Последняя воля

глава 9. Пара действовать

Сора сделала шаг назад, деликатно, но твёрдо освобождаясь от его неприятных ей теперь касаний. Единственное, что сейчас имело значение, — это придуманный за ночь план спасения Акихиро. Судьба этой чужой вселенной, её место в ней в качестве девушки Эрика и дочери директора корпорации волновали её куда меньше, чем пыль на ботинках.

– Эрик, уже поздно, мне правда пора домой. Увидимся завтра в школе, – опустив голову, чтобы скрыть холод в глазах, спокойно ответила она.

– До завтра, – помахал ей рукой юноша, глядя вслед её удаляющейся, прямой и негибкой фигуре. «Странная она сегодня. Кажется, не в настроении», – промелькнуло у него в голове с лёгкой обидой. Он ещё раз взглянул на освещённое окно её комнаты (она зажгла свет, чтобы создать видимость присутствия), засунул руки в карманы и, насвистывая, зашагал прочь в свою идеальную, не знающую парадоксов реальность.

Едва Сора переступила порог дома, как столкнулась с недовольным, насупленным взглядом отца, скрестившего руки на груди в дверном проёме гостиной.
– И где это ты пропадала так поздно? Мать завтра приезжает, хотелось бы порядок.
– Не переживай, меня проводил Эрик. Мы зашли в книжный, – ровным, бесцветным тоном ответила дочь, стараясь обойти его и скрыть сумку с париком и гримом за спиной.
– Ну, раз так… Ладно, не буду допытываться. Ужин остыл. Разогреть? – отец смягчился и сделал шаг к плите, где стояла кастрюля.
– Нет, спасибо, я не голодна. Я сразу после душа за уроки и спать, очень устала, – Сора убрала пряди волос в тугой хвост и, не задерживаясь, направилась к лестнице.
– Хорошо. Спокойной ночи, доченька, – проводил он её взглядом, в котором мелькала тень чего-то недосказанного, и вернулся к вытиранию уже чистого стола.

Поднимаясь в свою комнату, Сора на ходу снимала верхнюю одежду, чувствуя, как адреналин начинает отступать, сменяясь леденящей усталостью. Горячий душ немного смыл напряжение и запах чужих духов из особняка Такасоги, но расслабляться было нельзя. Однако тело требовало своего. Заварив крепкий, почти горький чай, она села за ноутбук. Глаза слипались, но она заставила себя сосредоточиться. В поиске вакансий её взгляд, зацепившись за десятки объявлений о нянях и репетиторах, вдруг остановился на одной, выглядящей необычно официально:

«Требуется клинический психолог с узкой специализацией для индивидуальной работы с пациентом, страдающим диссоциативной амнезией вследствие психологической травмы. Пациент: Акихиро Такасоги. 18 лет. Занятость: частичная. Конфиденциальность обязательна. Высокий гонорар.»

– Бинго! – радостно, но беззвучно выдохнула она, впиваясь взглядом в строчки. Это была не просто удача. Это была лазейка, брошенная ей самой судьбой или тем, кто за всем этим стоял.

Всю оставшуюся ночь Сора не сомкнула глаз, продумывая каждую деталь, каждый возможный вопрос, изучая на скорую руку основы психологии и симптомы амнезии. Оставалось лишь сменить имидж до неузнаваемости. Наутро, вытирая волосы полотенцем, она с решительным, почти отчаянным видом откликнулась на вакансию, приложив «резюме» с вымышленным опытом работы в частной клинике. Изучив все формальные требования, она принялась за главное — создание безупречной, но хрупкой легенды.

Достав со дна шкафа несколько листов плотной, состаренной бумаги (оставшихся от какого-то старого школьного проекта), она приступила к кропотливой работе. Принтер гудел, сканер пищал. Она создавала поддельный диплом престижного университета и сертификаты о повышении квалификации, внимательно копируя шрифты, печати и даже налёты «времени».
– Ну, вроде похоже, – внимательно изучала она готовую работу при свете настольной лампы, сравнивая водяные знаки и гравировку с образцами из интернета. Руки дрожали от усталости и нервного напряжения.

К семи утра работа была завершена. Папка с документами выглядела солидно.
– Чёрт, я всю ночь не спала! – зевнула и потянулась она, чувствуя, как веки наливаются свинцом, а в висках стучит.

Подобрав в гардеробе матери самый строгий, темно-синий костюм (он сидел на ней мешковато, но это добавляло солидности) и спрятав в ванной острые ножницы, она мысленно репетировала свой новый образ: сдержанная, профессиональная, немного уставшая от жизни женщина лет двадцати пяти по имени Саэко Мацуда. После школы её ждало главное испытание — собеседование. Она знала, что идёт на огромный риск, подделывая документы, но другого выхода не было.

Спускаясь на кухню, она заметила на столе записку, написанную отцовским размашистым почерком:
«Доченька, сегодня вечером приезжает мама, так что я уехал встречать её в аэропорт. Завтрак на столе, разогрей сама. Не задерживайся после школы.»

Эти простые, бытовые слова вызвали внезапный, острый приступ ностальгии по той, настоящей маме, которая пахла мукой и ванилью, смеялась над глупыми шутками по телевизору и всегда так просто, без пафоса, о ней заботилась. Сора коротко, болезненно улыбнулась, почувствовав в груди тёплый, но тяжелый комок. Она не могла позволить себе думать о своих настоящих родителях сейчас. Нельзя было раскисать. Впереди были дела поважнее.

***

В школе всё шло своим чередом: шумные коридоры, гомон учеников, резкие звонки. Но для Соры это больше не было её миром, её жизнью. Быстро пробежав в класс, она лишь кивнула нескольким одноклассникам, с облегчением отметив отсутствие Эрика. В этой реальности, как она успела понять, он был не тихим книжником, а скорее хулиганом из богатой семьи с тяжёлым характером, и его частые прогулы никого не удивляли. Ей это было только на руку.

После последнего звонка, на волне адреналина, заглушающего усталость, она помчалась домой, будто за ней гнались. В ванной, глядя в зеркало на своё бледное, осунувшееся лицо, она взяла ножницы. Твёрдой, без колебаний рукой она отстригла свои длинные, каштановые волосы до модного, градуированного каре, открывающего шею и скулы. Преображение было шокирующим. Затем она надела строгий костюм, дополнила его нелепой деловой сумкой матери, завершила образ очками в роговой оправе (с простыми стёклами) и аккуратно нарисовала родинку над губой с помощью косметического карандаша.