Последняя ведьма

9

Тело ведьмы онемело, будто погрузилось в ледяную пустоту. Время остановилось, застыв в одном мгновении. «Перережь ему горло». Мысль, словно чужая, пронзила её сознание. Морану начало мутить, мир поплыл перед глазами. Убить Фенрира, чтобы выжить самой. Страх, холодный и липкий, заполнил её душу, когда она представила, что этого невыносимого волка не станет в её жизни. Мора зажмурилась, резко помотала головой, цепляясь онемевшими пальцами за края безразмерной куртки, накинутой на плечи.

— Я готов.

Морана обернулась на звук голоса и увидела его — Фенрира, стоящего перед ней на коленях. Слёзы хлынули из её глаз, она попыталась смахнуть их, но было тщетно. Сердце разбивалось на тысячи осколков.

— Ну же, мелочь, я же говорил, что умру за тебя. — Озорная улыбка тронула его губы. Он взял её ледяные ладони в свои горячие, сжал их, пытаясь вернуть хоть каплю тепла.

— Нет... — прошептала она, сделав шаг назад.

— За всё нужно платить, дитя. Таковы правила.

Богиня, наблюдающая за этой сценой, по-матерински погладила ведьму по волосам и снова протянула ей кинжал. Мора поёжилась, но взялась за рукоять оружия одеревеневшими пальцами. Она опустилась на колени перед Фенриром, её губы дрожали, когда она прошептала: «Прости». Слёзы текли по её щекам, не переставая. Волк погладил её по щеке, улыбнулся с той же озорной усмешкой, которая всегда сводила её с ума. Морана поцеловала его в лоб, крепче сжала рукоять кинжала и вонзила его себе в грудь.

Глаза Фенрира расширились от ужаса. Он поймал её падающее тело, её руки безвольно упали, а изо рта хлынула горячая кровь. Загробный мир накрыл мрак, солнце треснуло и рассыпалось на тысячи осколков. Из тела умирающей ведьмы хлынула сила, она ползла по рукам Фенрира, прижимавшего Мору к груди. Чернота распространялась вокруг с пугающей скоростью, поглощая всё на своём пути. Волк не знал, что делать. В отчаянии он вынул клинок и отбросил его в сторону, положил руку на её грудь и начал вливать в неё свою силу, свою жизнь.

— Это не поможет.

Голос, словно вырвавшийся из самого страшного кошмара, раздался повсюду. Фенрир поднял глаза и увидел его.

Стройный высокий мужчина с маской скуки на лице наблюдал за развернувшейся сценой. Богиня, до этого наблюдавшая за происходящим с ядовитой ухмылкой, в ужасе попятилась. Золотые глаза незнакомца остановились на окровавленном клинке, и на мгновение в них полыхнула ярость. Фенрир сильнее сжал тело Моры в объятиях, пытаясь защитить её, когда незнакомец сделал шаг в их сторону. Ещё шаг — и фамильяр принял свою истинную форму, готовый разорвать всех присутствующих на куски. Исполинских размеров зверь бросил короткий взгляд на окровавленное тело девушки. Его душу затопили ярость и горе. Оскал обнажил огромные клыки, а низкий рык заставил задрожать землю, поднимая песчинки в воздух.

Цербер, до этого молча наблюдавший, встал рядом с волком, хотя и уступал ему в размерах. Мужчина усмехнулся одними губами и повернулся к богине. Геката продолжала пятиться, пока не упёрлась бедрами в алтарь. Ужас застыл на её лице, она открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Даже так? — Ледяной голос мужчины заставил богиню ощетиниться.

— Она сама выбрала смерть!

— Жизнь за жизнь. Таковы правила, Геката.

— Ты не посмеешь. Я единственная, кто у тебя остался, Танатос.

Губы богини задрожали при виде надвигающегося на неё бога смерти. От него веяло решимостью и нескрываемой яростью. Геката никогда не видела его таким. В руках Танатоса блеснул клинок, которым молодая ведьма лишила себя жизни. Клинок, способный рассечь не только тело, но и душу. Клинок, который может убить даже бога. Сердце богини пропустило удар. Её глаза встретились с глазами Танатоса, она открыла рот, чтобы воззвать к нему, но не успела. Клинок полоснул Гекату по горлу, а затем вонзился в её сердце. Кровь хлынула на алтарь, её тщетные попытки остановить её не увенчались успехом. Плоть не срасталась. Кровь толчками вырывалась из-под её пальцев, пока силы не покинули Гекату, и она не упала замертво.

Танатос обернулся к троице и двинулся к телу ведьмы. Фенрир сделал шаг вперёд, прикрыв Мору лапой. Бог не обратил на это внимания и спокойно приблизился. Огромная рычащая пасть молниеносно опустилась на Танатоса, но ударилась о невидимую стену. Фенрир рычал, пробиваясь сквозь щит, Цербер попытался его оттолкнуть, но был отброшен. Фамильяр сорвался, как во времена Рагнарёка. Он полоснул когтями над головой бога, и его защита рассыпалась мерцающей пылью. Но в долю секунды Танатос исчез, как и тело ведьмы.

Вой, полный горя, разнёсся по долине.

— Он ей не навредит.

Фенрир ощетинился, услышав голос Цербера, и упал на лапы. Ему больше не было смысла жить. Он не смог сохранить единственное, что было для него ценным.

— Хорош страдать, Танатос вернёт её к жизни. — Цербер пнул волка по лапе. — Только неизвестно, какой она вернётся. Клинок мог выжечь её душу дотла. Возможно, она не будет тебя помнить. Или будет помнить, но не будет ничего к тебе чувствовать. Или даже возненавидит за то, что умерла из-за тебя.

Раздражающие размышления Цербера, казалось, длились вечность, но их прервали взмахи крыльев. Фенрир продолжал лежать с закрытыми глазами, не обращая ни на что внимания.

Бог поставил ведьму на ноги, не отпуская её руки. Цербер смотрел на появившуюся пару, не в силах отвести взгляд. Они были словно день и ночь. Волосы девушки стали белоснежными, глаза излучали мягкий серебристый свет, а на месте раны красовалась алая татуировка: полумесяц концами вверх. Морана посмотрела на лежащего волка, и её губы приоткрылись в удивлённом «о». Она повернулась к Танатосу и мягко улыбнулась. Бог едва заметно кивнул, выпуская её руку.

— Присмотришь за ней.

Цербер не сразу понял, что обращаются к нему.

— Здесь, — бог махнул рукой, — тебе больше некого охранять. Всё кануло в небытие. Станешь её стражником.

— У ведьмы уже есть хранитель.