Последняя война

Подземный гарнизон

Путь к базе «Белого Щита» занял полтора дня. Шли только ночью, с максимальными мерами предосторожности. Арина и её группа были мастерами скрытного перемещения. Они использовали не тропы, а «зелёные коридоры» — естественные просеки под пологом леса, где даже в лунную ночь царила глубокая тень. Переправлялись через реки по скрытым под водой каменным кладкам или по надломленным, но не упавшим деревьям. Андрей, с его флотской выучкой, было чему поучиться у этих лесных призраков.

Базой оказалась не пещера и не землянка. Это была заброшенная станция системы раннего предупреждения о ракетном нападении, закопанная в гранитный холм где-то в бескрайней тайге. Сверху — лишь замаскированные вентиляционные шахты и почти неразличимый с воздуха шлюз, стилизованный под скальный выступ. Внутри — целый подземный мир.

Лифт (работающий от дизель-генераторов и гидротурбины от подземной речки) опустил их на глубину в пятьдесят метров. Перед Андреем открылся ангар, где стояли несколько снегоходов, вездеход на гусеничном ходу и даже лёгкий самолёт-амфибия, разобранный и подвешенный к потолку. Дальше шли жилые отсеки, казармы, медблок, мастерские, командный центр с рядами мониторов (многие были погашены) и стойками со связным оборудованием. Воздух пах озоном, машинным маслом и людьми, живущими в замкнутом пространстве. Здесь, под землёй, теплилась жизнь целого гарнизона. Андрей насчитал около пятидесяти человек: военные в потрёпанной форме без знаков различия, гражданские в рабочей одежде, несколько человек в халатах, похожих на врачей.

Его привели к командиру. Им оказался высокий, сухой мужчина лет шестидесяти, с жёстким, как из гранита, лицом и пронзительными голубыми глазами, в которых светился холодный, неистребимый интеллект. Он представился просто: «Полковник Леонов». Бывший командир одной из ракетных дивизий.

— Берзиньш, — произнёс Леонов, изучая его, будто сложный прибор. — Каплей, Северный флот, пограничная служба, специализация — РЭБ и системы наблюдения. Служил на СКР «Громкий». В последний день войны, согласно неполным данным, корабль был захвачен без боя. Верно?

Андрей почувствовал, как сжимаются кулаки. «Без боя». Это клеймо.

— Капитан приказал не сопротивляться. Он застрелился. Нас вывезли.

— Знаю, — кивнул Леонов, и в его голосе не было осуждения. — Он принял единственно верное решение в той ситуации. Сохранил жизни экипажа для будущего. А вы, как я вижу, сохранили честь. Садитесь.

Они были в кабинете, стены которого были завешаны картами и схемами. Леонов выслушал доклад Арины и краткое дополнение Андрей.

— Положение серьёзное, — заключил полковник, когда они закончили. — Во-первых, «Курс-2». Это был наш последний надёжный канал вывоза людей и информации за пределы. Через него мы планировали эвакуировать и Волкова, если удастся его освободить. Теперь он скомпрометирован. Во-вторых, «Арктикус-1». Если они переправляют туда пленников такого уровня, значит, на борту идёт что-то, требующее абсолютной изоляции и специфических условий. Возможно, связанное с нейротехнологиями. Наш источник в структурах нового Министерства Безопасности сообщал о проекте «Единство» — попытке создать систему массового управления через имплантированные нейроинтерфейсы. Для отладки нужны волевые, тренированные субъекты. Капитан Волков идеально подходит.

— Что мы можем сделать? — спросила Арина.

— Пока — только наблюдать и готовиться. У нас есть спутниковый снимок «Арктикуса», сделанный три дня назад. Он стоит на якоре в труднодоступном фиорде на Новой Земле. Охрана: два сторожевых корабля нового типа, постоянное воздушное патрулирование. Штурм с моря или воздуха — чистое самоубийство.

— А изнутри? — неожиданно спросил Андрей.

Леонов и Арина посмотрели на него.

— Уточните капитан-лейтенант.

— На ледоколах, даже переоборудованных, есть сложные системы: энергетика, вентиляция, водоопреснение. Экипаж не может состоять только из охранников и учёных. Нужны механики, электрики, сантехники. Их возят вахтами. Значит, есть ротация. И снабжение.

Леонов медленно улыбнулся. Это была холодная, расчётливая улыбка.

— Вы мыслите правильно. Действительно, раз в две недели к «Арктикусу» приходит транспортное судно «Северянка». Оно доставляет припасы и сменный технический персонал из Мурманска. Персонал проходит жёсткую проверку, но… это слабое место.

— Вы предлагаете внедриться? — спросила Арина, нахмурившись. — Риск запредельный. Проверка наверняка включает сканирование сетчатки, ДНК-анализ.

— Не внедриться, — сказал Леонов. — Перехватить. Подменить. У нас есть сорок восемь часов до следующего рейса «Северянки». И, — он снова посмотрел на Андрея, — у нас есть человек, который знает устройство ледокола если не этого класса, то близкого. И который мотивирован.

Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё стало очень реальным, очень быстро.

— Я не диверсант, — сказал он. — Я пограничник.

— А я — ракетчик, — парировал Леонов. — А она, — кивок на Арину, — была пилотом гражданской авиации. Война всех перекраивает. Вы знаете корабельные системы, у вас есть мотивация, и вы уже доказали, что можете действовать в критической ситуации. Мы дадим вам команду, оружие, план. Но решение — за вами.