Последняя зима (третья книга)

3 Никаких признаков жизни

Каждая высокомерная тварь, которая мнит из себя пуп земли, в итоге оказывается хорошо маскирующимся ничтожеством.

А самомнение ничтожеств сдувается, как только жертва отвечает, проявляя агрессию, игнорируя или явно насмехаясь.

Чтобы понять это, нужен опыт, для опыта достаточно встретить одну сволочь на своем пути. Первой падалью был Руслан, второй стала женщина, родившая её мужа.

В ней было столько пустого гонора, что Риде хотелось блевать.

Выросшая рядом с Русланом, Карида уяснила для себя важную деталь: на то оно и ничтожество, что самомнение часто разгорается вновь.

Они пытаются поднять свою самооценку, а оппоненту каждый раз приходится разбивать их эго о тяжёлую реальность. Это сложно неподготовленному человеку, но необходимо для уживания. Одна слабинка — и эти твари манипулируют тобой. Соответственно, решить вопрос раз и навсегда, а потом расслабиться, не получится.

На протяжении нескольких недель Рида терпит высокомерие свекрови. Каждый день, даже час, она находит повод уколоть сноху побольнее. Карида думала, что привыкла к унижению, но это оказалось не так. Молчаливо сносить все гнусности, вежливо завуалированные улыбкой и натянутым смехом изо рта ненавистного человека, оказалось выше её сил. Эта женщина считала Риду и её семью отбросами без образования. Даже её взгляд кричал о том, что невеста неровня её сыну.
Карида терпела только потому, что боялась реакции этого самого сына. Прошёл почти месяц после свадьбы, но она до сих пор не знала, на что он способен.
Одно было понятно точно: в отличие от матери он не мнит из себя на пустом месте, и поэтому был опасен.

- Они должны быть тонкими, - Тамара, как она себя величала, раскатывала тесто для приготовления национальных лепешек с творогом.

Свекровь сама взялась за обед, дабы сноха все не испортила перед гостями. Это происходило не в первый раз: женщина несколько раз воротила нос от стряпни Риды и готовила сама, потом представляла гостям блюда как-будто их сделала Карида. Тем самым она хотела доказать родне, что ее сноха — хорошая хозяйка. Её сын - известный нейрохирург с высшим образованием не мог жениться на такой криворукой, как Ида. Нельзя допустить такие сплетни.
Показуха - её второе имя.

Карида, оставив ей муку, отломила внушительный кусок для себя от уже приготовленной лепешки и, не садясь начала раздражённо жевать под недовольным взглядом свекрухи, который та тщательно скрывала. Естественность не её конек.

Глядя на нее, девушку накрыла безысходная, всепоглощающая, необъяснимая тоска. Казалось, что она проживает отвратительный день, но дни сменялись ночами. Эти чужие люди угнетали. Каждый миг, проведенный с ними, давался с трудом. Она как будто бы давилась намеками новых родственников, но продолжала глотать. Первая ночь в этом доме разрушила очень слабую, но дорогую для нее надежду на спокойствие. Она сама себе едва признавалась, что хотела просто жить с мужем, но он только унизил. Ей не привыкать. Мысли потихоньку отпускали. Слишком рано она начала себя жалеть. Карида попыталась не думать о том, что ее задели в первую секунду знакомства. Крах надежды на осуществление единственного желания оказался болезненным. Рида будет двигаться дальше - ради себя.
Девушка запила все сладким горячим чаем.
Признаться, готовила свекровь шикарно.

- Странно, что ты пришел в такое время, - Тамара нервно покосилась на вошедшего сына. - Будешь обедать?

Карида замерла. Какого черта?! Холод отвращения пробежался по телу. Он ни разу не приходил обедать домой. Рида боялась неожиданностей и быть не готовой к ним. Девушка с презрением и страхом подняла на него взгляд.

"Никаких признаков жизни", - пронеслось в мыслях Иды.
Он похож на дышащего мертвеца. Безразличие сквозило во всей его сущности.

Игнорируя, Шамаев молча сел за стол. Это означало "да". Карида знала, не нужно задавать лишних вопросов.
Свекровь засуетилась. Риде оставалось только наблюдать.
Этот Шамаев практически безучастен ко всему, что происходит в семье. Но своим появлением он заставлял неметь даже собственную мать.
Как только он приходил домой, а это происходило крайне редко на радость Риде, все становились каменными и спешили расходиться по своим комнатам. Сестры и мать чувствовали дискомфорт рядом с ним. Младшая позволяла себе иногда язвить, но ровно до тех пор, пока он не поднимал на нее свой леденящий взгляд.
Мать сторонилась, как прокаженного. В ее взгляде читалось разочарование. Старшая сестра боялась и, кажется, стыдилась.
Одна Карида не собиралась опускать голову. Их с мужем неприязнь к друг другу равнозначна.

- Сейчас лепешки поешь с чаем. - Женщина возилась со скалкой.

Его взгляд пересекся с женой. "Пугающие синие глаза.Они обещали расправу, если ты оступишься".
Ида скрипнула зубами от нервозности, но не отвела взгляд. Иначе он поймет, насколько она боится его. Вытворять такое при свекрови в нормальной семье считалось бы некрасивым. Но муж был не тот, и взгляды были не влюбленные.

Карида еле заставила себя продолжить жевать, казалось, что ее сканируют. Псих! Наконец он чуть кивнул.
Как ни странно, девушка уже понимала его. Он просит поставить то, что есть, не дожидаясь стряпни матери.
Риду немного отпустило. Но только на пару минут. Как только он поедет на работу, можно будет дышать относительно спокойно.

Ида направилась к плите. Будь её воля, в тарелке был бы мышьяк вместо обеда.

- Мои дети не едят гречку, - натянула улыбку свекровь. Намекая, что каша, приготовленная Ридой, является пищей для нищих.

Карида, кипя раздражением, дернула кастрюлю, заставляя крышку с грохотом полететь в раковину. Рука нервно начала перемешивать содержимое. Алюминиевое дно кастрюли стучало о плиту, воспроизводя немалый шум.

В то время, как мамаша начала наигранно выдавливать из себя смех, пытаясь разрядить обстановку, Рида чувствовала на себе его взгляд. Оглянуться - значит показать, что она зависима от его милости. Не исправить ситуацию, хотя бы перестав шуметь - значит проявить неуважение. Она выбирает второе.