Послевкусие жизни

Глава 3

"Долг империи"

Значок представлял собой медную бляху с выгравированной картинкой, представляющей из себя композицию меча, лежащего на щите. На мече выбиты цифры: три, семь, девять. Путём несложных логических рассуждений пришёл к выводу, что это мой порядковый номер. Первая цифра обозначает сотню, вторая десяток, и третья порядковое место в десятке. Первый номер, скорее всего за Джоуэлом, итого, я последний в наборе. На оборотной стороне есть крепление для цепочки, и маленькое отделение, в котором я обнаружил нить, пожалели цепочку, жмоты, одним словом. Осмотрев со всех ракурсов значок и не найдя для себя в нем более ничего интересного, я продел нить, которая ни в какую не захотела поддаваться усилию на разрыв в предназначенный для нее карабин.

Следующим предметом исследования на предмет ништяков стал мешок с формой. Внутри оказался точно такой же китель и штаны, какие были надеты на нашем десятнике. Сапоги, на которые я так рассчитывал, к сожалению, в комплект не вошли, а те, что получил от Люция, были на пару размеров больше. Теперь немножко манипуляций со сменой одежды, попутно пытаясь не задевать лишний раз грудь, которая иногда ещё отзывалась болью, напоминая о травме. Бравый стражник готов бесплатно исполнять свои обязанности. Значок на шею и под форму, а то мало ли кто докопается, почему я не при исполнении обязанностей щеголяю им почем зря. Опустевший мешок убрал в шкафчик, попутно осмотрев пустующий короб, обнаружив лишь отделение под мелкий скарб, куда и отправил мешок да вешалки под одежду. Видно чтобы каждый раз не мять форму, запихивая в родной мешочек.

Проснувшийся дух исследователя заставил проверить и кровать, интересно же, на скольких перинах стражи закона спят. Как оказалось, спят они вообще без перин, наполнителем для матраса и подушки здесь служит сено. Ну, ничего страшного, чай не принцесса, вон в общаге матрасы и то хуже были, наполнитель буквально растекался меж решётками из арматуры. Про пружинные гамаки и говорить нечего, спишь как в коконе, почти на уровне пола, а если подругу на ночь пригласить, то и вовсе по полу стучать всю ночь будете. Романтика, одним словом.

По чужим местам лазить не позволяет воспитание, а больше здесь делать нечего, пойду город что ли посмотрю. На выходе с огороженной территории, которую полностью занимает местное министерство внутренних дел, я наткнулся на пост охраны, на деле представлявший собой задремавшего на полуденном солнцепёке стражника. Будить его лучше не стоит, коллеги теперь как никак, взаимовыручка, все дела. По наставлению Джоуэла свернул налево и прогулочным шагом двинулся к мостовой. Тут и вправду недалеко, несколько минут по узкой улочке и я на главной улице, интересно, а они тут им названия дают, а то путаница какая-то получается. Людей на проспекте, как я именовал для себя широкую, мощёную камнем

дорогу, было непривычно много. Даже растерялся слегка, но наваждение вскоре пропало, после улиц Москвы сложно чем-то таким удивить.

Так вот крутя головой во все стороны, я и добрёл до окончания квартала, здесь же расположился уже более серьёзный пост охраны. На меня внимания никто не обратил, взгляды двойки в боевом облачении, которое составлял кольчужный доспех и шлем, были направлены в сторону от управы. Проходимцев видимо гоняют, чтобы служивому люду работой не мешали заниматься, да откровенно подозрительных личностей заворачивали. На поясе у каждого вместо лёгкой шпаги, добротный меч, длинной с руку, точнее сказать не смогу, все мои знания о холодном оружии были почерпнуты из серии игр «Древние свитки». Беспокоить ненужными расспросами коллег пока что не стал, если не отыщу в ближайшее время кормчую, тогда пойду за подсказками. Дорога прямой линией ведёт в сторону городских ворот, даже отсюда можно рассмотреть две настенные башни, опоясывающие массивные створки ворот. Сейчас вход в город открыт настежь, пуская поток крестьян с вереницей повозок, никак торговать приехали. В торговом квартале жизнь кипела рекой, в каждом здании на первом этаже располагались лавки различных товаров, вывески на домах пестрили рисунками и надписями. А надписи то не на русском, вот те и поворот. Увлёкшись одной из многочисленных рекламных баннеров местного производства, на которой надписей было побольше, я отметил, что первое мнение оказалось ошибочным. Язык всё-таки русский, скорее - древнерусский. В музее на берестяных грамотах видел нечто подобное, хотя различий множество, здешний диалект письменности отличался некой изысканностью, коей обладала бы и наша современная письменность, если бы не изменилась столь кардинально. Разобрать что-то в этих каракулях не выходит от слова совсем. Бросив бесполезное занятие, я продолжил свой путь, обдумывая, как же отличить таверну Нюка от всевозможных заведений, если от вывесок толку ноль целых ноль десятых.

Локальная неудача не стала поводом к возращению к постовым служакам, язык то не отсох пока и у прохожих спросить можно. Так и вышло, окликнув дядьку посерьёзней поинтересовался, где же мне искать непримечательное место.

- У Нюка говоришь, вот те на, стражник не знает, где его братия жалование спускает, расскажешь кому - не поверят, - хохотнув, констатировал мой пробел в знаниях прохожий.

- Из новеньких я, да и не местный, вот и не знаю, что к чему в городе, - оправдываясь, сказал я.

- Тогда понятно, много ваших выбили при штурме, вон видишь вывеска с котлом на противоположенной стороне дороги висит? Туда тебе путь держать. – посоветовал полноватый дядя в годах, - Меня кстати Оливером звать, магазинчик оружейный здесь держу, если надоест рухлядь, что у вас оружием кличут, то приходи. За справную цену подберем тебе меч нормальный.

- Рад познакомиться, Дмитрий. Приму к сведению, - протянув конечность в рукопожатие, наткнулся на взгляд полный недоумения.

- Ты это что, милостыню просишь что ли, постыдился бы, при форме ведь, совсем видимо не платят вам, - с крайним осуждение сказал Оливер.