Последняя ведьма

Глава 27

Глава 27

Когда тебя любят, не сомневаешься ни в чём.

Когда любишь сам, сомневаешься во всём.

Габриэль Сидони Колетт

Чужое тело было чужим и чуждым мне. Пришлось вспомнить как в детстве играла с куклами. Чтобы быть кукловодом не мечтала никогда. И все в один миг. С попытки третьей получилось поднять руку, а спустя час сгрузить тело с постели. Комнату Мираку выделили на порядок хуже моей, но лучше того, что было у него в подвалах. Явная демонстрация доброты царя для меня.

Пошатываясь, не своими, в прямом смысле этого слова, ногами, я дошла до двери. Пришлось передохнуть, держась за стены и силу воли, чтобы не сползти на пол. И там и остаться. Продвигаясь мимо зеркал, еле удержалась, чтобы не стать, да полюбоваться на «себя» вот так. Как не поверни, а такой случай, навряд ли, мне еще когда-нибудь представится. Горько вздохнув, выпрямила спину и сделала еще один неуверенный шаг. Получалось из рук вон плохо. А время шло и близилось утро. Все еще не зная какого дня дело происходило, но теперь я хотя бы знала время суток – напротив постели Мирака было окно с красивой цветной мозаикой. Лишенной штор и каких либо занавесей оно не оставляло возможности гадать о том, что происходит на улице, будь то день или ночь. О пленнике хоть и заботились (он был чист, одет, выбрит, сыт), но о таких мелочах как утреннее солнце прямо в глаза спящему – никто и не подумал. Присматривающих за ним тоже не было – никто не ждал, что Мирак проснется без воли и желания царя.

Я распахнула двери и осторожно ступила в коридор. Чертыхнулась, когда ноги в который раз подогнулись, а притяжение земли потянуло пятую точку вниз. Мать моя, земля моя, Тьма тебя подери – ругалась про себя я и кое как шевелила конечностями по проходу. Повезло, если можно так сказать, мне в очередной раз - комната Мира была единственно жилой на пятом дворца. Это идало мне возможность пройти незамеченной до центральной лестницы. Взглянув на количество ступеней, что предстояло мне преодолеть, с ужасом, задумалась о возвращении обратно в комнату. Там было окно, а пользоваться таким способом бегства мне было не впервой. Да и сколько раз я в кино такое видела? Простыни связал и вперед, с песней.

С песнями получилось плохо. И я снова ругала и себя, и царя, и даже ведимий упомянула нелестным словечком. Лучше бы по перилам сползла. Да бегать взад вперед тоже было плохой идеей, время шло, утро было все ближе, а, хоть тело уже лучше меня слушалось, ситуация выглядела все печальнее и опаснее. Кто знает, когда Тьма очнется, или вообще Хорс что учует? Простыни тоже не вязались (сил не хватало завязать крепкий узел, и я не зря опасалась, что с такой вот веревкой сигану оземь башкой и костями), и, от отчаяния, с дурной надеждой, я полезла в окно так, вслепую, ища пути более приемлемые. И нашла. Не иначе земля сжалилась! На удачу я не подумала, с удачей мы явно где-то разминулись еще до моего рождения.

По стенам дворца со стороны окна вился старый, но крепкий плющ, конец которого терялся где-то в стороне крыши, минуя шестой этаж и маленькие окошки чердачных помещений.

Для проверки я подергала пару раз лозу и даже рискнула выползти на парапет у окна. В голове кружилось, но тут уже сыграло роль, что тело как раз и не мое. Может быть, если бы это была я, я все-таки бы свалилась, но речь шла о сильном и гибком Мираке, и, уцепившись чуть ли не зубами в шершавые ветки, я потихоньку начала продвижение вниз. Сначала потихоньку, а, под конец, по громкому. Плющ не выдержал вес Мирака и буквально отваливался в руках, отделяясь от белокаменных стен.

- Черт, Тьма, Мрак! – Поругалась в пределах этичных норм я, потирая ушибленный зад Мирака. Потом до меня дошло, чей зад я ощупываю на наличие повреждений и еле удержалась, чтобы не заржать в голос. Дожили. Лапаю мужиков за задницы. Тех самых, которым от ворот поворот дала. И еще и болит то меня! Не его. Как же хорошо, что он где-то там блуждает среди снов. Тогда бы мне уже было не до смеха. Тогда бы ржал сам Мирак, а я только и материлась. Настроение поразительно быстро улучшалось. Что значит, когда появляется крошечная надежда. А она родилась почти из ничего. Если подумать, так на ровном месте и родилась. И, уже готова была зацвести алым драконьим цветом. Почему драконий? По двум причинам – первая – я вспомнила как истерично орал «никакой драконьей крови» Хорс. Второе – цветы были бесподобны и ничего краше я в своей жизни не видела. Думается, и не увижу.

Ковыляя и все еще потирая (а у него симпатичная задница! И такая упругая! Ух..) зад, я двинулась в сторону Храма Истины. Никаких других храмов я не знала и не видела за время пребывания в этом мире, а матушка земля, как всегда, не уточнила о каком храме речь, куда идти, где карта местности.

Главный храм находился на центральной площади и от дворца туда можно было дойти минут за пятнадцать. Тем более, когда до рассвета еще не менее часа. Людей не было, а от праздно снующих стражей города мне вполне удавалось ускользать, прячась в тени того или иного дома.

Стоя перед воротами храма, в котором уже наверняка были служители, прислушалась к царящей тишине. Но никаких звуков не было. Сделала шаг и поморщилась. Кроме задницы я еще и подвернула ногу. Раньше этого не чувствовала – теперь же тело, когда им почти полностью овладела (и опять в голову полезла всякая пошлость, как же хорошо, что Мирака тут нет!), вопило мне обо всех ссадинах, вывихах и растяжениях, что были, есть или могли бы случится. Именно так, могли бы – тело Мирака включало и работу его мозга. А ментальность у нас отчасти и этот самый орган. Может, даже, поэтому я и ничего не могла сделать с Тьмой поселившийся во мне, ведь мозг мой мозг мне больше не принадлежал. И, каким-то непостижимым мне образом, тело буквально болело наперед, еще до того как с ним могло что-то случится. Стоило бы об этом подумать и после использовать для себя. Но мне было не до этого. Время таяло туманом и, хоть Тьма все еще блаженно грезила в мире снов, я не могла и не позволяла себе расслабиться.