Последняя ведьма

8

Волк сидел на земле, опираясь на ствол дерева, и нервно сжимал колено Мораны, устроившейся у него на руках. Ведьма, в отличие от него, была воодушевлена происходящим и время от времени ёрзала. Леший раздавал указания русалкам, которые чертили на земле странные символы, отдалённо напоминающие руны, разливали кровь и вино по деревянным чашам, раскладывали цветы и коренья, расставляли факелы. От помощи фамильяра и ведьмы они отказались, сославшись на их неопытность в таких делах.

— А если что-то пойдёт не так? — прошептал Фенрир на ухо Море, прижимая её спиной к своей груди.
— Тогда ты убьёшь их всех и вытащишь меня, — ответила девушка, закусив губу и продолжая наблюдать за подготовкой к ритуалу.
— Когда ты успела стать такой кровожадной?
— С кем поведёшься…

Волк усмехнулся её ответу, устроился подбородком на её макушке и сосредоточился на ощущениях. Он не чувствовал никаких злых намерений от снующих вокруг существ. Русалки работали слаженно и быстро, словно порхая над землёй. Их сила ощущалась тонкими, едва уловимыми нитями — слабыми, но цепкими, будто они изо всех сил держались за своё существование.

— Встань в центр круга, ведьма, — громко бросил леший, не оборачиваясь.

Мора осторожно поднялась и сделала шаг вперёд. Фенрир встал следом и взял её за руку. Волк не собирался отпускать её одну. Вместе они вошли в круг и встали друг напротив друга, не отпуская рук.

— Отпусти её, — приказал леший, дождавшись, пока Фенрир выполнит его требование. — Ведьма, разденься. Мне нужно начертать на тебе проводники.

Мора с сомнением посмотрела на фамильяра, и тот закрыл глаза. Девушка сняла платье, оставшись нагой, и попыталась прикрыться руками, но получила шлепок по ладоням. Леший смешал жидкости из двух чаш и молча протянул руку. Мора вложила в неё свою ладонь, и он острым когтем провёл по затянувшейся ранке. Кровь медленно потекла в сосуд. Леший начал наносить знаки на её кожу: лоб, щёки, шея, грудь, живот, спина, тыльные стороны ладоней, бёдра, ступни. Тело горело в местах, где появлялись символы. Мора сдерживалась, чтобы не зашипеть и не сбежать.

— Можешь взять его за руки, — пробормотал леший, выходя из круга.

Девушка неуверенно взяла руки Фенрира в свои, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Волк, не открывая глаз, наклонился и потёрся носом о её нос. Мора закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Леший начал бормотать что-то на древнем языке, русалки подхватили его напев. Волоски на теле Мораны встали дыбом, но она не шевелилась. Факелы вспыхнули ярче, символы на земле и на её коже засветились алым светом. Фенрир открыл глаза, нахмурился и крепче сжал её руки, давая опору.

Звуки заклинаний стали отдаляться. Морана будто погружалась под воду. В какой-то момент она перестала слышать: ни слов лешего, ни шума леса, ни треска факелов. Её зрачки расширились, поглотив глаза, и всё вокруг стало ослепительно ярким. Ведьма вцепилась в ладони Фенрира так сильно, что её ногти впились в его кожу. Горячая кровь из ранок смешалась с её кровью, стекающей из порезанной ладони. В голове Мораны раздался оглушительный звон, будто взорвалась сверхновая. Она застонала. Ориентация в пространстве исчезла, и девушка провалилась в бездну.

Осталась только боль. Морана будто была соткана из мучений. Кровь выкипала, заставляя вены сжиматься и лопаться, сухожилия рвались, кожа и мышцы отделялись от костей, а кости крошились в пыль. Всё происходило одновременно и длилось, казалось, тысячи лет. Морана не могла кричать — из её горла не вырывалось ни звука, только раскалённый воздух.

Внезапно всё прекратилось. Ведьма обнаружила себя лежащей на чёрном горячем песке в полном одиночестве. Она подняла взгляд на горизонт и увидела маленькое белое солнце, равнодушно плывущее по свинцовому небу.

— Где я? — хрипло прошептала она, пытаясь сориентироваться.

Кругом на километры простирался лишь чёрный песок. Морана опустила глаза на ладони и заметила полустёршиеся багровые символы. Она поскребла ногтем — знаки осыпались мелкой крошкой. Ведьма нахмурилась и поднялась на дрожащих ногах. Что-то звало её, чувство принадлежности к чему-то большему. Она неуверенно двинулась на зов, с трудом переставляя ноги. Горячий песок обжигал ступни, но Мора не обращала на это внимания.

На горизонте появилась точка, которая по мере приближения превратилась в прямоугольник. Это был алтарь, чёрный, как песок под ногами. Он блестел в свете странного солнца, покрытый багровыми пятнами. Морана потянулась к нему рукой.

— Не нужно, дитя. Ты же не жертвенный агнец, — раздался тихий женский голос, от которого пробежал холод по коже.

Мора резко обернулась, но никого не увидела. Вокруг раздался звонкий смех.

— Приветствую тебя на выжженных Асфоделовых лугах, дитя. Мы с Цербером заждались нашего последнего гостя перед забвением.

Перед Мораной материализовалась женщина неземной красоты. Её большие чёрные глаза ярко выделялись на фоне оливковой кожи, длинные тёмные волосы переливались, как шёлк, а хитон цвета баклажана подчёркивал её изящную фигуру.

— Вы… — Мора запнулась.
— Геката. А ты — Морана, моя последняя дочь, — мягко улыбнулась богиня.
— А это? — Мора опасливо кивнула на клубящийся позади Гекаты дым.
— Это Цербер. Ну же, поздоровайся с возможной хозяйкой, щеночек.

Дым сгустился, приняв очертания огромного трёхглавого пса. Шесть глаз глубокого винного цвета уставились на девушку. Цербер прижал уши и шагнул в её сторону. Мора замерла, но по наитию протянула руку ладонью вверх. Один из носов пса коснулся её ладони — он был холодным и слегка влажным. Цербер закрыл глаза, вдыхая её запах.

— Вот и славно! — Геката хлопнула в ладоши. — Теперь нужно распечатать твою магию. У тебя же есть фамильяр? Призови его сюда.
— Призвать? — Морана опешила, отдёрнув руку.
— Закрой глаза и сосредоточься. Нащупай вашу связь и потяни за неё. Он окажется здесь. Давай, дитя, у нас мало времени.