Последняя война

Игра в покорность

Дни на «Арктикусе» слились в однообразный, стерильный поток. Андрей стал образцовым пациентом. Он внимательно слушал лекции, демонстрировал «правильные» эмоциональные реакции во время сеансов, даже начал задавать вопросы, свидетельствующие о его «растущем понимании» нового порядка. Датчики фиксировали снижение уровня стресса и когнитивного диссонанса. Он стал для Карева и его команды успешным проектом, живым доказательством эффективности их методов.

Его перевели в сектор «позитивной интеграции». Это означало большую свободу передвижения в пределах определённого блока, доступ в общую зону отдыха (где стояли стерильные диваны и экраны с пропагандистскими роликами) и даже к ограниченной библиотеке цифровых текстов — разумеется, тщательно отобранных. Здесь он встретил других «успешных образцов». Некоторые были бывшими военными, другие — учёными, инженерами. Они разговаривали между собой спокойно, о погоде, о технических деталях работы, но никогда — о прошлом. Это было табу. Их глаза были ясными, но пустыми, как отполированные камни.

Андрей научился имитировать эту пустоту. Внутри же он непрерывно работал. Он запоминал маршруты, расположение камер, графики смен охраны (здесь её было не так много, видимо, полагались на технологии и промывку мозгов). Он заметил, что некоторые двери открывались по биометрике старших техников или докторов. Другие — по карточкам-пропускам. У него не было ни того, ни другого.

Однажды, во время «трудотерапии» — ему поручили сортировать компоненты в электронной мастерской, — он увидел то, что искал. На столе у старшего техника, грузного мужчины по фамилии Рогов, лежала схематичная карта части энергетического отсека. И на ней, среди лабиринта трубопроводов, был обозначен квадратик с аббревиатурой «АДК-3». Аварийный дренажный канал, секция 3. Значит, Семён был прав. Канал существовал.

Теперь нужно было понять, где находится сектор «Альфа», где содержали Волкова. И как до него добраться. Случай представился через неделю. В зону отдыха привели нового «образца». Им оказался молодой парень, бывший программист ПВО. Его ещё не обработали как следует — в его глазах читался животный ужас. Он сидел, сжавшись в комок, и дрожал.

Андрей, соблюдая дистанцию, подсел к нему, сделал вид, что читает с планшета.

— Дыши глубже, — тихо сказал он, не глядя на парня. —

Они слышат всё. Но не видят, если не смотреть в камеру в углу. Расслабь лицо. Покажи, что сдаёшься. Это единственный способ выжить.

Парень вздрогнул, посмотрел на него. Андрей встретил его взгляд своим новым, пустым взором, но вложил в него толику сочувствия.

— Они... они сделают со мной то же, что с тем, в секторе «Альфа»? — прошептал парень, губы у него почти не двигались. — Я слышал, как техники говорили... его сводили с ума две недели, а он всё кричал «не сдамся»...

Андрей почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— С кем? — так же тихо спросил он.

— С моряком... капитаном... они называют его «крепость»... Его держат в изоляторе на нижней палубе, возле реакторного отсека... Чтобы криков не было слышно...

Информация. Ценная и страшная. Нижняя палуба, у реактора. Рядом с дренажным каналом.

— Молчи об этом. Забудь. И делай, как я сказал. Это не предательство. Это тактика, — отрывисто прошептал Андрей и отошёл.

Теперь у него был план. Приблизительный, безумный, но план. Нужно было добраться до нижней палубы. Для этого нужен пропуск или помощь изнутри. Он решил рискнуть.

На следующий день, во время работы в мастерской, он устроил небольшую аварию. «Случайно» замкнул низковольтную цепь, вызывавшую сбой в системе освещения их сектора. Поднялась суматоха. Техник Рогов бросился к щиту. Андрей, изображая желание помочь, суетился рядом. В момент, когда Рогов отвлёкся, Андрей ловко стащил у него с пояса карту-пропуск, спрятав её в рукав комбинезона. Затем «помог» найти неисправность — на самом деле просто вернул на место выпавший предохранитель. Свет загорелся. Рогов, покраснев от напряжения, даже кивнул ему благодарственно.

Карта была у него. Но она открывала двери только в технических секторах. Доступ к жилым и особым зонам, типа изолятора, она не давала. И её отсутствие скоро обнаружат.

У него была одна ночь. Пожалуй, последняя в его жизни.

Когда в отсеке выключили основной свет, оставив только ночную подсветку, Андрей лежал с открытыми глазами. Он ждал, пока его сосед по камере (молодой учёный-химик, уже полностью «обработанный») заснёт глубоким, искусственным сном. Затем он бесшумно встал.

Он надел комбинезон, спрятал в него самодельный инструмент — отвертку с заточенным концом, украденную в мастерской. Карта-пропуск была привязана к биометрии Рогова, но Андрей заметил, что на некоторые служебные двери (кладовые, вентиляционные шахты) система реагирует только на чип, без сканирования отпечатка. Надежда была на это.