Послушная одноклассница

♠️8. Иные, лучшие мне дороги права.

На перемене выйти из кабинета не успела, сидела в удушливо-дымной прострации, пытаясь собрать мысли, как пазл; да что пазл, хотя бы в кучу! Как там учила психолог… Ах, да. Вспомнить какой-нибудь приятный момент из жизни, такой, чтобы каждой клеточкой кожи почувствовать это приятное, ощутить, окунуться в него с головой, отрываясь от реальности, растворяясь без остатка. Настолько углубиться, чтоб забыть настоящее и будущее со всеми их нарывами и надрывами.

И вот я только прикрыла глаза и начала вспоминать поход в зоопарк с папой, родным, до невозможности любимым и теперь таким далёким, как стул напротив жалобно скрипнул. Сначала не придала значение, мало ли, может, Маша вернулась, она как раз передо мной сидит. Но нет, хорошего в моей жизни видать осталось на мизинец.

— Да, а личико-то у тебя, Бжижик, поплохело, чёрт в свайку играл что ли? У меня в глазах так и рябит… — раздался препротивный голос, который тут же въедается в подкорку и расщепляет доброе воспоминание, отчего глаза мои невольно распахиваются.

Смотрю на Амира, празднуя трусу, а он наслаждается, словно и не Тузов ещё недавно красовался скисшей миной.

— Ой, простите, мы же выросли. Какой уж теперь Бжижик, да? Ты теперь у нас гордо и почётно — Мияги! — и глуповатый смех с нескрываемым торжеством, словно ни много ни мало приз жизни выиграл.

Да, мы изменились, разве могло быть по-другому, разве мы друг другу оставили шанс? Что теперь-то об этом распинаться, будто я себя в зеркало не видела. Тузов возмужал, и если бы мне нужно было узнать его по лицу, то я вряд ли справилась бы. Волосы перекрасил; раньше они были у него чёрные, как ночь, теперь же тёмно-бордовые, а кончики вообще отливают нежно-розоватым. Все черты лица стали крупнее, как у совсем уже оформившегося хищника; глаза то и дело наливаются яростью, даже когда изверг язвами своими сыплет, полыхают алым, багряным, словно всполохи смертоносного пожара.

А ещё он стал жестоким! В нём не просто обида живёт, нечто другое, более сильное, то, что способно подпитывать его ненависть, изо дня в день, из года в год. Впрочем, как говорится, «голова предмет тёмный и исследованию не подлежит», и я никогда не смогу с достоверностью до чувства испытать ту боль, какую причинила Тузову.

Но изверг не продолжает свои инсинуации «конкурса красоты», наверное, догнал, что не больное это место, промахнулся — не затопил четырехпалубный. Красота приходит и уходит, если я ещё и из-за этого буду себя истязать, то проще сразу запереться на тысячу замков и из дома не выходить даже к психологу.

Посмотрев на меня с прищуром, Амир облокачивается на мою парту и замирает в каком-то сантиметре от моего лица.

— Тебе, наверное, не терпится узнать, как поживает Витя? Спасибо, что спросила, братец мой пошёл по стопам матери, на юрфак поступил. — шепчет он мне.

Вздрогнув, я отпрянула. Отодвинула свой стул назад, чтобы сохранить безопасное расстояние. И сама не поняла: дистанцию от изверга или от прошлого… Витя, Виктор, пусть тебе пусто будет! Это он тогда подуськивал Амира, благодаря брату Тузов смог и меня уговорить. И с видео идея принадлежала никому иному, как Вите. Мы не могли додуматься до этого сами, чересчур наивно-искренними, слишком чувствительными были.

Я молчу. Спешно пытаюсь соткать то приятное воспоминание с отцом, тот счастливый день, с которого у меня остался целый альбом фотографий. Но с новым шептанием всё опять летит в тартарары.

— О, наверное, ещё и про отца моего узнать хочешь? А он ничего, нашёл работу, начальника-шошку не смутила его судимость. Теперь трудится не покладая рук. Да всё в дом, с матери пылинки сдувает, как она и мечтала. Только в разводе они официальном, но это ты никому, тссс… — говорит Тузов и прикладывает палец к губам, изображая всем знакомый жест «молчания».

Он специально! Совесть мою проверяет, как я сплю все эти годы? Изверг как он есть! Думает я лёгким испугом тогда отделалась? Подавляю судорожный вздох и, чтобы не зайтись паникой, отрываю взгляд от скалящегося лица. Замечаю на парте книгу, которую раньше приняла за коробку. Ах, это та самая. Я её хотела купить в книжном! И она у меня на столе. Дрожащими руками тянусь к «Переписке». Открываю. И на первой же странице на меня смотрит фотография. С того самого видео! Я и Амир…

Захлопываю книгу с такой силой, что некоторые одноклассники оборачиваются на меня.

— Понравился подарок? — улыбается изверг. — Недостижимая чистота, правда?

— Лучше сразу скинь то видео классу. Так же в общую беседу. Давай! — выпаливаю я; пальцы дрожат, шею сводит от растрепавшихся эмоций, не ожидала, что выскажу, что так скоро дам отпор. Пусть не Дэну, но всё же.

Схватилась руками за колени, сжала их до боли, чтобы она меня отрезвила, заставила вслушиваться во всё, что говорит этот изверг.

— Э, нет. Там же и я есть. А я только попал в ваш элитный. Знаешь, как-то не хочется вылететь пробкой. Нужно как-то всё ювелирненько обделать…. Как ты тогда! — садится ровно, больше на мою парту не облокачивается. Какое-то время даже на меня не смотрит, хотя глаза блестят лихорадочно-нездоровым огнём.

Выжидает.

— Чего ты хочешь от меня? — спрашиваю вроде спокойно, но свой голос не узнаю, непослушный, надломленный.

— От тебя? — Тузов поворачивается и смотрит на меня насмешливо. — Правду хочу.

— Какую? — тут же интересуюсь я.