Послесловие жизни

Первый кудесник. История Ейска

Это было лет восемьдесят назад, я сам лишь недавно переехал сюда с севера. Жизнь в Усселаме тогда была совсем иной. Это был буквально город детей! Каждый из клонизаторов желал жить поближе к своим плантациям и стремился туда, однако ребёнку там делать было нечего. Он был бы там, в полном одиночестве, окружённый толпой одинаковых взрослых, занятых своими делами. Никакого развития ума и общения, от них были бы одни неприятности. Нет, конечно, кто-то бы нанимал учителей, но это редкий случай. Поэтому клонизаторы отправляли всю семью сюда, а сами уезжали на работы.

Помню, как выходишь на улицу, а тут шум, гам, ягоды меньки[1] летают повсюду. И так могло быть целый день. Конечно, постоянные жители Усселама и мамки с няньками привыкли к такому, но мне владеть тогда лавкой уценённых товаров было очень неудобно. Дети вечно пытались у меня что-то стащить, то булавку для дротика, то платок ради флага. Один раз даже хотели прилавок забрать и использовать его как форт.

И вот в такой город однажды въехала дорогая чёрная карета с гербом на дверце. Сразу было понятно, приехал кто-то богатый, но не с клонизаторских земель. Никто ни в северных регионах, ни в восточных не старался продемонстрировать свой статус старыми винтажными вещами. Это привилегии старой знати, какую можно было увидеть в портовых городах или на их родном континенте. Я видел их пару раз в порту Синдима около века назад, и они всегда были очень гордыми для простого общения. Примерно такое впечатление оставил и граф, вышедший на улицу.

Граф Урим, как бы сейчас это не было сложно представить, был весьма молод. По его лицу чувствовалось, что он столкнулся с жизненными преградами, подрывающими внутреннее спокойствие и разбивающие его изнутри. Только эти же его глаза горели любопытством, которое свойственно исключительно юным натурам.

Его появление на улице не взволновало никого. Детям он мог послужить лишь дополнительной преградой в войнушке, либо новой охотничьей мишенью. Их не заботило, кто и как въехал в город, если карета не принадлежала чьему-то отцу. Поэтому дети продолжили скакать везде самым вредоносным способом. И графа это занимало! Он рассматривал их взглядом полным удивления и интереса. Вглядывался в каждое их действие, в каждое их сконструированное оружие. А затем заметил меня и подошёл поговорить.

— Здравствуйте, любезнейший, — поприветствовал он меня. — Очень любопытная у вас здесь манера обучения… Никогда с такой не сталкивался.

— О, нет, господин, Вы ошиблись! Здесь нет совершенно никакой системы образования. Эти дети предоставлены сами себе.

— Неужели? Занятно… — задумчиво произнёс граф.

Я не уверен, что помню абсолютно точно наш первый разговор, за столько лет часть диалога могла запросто выветриться из моей головы. Я просто пытаюсь передать вам суть.

— Вам подсказать, где лучше остановиться, граф?

— О, нет! Благодарю! У меня уже есть место ночлега. Мне скорее нужны вещи для благоустройства моего жилья. Всякая мелочёвка, а ещё еда и спальные принадлежности.

— Что ж, тогда Вы по адресу! Сейчас мы Вам всё подберём!

И мы начали собирать всё необходимое ему. Он брал и подушки, и одеяла, и булавки, и чернила… Мне казалось, что он скупил весь мой ассортимент, и при этом его потенциал как покупателя был ещё очень велик. Даже была мысль, что он может скупить весь город и пару близких угодий без особого труда.

Когда он всё же закончил покупать, а его возничий перенёс всё в карету и на крышу, я решил поинтересоваться.

— Где же Ваше Благородие решило остановиться? Если это, конечно, не секрет.

— Мне сказали, что где-то на побережье есть заброшенная крепость… — начал очень спокойно отвечать граф.

— Неужели Вы решили жить в старом орочьем форте?!

— Теперь это замок Миценгейтов.

Сказать, что меня поразило решение графа, ничего не сказать. С его денежным положением он мог построить отличную усадьбу, купить поместье, даже наверняка отстроить замок под себя! Но вместо этого он выбрал для себя форт, который стоял заброшенный уже в районе четырёх столетий. Его построили западные племена орков при попытке захвата территорий себе. Он служил сразу им и укреплением, и темницей, и маяком. Из-за его пыточных камер многие во время войны предпочитали умереть в бою, чем оказаться в плену. Правда, орки всё равно проиграли ту войну, и форт все постарались забыть, как страшный сон. Только в период юности находятся некоторые ребята, готовые пощекотать себе нервы вылазкой в старый форт.

Я тогда не пытался отговорить графа от его затеи, всё же у богатых свои причуды, но про себя я отметил возможную историческую необразованность нашего гостя. Правда, несмотря на такой вывод, фигура приезжего меня заинтересовала. А так как торговать сегодня уже мне было нечем, я убрал остатки неходового товара и направился в единственный источник знаний города, к газетчику Паберу. Он был единственным, кто выписывал у нас хоть какую-то литературу и вёл учёт по поступаемым газетам актуальной мировой обстановки. Когда актуальность событий пропадала, эльф заносил их в архив.

Зайдя в его комнату, которую он называл газетной лавкой, хотя она скорее походила на библиотеку для очень дешёвых бумаг, я сразу приступил к делу.

— Пабер, а тебе известно что-нибудь про графа Урима Миценгейта? Или хотя бы про его род?

Пабер, как любой линнский эльф, недолюбливал всех вампиров, а меня в частности презирал за то, что я оказался единственным вампиром города. Он брезгливо посмотрел на меня, задумался, фыркнул несколько раз и только после этого достал мне недавний номер главной клонизаторской газеты. Буквально на первой полосе красовался заголовок: «Кудесник вывел клонизаторов из кризиса!» — а в описании статьи уточнялась личность спасителя, его заслуги и даже портрет.

Похоже, Пабер следил за моей реакцией, поскольку его ненависть к вампирам сменил интерес читающего человека. Он мгновенно завалил меня расспросами о том, почему граф меня заинтересовал, что я о нём знаю, каким он оказался в жизни? И естественно, я не мог не ответить.