы только не хватало. Но та еще не пришла в себя. А, чтобы не сломалась, я ее погрузила в еще больший сон, глубже, так, чтобы страх стал прошлым, а не смотрел ей каждую ночь в глаза.

- Я дарую вам милосердие. – Сергей хмыкнул. От меня не ждали жестокости. – Вы выберете сами друг для друга смерть. Быструю, но мучительную, или долгую, но без боли.

Муж смотрел на жену, жена смотрела в пол. Первой подала голос марта:

- Быструю.

- Ты поняла? Это не тебе, мужу. – Руслан поддался вперед, не веря, что женрщинра хотела боли тому, с кем жила столько лет. Теперь была очередь моя хмыкнуть, удержалась. Она не боли мужу хотела. Она надеялась, что ее избавят от него. Быстро. А она, она еще, может, поживет. Как же она верила в своего царя.

В ответ кивнула. Игорь оказался до конца глупцом. Или любящим. Что для него означало одно и тоже.

- Без боли.

- Так и будет. Выведите их. Трубите в клык. Будет казнь.

Я ушла к себе. Сидела на полу и расшатывалась как дерево от ветра. Где бы сил набраться? Где бы взрастить такую ненависть? Пока не желаешь кому-то смерти – ты не ненавидишь. Все, что идет до смерти – гнев, обида, злость, но не она.

- Княгиня?

- Иду.

Люди расступались морем перед Моисеем. У шатра совета стояли князья. Двое связанных.

Надо было что-то сказать, но слова застряли в горле и никак не желали прощаться со мной. Я сделала еще шаг. Закрыла глаза. Плакать нельзя. И не знаю я, о ком хочется заплакать. О предателях? О жертвах? О сгоревших? Может, о себе, что стоит с дрожащими руками? Не впервой убивать. Но впервой глядя в глаза. И я смотрела. На Марту. Она заслужила. Заслужила. Заслужила!

Раскрыв ладони я потянулась к женщине, что смотрела куда-то на облака. Миг, и она потеряла сознание. Сон, обычный коматозный сон. Из которого она не выйдет. Неделя без воды и смерть. Говорят, тело умирает без воды мучительно. Но я обещала без боли. У нее будут сны, сны, грезы, я должна буду забрать ее боль. Как когда-то забрал у меня боль Мирак. Сдержу ли я слово?

Женщину подхватили два воина.

- Унесите. Заприте в клетке, как зверя. Сторожите, никого не пускайте. - Я повернулась к Игорю. – Твоя очередь, княже. Готов?

- Да. – Не готов. И мне жаль. Почему-то жаль. Вопреки всему, жаль.

Я сжала кулаки и рванула сердце его. Я затопила его своей же болью. Не о том я думала, когда предлагала смерть болезненную. Собиралась внушить страх. Ввести в иллюзию, где сердце бы не выдержало. Сейчас не думала, делала. Боль, что МИрак так искусно спрятал во мне, всю, до капли, отдала этому мужчине. И он ее почувствовал. Болезненная смерть. И все-таки милосердная. Я не смогла быть с ним более жестока, не смогла быть, пачкаться, как его жена. Не смогла. Даже ради любви. Даже во имя мести. Проклятие! Я дрогнула. И его сердце остановилось. Люди молчали. Князья смотрели. Кто-то проверил дыхание Игоря.

- Мертв.

Мертв. Я – палач. Ведьма, ведимия, я – палач. Я рассмеялась. Истерика. Руки потянулись к лицу. Замерли.

- Я – княгиня волков. Я дочь земли. Я темная, княжеств Яремии. – Кто он такой? Кто этот Яремия? Вспомнила. Нашла время. – Я не прошу вас преклонить колено. Не в том ваша сила. Не в том преданность. Я – ведимия, владычица леса, Мирая. Я – Мирая. И зову вас с собой на восток. На юг. На месть. Будьте моим народом, как я буду вашей. Будьте. Слышите?! Будьте!

Они склонили головы. А потом ударили мечем по щиту. Они топтали землю. И земля закричала.

Впервые я ее действительно слышала. В этоооом крике было все: и радость обретенрия, и надежда, и боль, и смерть. И любовь. Сколько же в ней  было любви! Я задохнулась. Стало тяжело дышать. Захотлеось закричать «постойте». Но кричать нельзя. Они не слышат. Не поймут. И я стояла, дрожа от этого крика и также как и они топнула ногой. Мы – едины. Кто-то от страха, кто-то посчитал меня обещанной неким пропрочеством, кто-то был уверен, что я ведьма, колдунья, а кто-тро что я и не человек вовсе. И все они верили, поверили. И я готова была закричать, вскинув руки к солнцу, но там, где-то там я почувствовала Мирака, и не стала. Потому что не была я столь крутой, сильной, впечатляющей. Потому что он эманировал мои чувства, умножая. И они все, до единого, поверилив  меня. Как верила Марта в своего царя. Дурман. Медвежья услуга. Или единственный выход? Я ушла. Не оглядываясь, ушла, пока не дошла до шатра. И упала на лежанку. Зарылась лицом в шкуры и била кулаками в лежанку, пока не почувствовала боль. Другую боль. Сладкую, живую, ту, с которой убегает жизнь из тела и течет кровь по капле.