Последняя война

Пробуждение во тьме

Книга 2: Северный Ветер

Глава 16: Пробуждение во тьме

Сознание вернулось к нему через боль. Острая, пульсирующая боль в боку, тупая — во всей голове, и странная, ватная пустота в конечностях. Он попытался пошевелиться и понял, что прикован. Не наручниками, а мягкими, но невероятно прочными ремнями к медицинской койке. Он был в небольшой палате, стены которой были не белыми, а металлическими, с выступающими трубами и люминесцентными лампами под решётками. Воздух пах лекарствами, антисептиком и чем-то ещё — запахом страха и отчаяния, въевшимся в стены.

Рядом гудел монитор, отслеживающий его пульс и давление. Над койкой, на шарнире, была закреплена камера с красным светодиодом. Его наблюдали.

Андрей повернул голову. Рядом, через прозрачную перегородку, была такая же палата. В ней, тоже прикованный, лежал «Медведь». Его глаза были открыты, но смотрели в потолок с тем же пустым, остекленевшим взглядом, что и у «обработанных». Но когда Андрей слабо постучал пальцами по металлическому бортику койки, «Медведь» медленно, очень медленно перевёл на него взгляд. И в глубине его глаз что-то дрогнуло. Не искра разума, а скорее животное узнавание сородича по несчастью. Он был сломлен, но не полностью уничтожен.

Дверь открылась. Вошёл доктор Карев. Он выглядел усталым, на его безупречном халате было пятно, похожее на ржавчину или засохшую кровь. Но в его глазах горел холодный, методичный интерес.

— Жив. Хорошо. Очень живучий образец, — сказал он, подходя к монитору. — Вы потеряли много крови, но не критично. Мы всё исправили. Правда, ваша печень теперь напоминает решето. Придётся имплантировать синтетическую мембрану. Позже.

— Капитан? — хрипло спросил Андрей.

Карев поморщился, как от неприятного воспоминания.

— Образец А-1... вышел из-под контроля. Нанесён значительный ущерб системам седьмого и восьмого секторов. Убил трёх охранников и техника. Сейчас он забаррикадировался в машинном отделении резервного генератора. Мы его изолировали. Но его сопротивление... нерационально. Это чистая животная ярость. Интересный феномен для изучения, но крайне неудобный.

В его голосе звучало раздражение учёного, чей эксперимент пошёл не по сценарию. Волков, даже сломанный, оказался сильнее их технологий.

— А вы? — продолжил Карев. — Ваш поступок был импульсивным, эмоциональным, но стратегически бессмысленным. Вы открыли дверь, выпустили безумца, сами едва не погибли. Какой в этом смысл, Андрей? Героическая смерть? Это детский романтизм.

— Это долг, — прошептал Андрей.

— Долг? — Карев усмехнулся. — Долг перед кем? Перед государством, которого больше нет? Перед командиром, который сейчас ревёт в темноте, как зверь? Ваш долг сейчас — выжить. И стать полезным. Новый мир жесток, но он рационален. Он оставляет место только для полезного. Вы можете им стать. Даже после этого... инцидента.

Андрей понял стратегию. Его не стали пытать или сразу отправлять в «Омегу» на уничтожение. Карев всё ещё видел в нём ценность. Или, что более вероятно, ему нужно было доказать своему начальству, что даже такой сбой можно обратить в пользу. Андрей был его профессиональным вызовом.

— Что вы хотите? — спросил Андрей, закрывая глаза, изображая слабость.

— Вашу покорность. Не показную, как раньше. Истинную. Вы пройдёте углублённый курс. С более интенсивным воздействием. Мы стёрли многое, но не всё. Надо докопаться до корней вашего сопротивления и пересадить на них новые... установки. А затем... вам будет предоставлен шанс. Шанс доказать свою лояльность на практике.

— Как?

— Мы нейтрализуем образец А-1. Химически или физически. Но предпочтительнее — психологически. Он вас знает. Видел вашу попытку «спасения». Ваше присутствие может дестабилизировать его. Или, наоборот, усмирить. Вы поможете нам его обезвредить. И это будет ваш искупительный акт. Акцент на последнем слове.

Андрей почувствовал тошноту. Они хотели, чтобы он сам помог уничтожить капитана. Или, что ещё хуже, снова его заточить. Это была изощрённая пытка, хуже любой физической боли.

— А если я откажусь?

— Тогда вы станете материалом для сектора «Омега». Там не лечат и не переубеждают. Там разбирают на составляющие: нервную систему, органы, паттерны поведения — для изучения пределов человеческой выносливости и для... других проектов. Выберите жизнь, Андрей. Пусть и на наших условиях.

Карев повернулся и ушёл, оставив его одного с болью и невозможным выбором.

Андрей лежал, глядя в потолок. Он был в ловушке. Силы таяли. Даже если бы он смог освободиться, куда бежать? «Арктикус» — плавучая крепость посреди ледяного моря. Волков был в ловушке. «Медведь» — сломан. Надежда на внешнюю помощь казалась призрачной.

И тогда он услышал. Сначала — как отдалённый гул, едва различимый сквозь шум вентиляции. Потом — лёгкую вибрацию, пробежавшую по каркасу койки. И ещё одну. Знакомую вибрацию. Такую же он чувствовал на «Громком», когда корабль менял ход или когда...