Последняя война

Арктикус-1

Сознание возвращалось обрывками, как сигнал сквозь мощные помехи. Андрей открыл глаза. Он лежал на койке в небольшой, абсолютно белой камере. Стены, потолок, пол — всё было матово-белым и излучало мягкий, без теней свет. Не было ни окон, ни двери в привычном понимании. Только гладкая стена. На нём был лёгкий серый комбинезон из нетканого материала. На запястье — пластиковый браслет с цифровым кодом: Г-7.

Голова гудела, тело ломило, но боль от вывихнутой руки и ударов притупилась. Внутри была пустота и странная, неестественная ясность. Препарат, который ему вкололи, видимо, ещё действовал.

Внезапно часть стены бесшумно отъехала в сторону, образовав проход. Вошёл тот же человек в белом халате. Он нёс планшет.

— Образец Г-7. Выйдите, — сказал он без эмоций, как робот.

Андрей поднялся, почувствовав лёгкое головокружение, и вышел в коридор. Тот же белый, безликий, без углов, изгибающийся плавными дугами. Ни звуков, ни запахов. Это угнетало больше, чем грубость и грязь. Это была стерильная, высокотехнологичная тюрьма для разума.

Его привели в комнату, напоминавшую кабинет психолога. Мягкое кресло, стол, на стене — экран. Но вместо психолога за столом сидел тот самый капитан КСП, только теперь он был в гражданской, дорогой тёмной рубашке.

— Садитесь, Андрей. Можно я буду называть вас Андрей? — его голос был спокойным, почти дружелюбным, но за этим скрывалась всё та же сталь.

— Где я? — спросил Андрей, оставаясь стоять.

— На объекте «Арктикус-1». Месте, где будущее обретает форму. Я — доктор Карев. Хотя вы знали меня как капитана Орлова. Обе ипостаси верны.

— Что вы со мной сделали?

— Пока ничего. Провели детоксикацию, ввели базовые стабилизаторы. Вы прошли через тяжёлые испытания, ваш мозг нуждался в… успокоении. Цель нашего проекта — не калечить, Андрей. Цель — совершенствовать. Извлекать потенциал, который в старом мире был направлен на разрушение и конфронтацию. Вы — специалист высокого класса. Ваши знания в области РЭБ и наблюдения бесценны для новой системы глобальной безопасности.

— Новой системы рабства, — прошипел Андрей.

Карев улыбнулся, как взрослый ребёнку.

— Упрощение. Мир был болен. Запад, с его культом индивидуализма, и старый режим, с его имперскими амбициями, вели планету к гибели. Мы принесли порядок. Жёсткий, да. Но необходимый. Как хирургический скальпель. Сейчас идёт этап… реабилитации. Интеграции наиболее ценных элементов проигравшей стороны в новую структуру. Вы — один из таких элементов.

— А капитан Волков? Он тоже «элемент»?

Тень пробежала по лицу Карева. Быстрая, но Андрей её уловил.

— Капитан Волков — отдельный случай. Высокий уровень сопротивления. Потребовались… более глубокие методы. Но и он обретёт покой и цель. Как и вы. Сегодня начнётся ваша адаптация. Вы увидите, как устроен новый мир изнутри. Поймёте его необходимость. А затем… вы сделаете выбор.

— Какой выбор?

— Присоединиться к строителям будущего. Или остаться в прошлом. В качестве… сырья для исследований.

Карев встал, подошёл к экрану, коснулся его. На экране возникли образы: цветущие города, счастливые люди, высокие технологии, работающие на благо всех. Ни войны, ни нищеты. Потом сменилась картинка: руины, «дикие», грязь, хаос — тот мир, который оставил позади Андрей.

— Мы предлагаем вернуться в цивилизацию. Не в ту, что была. В лучшую. Но для этого нужно принять новые правила. Осознать свою вину. И искупить её трудом на общее благо.

— Промывка мозгов, — сказал Андрей.

— Просвещение, — поправил Карев. — Сессия начнётся через час. Вам дадут время подумать.

Его отвели обратно в белую камеру. «Сырьё для исследований». Эти слова звучали зловеще. Он думал о Волкове. «Более глубокие методы»... Что они с ним сделали?

Час спустя его снова вывели. Повели в другой отсек, больше похожий на лабораторию. Там его усадили в кресло, похожее на стоматологическое, надели на голову шлем с проводами и датчиками. Перед глазами опустился экран.

— Первый сеанс корректировки памяти и эмоционального отклика, — проговорил механический голос. — Цель: нейтрализация травматического опыта поражения и формирование позитивного восприятия новой администрации.

На экране пошли изображения. Сначала — кадры войны. Но не те, что помнил Андрей. Здесь украинские и натовские войска (в карикатурном виде) устраивали зверства, а армия-победительница героически останавливала их, неся мир. Потом — кадры «стабильности»: КСП раздаёт еду детям, строит дома. Музыка была спокойной, внушающей. Всё это сопровождалось лёгким электрическим воздействием на определённые зоны мозга — приятным, когда картинка была «правильной», и вызывающим дискомфорт, когда Андрей внутренне сопротивлялся.