Последушка

Глава 9.

— А девка где? — вывел управляющего из раздумий голос барыни, — девка, я тебя спрашиваю, где?

Иван Тимофеевич пожал плечами.

— Не знаешь? А кто знает? Она ведь убийца! Ведьма! Да. Она ведьма! Еще никому не удавалось от моего сына убежать! Ее надо поймать и запороть до смерти.

Глаза Елены Сергеевны горели недобрым огнём. Она так разошлась, что не заметила приезда доктора.

— Елена Сергеевна, матушка, — доктор, испуганно озираясь, вошел в гостиную, — что же Вы себя так не бережете! Давайте, я Вам капелек успокоительных накапаю. Присядьте, вот так, присядьте.

Зыркнув на врача бешеным взглядом, Елена Сергеевна дала себя усадить и послушно выпила лекарство.

— Вот так, хорошо. Сейчас Вам станет легче. А я пока пойду болезного проведаю и все Вам доложу потом.

— Всенепременно, — Елена Сергеевна начала успокаиваться, ещё не хватало, чтобы доктор о ней, как о буйной думал, — всенепременно, уважаемый Анатолий Михайлович. Я пока прикажу ужин нам накрыть.

— Нет-нет, Елена Сергеевна, я не голоден, осмотрю Илью Александровича, да и отправлюсь восвояси.

Доктору хотелось поскорее покинуть этот странный дом, ему было здесь очень неуютно. Елена Сергеевна тоже производила впечатление не очень уравновешенной дамы, от такой можно было ожидать чего угодно.

Анатолий Михайлович, осмотрев таинственного страдальца, как его называли в городе, пришёл к выводу, что у того сотрясение мозга.

— Где же он так у вас приложился, — спросил доктор у управляющего, обрабатывая рану на голове специальным раствором.

Молодой человек лежал в глубоком забытьи и никак не реагировал на прикосновения.

Тот развел руками:

— Не углядели, сударь, не углядели. Молодой барин, он ведь везде ходил самостоятельно, надзору не признавал, вот и упал где-то неудачно.

— Да похоже не упал, — проговорил Анатолий Михайлович, внимательно глядя на Ивана Тимофеевича.

По лицу управляющего было не понятно, о чем тот думает. Смотрел он прямо, глаз не отводил.

«Врет ведь, шельма, — думал доктор, —Врет и не краснеет. Проклятая усадьба, быстрее бы уехать домой».

— Ну что скажете, уважаемый Анатолий Михайлович, — спросила врача Елена Сергеевна, когда тот вернулся в гостиную. Она уже вполне оправилась от прежних злых настроений и была полна заботы о сыне. — Пришел ли в себя Илья Александрович?

— Боюсь, сударыня, что Илья Александрович пострадал сильнее чем, кажется на первый взгляд.

— Что Вы говорите? И что же нам делать? — в голосе Елены Сергеевны послышалось раздражение, она рассчитывала, что доктор приведет в чувство её сыночка.

— Ждать, сударыня, ждать и молиться. Организм молодой, выкарабкается барин, поправится скоро, — ответил доктор, пятясь к выходу. — Сотрясение у него сильное, может так в забытьи несколько дней пролежать. Покой ему нужен. Только покой. Ну я, сударыня, пожалуй, откланяюсь.

— Как же, Анатолий Михайлович, Вы со мной не отужинаете? Стол накрыт для Вас. Мне самой-то и кусок в горло не полезет.

— Ну что Вы, Елена Сергеевна, не стоило так утруждаться ради меня, в городе меня ещё ждут дела! – Анатолий Михайлович не терял надежды убраться из этой усадьбы, но Елена Сергеевна взяла его под ручку и повела к столу.

Она так давно не принимала из гостей, что визит доктора сейчас показался ей глотком свежего возраста. Она поняла, что очень устала бояться за сына. И лишь её слепая всепоглощающая любовь к нему не позволяла ей сдать его в лечебницу для душевнобольных.

Анатолий Михайлович за столом еле притронулся к еде, он думал только об одном, о том, когда его мучения закончатся. А вот хозяйка, несмотря на разговоры про плохой аппетит, уплетала ужин за обе щеки, стараясь при этом вести светскую беседу.

— Ну как там в городе? Давно ли Вы были у Любостотских? — любезно улыбаясь, спрашивала она.

— На прошлой неделе у них был прекрасный вечер, — нехотя отвечал доктор, — приезжал известный поэт из Москвы, и мы получили настоящее удовольствие послушать его новые стихи.

— А Славославские как поживают, — продолжала расспрашивать Елена Сергеевна про общих знакомых. — Как их прелестная Марина Львовна?

До болезни сына Елена Сергеевна очень хотела породниться со Славовлавскими через брак своего сына и красавицы Мариночки. А теперь их славный род канет в небытие. Ни один приличный человек в городе не отдаст свою дочь за её Илюшеньку.

— Марину Львовну просватали в Санкт-Петербург, сударыня, — ответил Анатолий Михайлович без всякой задней мысли. Он был не в курсе планов Елены Сергеевны.

— Да что вы?! Как интересно, — у Елены Сергеевны даже челюсть свело от этой новости, вот ведь как повезло этим Славославским. А её Илюшенька сейчас лежит бедный, и никому, кроме неё он не нужен.

— Свадьбу на осень отложили, — продолжал рассказывать доктор. — Жених у неё при государе служит. Так что наша Марина Львовна скоро блистать при дворе будет.

— Ну, это же ещё не точно, — в словах Елены Сергеевны доктору послышалась какая-то угроза.