Послушная одноклассница

♠️3.

Истерика разбушевалась, словно беспощадный тайфун, не остановиться и не остановить; грудь придавили свинцовым сапогом и не отпускали, какие бы слова успокоения я ни выискивала. Нашла игрушку-антистресс, но и она осталась бессильна. Хотелось изрезать её на части, так сильно всё во мне клокотало, заставляя забыться. Воздуха не хватало, дыхание стало надрывно-хрипловатым, во всём мерещилась опасность, звуки вытянулись в такую громкость, что даже тикание часов отбивалось набатом в моей голове. Я не на шутку вспотела, и мне пришлось дрожащими руками искать чистую одежду, старая неприятно пропахла и начала нагонять на меня безжалостную тревогу. Не знаю, как долго властвовал приступ, но он выжал меня, словно губку; силы иссякли, и я еле как поднялась с пола, чтобы прилечь на кровать.

Больше меня никто не беспокоил. Даже мама, когда они с отцом вернулись домой, не зашла ко мне в комнату, чтобы проведать. Наверное, Оля ей что-то наплела, как-то уговорила, не тревожить меня. Это расстроило, настроение укатилось вслед за силами, поэтому на ужин я не спустилась, его в комнату мне подняла Ульяна.

Последний день зимних каникул выдался самым отвратительным за все годы, когда я была вдали от Амира и его тлетворного влияния. Я не могла принять, что теперь он будет учиться в моем лицее; ни одной мыслью не сумела допустить такое развитие, ведь невозможно к этому подготовиться!

Почему? Зачем он переводится? Неужели нет больше других школ, гимназий и лицеев, где можно доучиться последние полтора года? Кто вообще переводит ученика во втором полугодии десятого класса?

Вдоволь поплакав, пожалев себя и своё будущее, я более-менее успокоилась. Силы не вернулись, но я решилась глянуть в зеркало, последствия катастроф всегда отражаются на лице, порой и размах случившегося осознаешь, всмотревшись в глаза.

В отражении меня встретила опухшая от слёз, маленькая прыщавая девчонка, с несуразной внешностью, курносым носом, который был жутко красным и шелушился от зимнего холода. Выглядела я скверно и уже давно не могла ничего с этим сделать, словно душевные болячки и нарывы высыпали на лице. Таким, как я, следует учиться только дома, чтобы никого не пугать, не давать повод для смешков и едких передразниваний, а самое главное — не оттенять красавиц и принцесс.

Но завтра школа, и я должна была принять это; пропускать не могу, слишком дорогое обучение, которое оплачивает отец.

Да, я называю отчима отцом.

Своего настоящего папу я потеряла, когда мне было шесть лет. Мы с мамой в одночасье остались одни, она была очень подавлена, но нашла в себе силы жить ради меня. Мы держимся друг за дружку, как близнецы, у нас с мамой и связь есть такая, особенная, поэтому не могу её огорчать и разочаровывать. Она заслужила счастье, а я справлюсь со всем; в крайнем случае, обрушу все проблемы и сомнения на своего психолога, у нас как раз завтра запланирована встреча. Чужого человека, да ещё и профессионала, обескуражить не жалко, а страх что-то недоговорить давно канул в лету.

Мне помогут. Обязательно!

Ночью я спала тревожно, меня опять начали мучить кошмары. А точнее один кошмар, который снится мне с завидной регулярностью четыре года подряд. Иногда он пропадает, и я могу спать спокойно, но, когда он появляется вновь, я ужасно не высыпаюсь и хожу, как зомби. Мешки и синяки под глазами, осунувшееся лицо и прыщавая кожа, которой не помогает ни один крем или маска — то, с чем я приду в новую четверть.

Утром я старалась выглядеть веселой, чтобы не огорчать родителей и не заслужить их расспросов. Даже отец иногда бывает чрезмерно внимательным и говорливым.

— Доброе утро, красавицы. Давайте скорее за стол. Всё остывает! — мама светилась счастьем и приглашала нас на завтрак, который сама приготовила.

Хотя у нас есть помощницы по кухне Варя и её дочь Ульяна, мама любит начинать утро своими завтраками.

С того момента, как она узнала, что у них с отцом будет свой, общий ребенок, в их жизнь ворвался праздник. Мама стала счастливой и научилась вновь радоваться несущественным мелочам. Они с отцом частенько мило воркуют, перешёптываются, как подростки на первом свидании, которые никак не могут наговориться, наслушаться — надышаться друг другом.

Оля всегда пытается сделать вид, что ей безразличен трепет и забота, которыми наши родители окружили друг друга. Но я давно заметила, как она переживает, что скоро наша семья станет богаче и счастливее. Наверное, она боится, что родится мальчик-наследник и перетянет на себя всю любовь папы, что у него просто не останется повода любить её и времени, чтобы гордиться только ей: будет ждать чужие первые шажки, лепетания, слёзки и заливистый смех.

Я же за любовь отчима не сражалась и сражаться никогда не буду. Главное — счастье мамы, я лишь принимаю её выбор и стараюсь сделать всё, чтобы не обманывать её ожидания.

— Пап, я нашла новый курс кондитерского мастерства. Ты сможешь мне помочь оплатить его? — когда мы все сели за стол, спросила Оля.

В свободное от учёбы и репетиторов время она любит выпекать всевозможные сладости, карамельно-бисквитные изыски. И её увлечение вышло на удивительный уровень, а подписчиков в социальных сетях перевалило за десять тысяч; спрос на её капкейки поистине феноменальный, и я не буду лукавить, они правда очень вкусные и своеобразные; поэтому Оля давно зарабатывает сама и деньги у отца, даже на репетиторов, просит крайне редко, скорее, чтобы порадовать его, а не попросить помощь. Этим сестра ужасно гордится и при любом случае как бы невзначай подначивает меня, ведь я «до сих пор сижу на шее у своей мамы и её отца».