Послесловие

Побег

- Миша, не подливай пятому столику, пожалуйста. Или до такси их на себе потащишь, - пробурчала я официанту, когда он проходил, вернее, пролетал на бреющем в сторону кухни, мимо моей крошечной эстрадки.

Парень ухмыльнулся, а я, выждав нужный такт, продолжила чувственно завывать:

- О кьеро тенерка муй сэрка мирармэ...

В центре танцпола среди прочих осторожно двигающихся пар свое особенное пьяненькое танго отжигала семья Кислицыных, которые, собственно, и заказали эту композицию. В пятый раз за вечер. Прочие танцующие бдительно следили, чтобы их не сшибло пышными формами мадам Кислицыной, ибо супруг, уверенный в собственных танцевальных способностях, крутил весьма рискованные па и поддержки со своей половинкой, распугивая остальных. Порой казалось, что набирающие силу колебания роскошных форм дамы рано или поздно зашвырнут страстную парочку на люстру.

Мне, безусловно, для таких очаровательных и, чего греха таить, щедрых гостей было не жаль спеть и десять раз. Но, знаете ли, возраст и алкоголь, они же не на пользу. Не хотелось бы портить такой прекрасный вечер вызовом неотложки. Но Миша правильно меня понял и несколько раз притворился дураком, который в упор не помнит о том, что его просили принести еще двести коньячку. Зато он активно предлагал гостям калорийные закуски и кофе.

А ведь еще три месяца назад он послушно таскал водочку четырем наглухо татуированным мужичкам, которые из адекватных посетителей как-то враз превратились в натуральных быков и устроили родео, сломав в итоге стол и разбив чертову кучу посуды. Огребли тогда все, но самая большая лопата дерьма досталась Мише, подарив бесценный опыт.

Вечер был чудесно хорош. С открытой веранды залетал ветерок, воздух был влажным и свежим. Как будто не в Екатеринбурге находимся, а где-то на морском побережье. Гроза все еще не началась, хотя где-то вдалеке уже поблескивали зарницы. Эх, тупанула я, конечно, поставив свою машинку так далеко от ресторана. Впрочем, выбора особого не было. Или опоздать, но дождаться освобождения места поближе к крыльцу, или прийти вовремя, оставив железного коня, точнее, железного пони на соседней парковке у жилого дома через дорогу. Оставалось надеяться, что к концу моей смены гроза уже кончится, и промокнуть грозит только моей обуви.

Я сделала себе небольшой перерыв. Обычно я работала в режиме пять через двадцать. То есть пять песен подряд, затем двадцать минут отдыха. Так как сейчас я спела аж семь песен, не сумев отказать постоянным клиентам, то перерыв запланировала полчаса, затем финальная песня и домой. За окнами уже стемнело, но звезд не было видно. Пока у меня было время попить и почитать тесты к госэкзамену. Я их таскала постоянно с собой, хотя нам и грозили, что задания поменяют, но, по моему опыту, даже если и соберутся, изменения коснутся не более тридцати-сорока процентов вопросов, тут уж я надеялась, что не зря училась шесть лет без троек и смогу наскрести знаний по сусекам хотя бы на четверку.

Раскрыв книжечку с тестами, я почему-то никак не могла сосредоточиться. Мне давно не мешали разговоры и шум ресторанной кухни. В иной день я даже могла поддерживать вполне связный разговор, при этом продолжая размышлять на тему адекватной антибиотикотерапии стафилококковой инфекции. Но сейчас меня раздражало буквально все, вплоть до шва колготки на пальце, который чуть-чуть съехал и принялся давить на край ногтя. Да ребанный йот, только что ведь все нормально было!

Раздраженно цокая каблучками, я отправилась в туалет. Вот что это со мной такой внезапно случилось? Предэкзаменационный стресс, перепады настроения? Еще и сопли... а ты ж!

В зеркале отражалась я, бледная и почему-то всклокоченная, да еще и с медленно сползающим по губе густо-бордовым подтеком. Это-то откуда? Так. Финальной песни, по ходу дела, сегодня не будет. Приятное предвкушение, которому я так радовалась как альтернативе привычной уже апатии и равнодушию, сменилось необъяснимой тревогой. И свежий ветер, шаловливо перебирающий легкие газовые занавески проема веранды, мимо которых я шла к туалету, был уже не свежим, а неприятным. Петь не хотелось, но прежде чем идти отпрашиваться у начальства, надо привести себя в приличный вид. Ну, чтобы без крови и этой дикой бледности.

Минут через двадцать я вернулась к эстрадке. Разговор с администратором занял буквально пять минут. Едва я постучалась к Юле и сунула нос в приоткрытую дверь после ее бодрого "да?", как девушка кинулась ко мне с возгласом:

- Ди! Что случилось! Кровотечение? Гинекология, да? Ты не стесняйся, пожалуйста, у нас буквально три дня назад женщине плохо стало, выглядела так же как ты: ни дать ни взять вампирья жертва! Где болит, моя хорошая?

Мне было почти невозможно вставить хоть слово в ее заботливую трескотню.

- Юль, Юль, Юля! - кое-как вклинилась, когда девушка уже схватила телефон чтобы вызвать скорую. - Со мной все нормально! Я не знаю, перезанималась наверное! Это не кровотечение! Уймись, пожалуйста, Бога ради!

Юля замерла с трубкой возле уха, из которой отчетливо слышались длинные гудки.

- Ты уверена? Ты в зеркало себя видела вообще?

- Положи трубку, не тревожь занятых людей, - строго сказала я, и администратор, как ни странно, послушалась. - Я по этому поводу и пришла. У меня госы на следующей неделе начинаются, я уже написала заявление на отпуск, думала, доработаю сегодня и со спокойной совестью буду учить. Но, как видишь, что-то пошло не так, но у меня бывает, не беспокойся, я переутомилась. Я хотела отпроситься пораньше на полчаса.

- Конечно, тебя в таком виде страшно к людям выпускать, извини, конечно, за прямоту, - согласилась она, немного успокаиваясь. - Но ты же вернешься после экзаменов? У нас тут пара выпускных намечается, ты в числе приглашенных артистов! Платить будут хорошо, тебе как раз хватит кредит закрыть.

Мне было немного неловко, что Юля настолько хорошо знает о моих делах. Что не помешало мне согласиться на этот приятный бонус к основному заработку. Кроме того, девушка угостила меня травяным чаем, в котором наверняка была валериана или что-то вроде того. Потому что тупая игла тревоги, засевшая в груди, колола уже гораздо слабее.