Последняя война

Голос из прошлого

Ночь они провели в снежной пещере, которую Андрей наскоро выкопал в сугробе под корягой. Заткнув вход свёртком и ветками, они смогли развести крошечный, почти бездымный огонь на плоском камне, чтобы не замерзнуть. Семён вправил себе колено с помощью болезненного рывка и крепко забинтовал его обрывком от внутренней обшивки штормовки. Ходить теперь он мог, но каждый шаг давался огромной ценой.

На рассвете, убедившись, что погони нет, они двинулись в сторону избы, но не прямой дорогой, а длинным, извилистым маршрутом, занимавшим вдвое больше времени. Андрей нёс всё: и свёрток, и ружья. Семён, опираясь на толстую палку, шёл впереди, его лицо было сосредоточено на боли и на пути.

Вернулись только к вечеру следующего дня. Изба, к их облегчению, стояла нетронутой. Семён, едва переступив порог, рухнул на лавку и отдал приказ:

— Запрись. Зашторь окно полностью. Разведи печь. И принеси мне тот чёрный ящик из-под печки.

Андрей выполнил всё. Ящик оказался тяжёлым, металлическим, с кодовым замком. Семён, стиснув зубы от боли, ввёл комбинацию и открыл его. Внутри, в проложенном поролоне, лежала радиостанция. Не современная цифровая, а старая, аналоговая, ламповая, но в отличном состоянии. И ещё одна вещь — маленький, плоский спутниковый терминал, закрытый в герметичный контейнер.

— Это — последний канал, — сказал Семён, подключая станцию к аккумулятору, который заряжался от печного термогенератора. — Раз в две недели, в определённый день и час, я выхожу на связь. Чтобы сообщить, что жив. И чтобы получить новости. Сегодня как раз тот день.

Он установил антенну, выведя её в печную трубу, и стал настраивать частоты. В эфире была тишина, лишь редкие щелчки и потрескивания. Андрей сидел напротив, наблюдая. Он понимал, что сейчас старик откроет ему ещё одну часть своего мира.

Часы пробили девять вечера. Семён нажал на передатчик и трижды, с паузами, щёлкнул тангентой. Ждал. Через минуту повторил. И тогда в наушниках (один он дал Андрей) раздался тихий, чёткий голос, искажённый помехами, но узнаваемый. Говорили на русском, но с акцентом. С акцентом, который Андрей слышал восемь лет на своей базе. Это был акцент прибалтийской русской речи, смешанной с чем-то скандинавским.

— «Лесник», это «Вершина». Приём.

— «Вершина», я «Лесник». На связи. Травмирован. Со мной «Лат». Надежен. Что нового? Приём.

Пауза. На том конце, видимо, оценивали информацию о новом человеке.

— Понимаем. Новости тяжёлые. КСП начинает операцию «Просеивание» в вашем секторе. Цель — выявление и зачистка всех нелояльных элементов с помощью мобильных групп и аэроразведки. Будьте осторожны. Второе. Есть информация по запросу о «грузе 745». Он перемещён в объект «Полярный круг». Охрана усилена. Повторяю, объект «Полярный круг». Третье. Для вас есть сообщение. Кодировка «Северный ветер».

Семён побледнел. Он быстро взял блокнот и карандаш, принялся записывать набор цифр, который диктовал голос. Сообщение было коротким.

— Принял. «Вершина», следующая связь по графику. Если не выйду — «Лат» знает процедуру. Конец связи.

Он отключил передатчик и долго сидел, глядя на цифры в блокноте. Потом вздохнул, словно сбросив тяжёлый груз.

— «Вершина» — это наша связная. Базируется где-то за границей. В нейтральных водах, наверное. «Груз 745»… — он посмотрел на Андрей. — Это твой бывший командир. Капитан второго ранга Игорь Семёнович Волков. Тот, что не сдался. Его взяли в плен полгода назад. Мы думали, он погиб. Оказалось, нет. Его отправили в «Полярный круг». Это не лагерь. Это… научно-исследовательский центр. Там работают с военными специалистами. «Перековывают», как они это называют. Или ломают.

Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Капитан Волков. «Батя». Суровый, справедливый, тот самый, кто дал ему позывной «Лат» и кто застрелился, не желая сдавать корабль. Он жив?!

— Но как? Я видел… к нему в каюту вошли, потом выстрел…

— Инсценировка, — мрачно сказал Семён. — Они хотели взять его живым. Он слишком много знал о системах РЭБ всего Северного флота. Видимо, ранили и вывезли. А теперь… «Полярный круг». Если человек сломался там, он становится их лучшим охотником за своими же. Они промывают мозги, Андрей. Не просто угрозами. Технологиями. Я слышал об этом.

— А сообщение? «Северный ветер»?

Семён расшифровал код по памяти, переведя цифры в буквы. Получилась короткая фраза. Он прочёл её вслух, и голос его дрогнул:

— «Лату нужен якорь. Жду у старой пристани. Барс».

Андрей вскочил, как ужаленный. Сердце забилось так, словно хотело вырваться из груди.

— Барс? Олег? Это невозможно! Я думал, он…

— Очевидно, вы оба думали друг о друге то же самое, — сказал Семён. Он выглядел вдруг очень усталым. — «Старая пристань» — это место. Заброшенный посёлок гидрографов в семидесяти километрах к северо-востоку отсюда, на берегу Белого моря. Туда ведёт старая, никому не нужная лесовозная дорога. Теперь она, наверное, только на картах есть.